Жена и сын С.В. Образцова на крыльце старого дома. Около 1923 года

Сергей Владимирович Образцов (1901–1992), ровесник ХХ века, всю свою жизнь прожил в Москве и на склоне лет писал: «Я всегда думал, что если человек долго живет в одном городе, то, значит, у него полным-полно друзей-знакомых и город он, конечно, знает наизусть. Так ничего подобного. Все как раз наоборот. Я родился в Москве. Больше восьмидесяти лет в ней живу. Так вы думаете, что я знаю город наизусть? Совсем не знаю. В детстве знал, когда в нем было не восемь миллионов, <…> и завершался город заставами: Преображенской, Дорогомиловской, Калужской, Рогожской. А Царицыно, Бирюлево, Вешняки были дачные местности. Закинь меня сейчас на парашюте в какое-нибудь Бибирево — вы думаете, я догадаюсь, что это Москва? Внутри Садового кольца хожу как по своему городу, а чуть дальше — ничего не понимаю. Где я, куда идти? И с людьми так же. Это, конечно, хорошо говорить: “Здравствуй, племя младое, незнакомое”. Красиво, да грустно. Племя-то это все мои дети да мои внуки. А мое племя где? Нету. Вымерли. Те, с кем я жизнь прожил, дружился, спорил…

Как же так может быть, что нет моего отца, что нет Качалова? Почему я живу на улице Немировича-Данченко¹, ведь он же меня в театр принимал. Почему я хожу по улице Москвина²? Ведь мы же с ним по Неве катались. Я только что звонил сыну. Но как непостижимо, как непонятно, что я не могу позвонить отцу, поехать на улицу, которая теперь носит его имя, и поцеловать мать»³.

С. В. Образцов принадлежал к старой московской семье. Его бабушка по матери, происходившая из дворянского рода Мансуровых, вышла замуж за немца Ивана Ребиндера, а тот оказался нечестным человеком — обокрал и бросил жену с двумя дочерьми на руках. Она скоро умерла, не выдержав потрясения, девочки остались сиротами, но благодаря покровительству графини Шереметьевой их отправили в Институт благородных девиц, тем самым дав им путевку в жизнь. Сергей Владимирович вспоминал, как мать водила его представлять своей благодетельнице:

«Живет графиня в своем переулке. Он так и называется — Шереметьевский (ныне Романовский. — М. И.). Я никогда не знал, что у целого переулка может быть один хозяин. Вот мы живем в 4-м Полевом переулке в доме Эйгеля. Это понятно — фамилия хозяина дома Эйгель, а тут все дома в переулке принадлежат графам Шереметьевым, и в них сдаются квартиры. И там же графский дворец, который построен во времена Екатерины Великой, а может, и еще раньше. Это мне папа сказал. Только мы в этот дворец не поедем, потому что там теперь какой-то охотничий клуб. <…> А поедем мы в квартиру, где живет графиня. Все равно интересно. Я никогда живых графинь не видел. Знал только, что бывают какие-то графы. Наверное, они очень богатые, очень важные и очень шикарно одеты.

Ехали от Сокольнического круга на шестом номере до университета, а потом немножечко прошли вверх по Воздвиженке до Шереметьевского переулка.

Графиня меня поцеловала и дала конфетку. Я думал, что графиня будет вся в золоте и комната будет шикарная, а ничего этого не было. Мы втроем пили чай в круглой маленькой комнате, а графиня — нормальная старушка в черном. Вот так графиня»⁴.

Мать Сергея Владимировича, Анна Ивановна Ребиндер (в замужестве Образцова), была учительницей русского языка и литературы. Со временем она открыла собственную женскую гимназию в Сокольниках, в деревянном доме напротив каланчи. В этом же районе Образцовы и жили: сначала в 4-м Полевом переулке, потом на Бахрушинской (ныне Большая Остроумовская) улице. Там будущий режиссер катался на велосипеде, выгуливал песика Дружка и вместе с братом Борисом выхаживал голубят, найденных при сносе старого дома. А однажды принял участие в сборе средств на строительство храма Воскресения Христова в Сокольниках:

«Мне десять лет. У меня на шее довольно тяжелая запечатанная кружка. Сверху щелка, куда надо кидать денежки. На кружке наклеена бумажка с надписью: “На построение храма Божьего”. Я горжусь порученной мне обязанностью. Останавливаю людей на тротуаре. Всяких. И мужчин, и женщин, даже военных, и говорю: “Пожертвуйте на построение Божьего храма”. Не все кидают денежки, но многие все-таки кидают. Кто три копейки, кто пять. А бывает даже, что и двадцать копеек.

Стоит этот храм сейчас около Сокольнического круга. Думаю, что там, в стене храма, не меньше двух моих кирпичей лежат. А то и три»⁵.

Отец С. В. Образцова, Владимир Николаевич, происходил из купеческой семьи. Окончил Санкт-Петербургский институт инженеров путей сообщения (1897), еще до революции сделал впечатляющую профессиональную карьеру. С первых лет советской власти преподавал в МВТУ и в Московском институте инженеров транспорта. Академик (1939), дважды лауреат Сталинской премии. По его проектам построены железнодорожные узлы и станции в Вязьме, Вологде, Запорожье, Нижнем Новгороде, Сызрани, Рязани, Саратове, Москве, Магнитогорске, Баку, Ташкенте. Имя В. Н. Образцова носят улицы в Москве (бывшая Бахметьевская) и в ряде других городов, а также Николаевский техникум железнодорожного транспорта.

Воспоминания С. В. Образцова полны занятных бытовых деталей. Например:

«Мне четыре года. Мы живем в Грохольском переулке против Ботанического сада <…> в зеленом двухэтажном деревянном доме на втором этаже. <…> У соседской девочки, с которой я дружу, в квартире электричество. Ее мама поворачивает какую-то штучку, и под потолком загорается лампа. <…> Моя мама говорит, что у нас никогда не будет электричества, что это мертвый свет»⁶.

Или:

«Мне пять лет. Мы живем в Банковском переулке. Он выходит на Мясницкую улицу <…>.

Событие. На Мясницкой <…> положили вместо булыжника асфальт. Привезли откуда-то большой котел, топили его дровами. Я подобрал осколки асфальта. Очень черный, и, если долго мять в руках, можно вылепить уточку. Здоровенными ковшами лили вонючий асфальт прямо на землю. Разглаживали деревянными утюгами. Очень интересно — гладко-гладко получилось. Колеса извозчиков совсем не стучат».

Между тем матери Сережи свое предубеждение против «мертвого света» пришлось преодолеть:

«И еще два события. Во-первых, у нас в квартире электричество, и я могу залезть на стул и повернуть черненькую ручку. Тогда сразу становится светло в детской. Во-вторых, у нас телефон. Желтый ящик с ручкой. Мама и папа крутят ручку и говорят с кем-нибудь, кто живет совсем на другой улице»⁷...