Неизвестный художник. Вид на Воскресенскую площадь. 1818–1819 годы

Имя Александра Петровича Тормасова хорошо известно не только историкам, однако он ассоциируется прежде всего с командованием армией во время Отечественной войны 1812 года. На второй план отодвигаются его заслуги в ходе русско‑персидской (1804–1813) и прочих кампаний. Практически «за кадром» остается служба Александра Петровича как гражданского управляющего Киевской, Минской, Лифляндской, Эстляндской, Курляндской, Астраханской, Кавказской губерниями и главнокомандующего в Грузии и на Кавказской линии. Столь богатый опыт послужил основанием для назначения Тормасова после изгнания Наполеона и Заграничных походов русской армии московским градоначальником (1816–1819). Именно на его долю выпали все трудности по восстановлению Первопрестольной из руин.

Назначение А. П. Тормасова казалось странным только людям непосвященным, ближайшее же окружение все понимало. Адъютант Александра Петровича барон В. И. Штейнгель в мемуарах отмечал следующее: император Александр I испытывал перед Тормасовым определенную неловкость, поскольку в 1812 году отдал его армию адмиралу П. В. Чичагову, а тот не проявил себя с лучшей стороны. Император желал компенсировать Тормасову доставленные вынужденной отставкой неудобства, и такой компенсацией явилась должность генерал‑губернатора Москвы.

Современник оставил упоминание об обмене колкостями между новым московским градоначальником и его предшественником: «Когда после гр. Ростопчина сделали генерал‑губернатором графа Александра Петровича Тормасова, граф Ростопчин сказал: “Москву подтормозили! Видно, прытко шла!” — Тормасов, услыхав об этом каламбуре, отвечал: “Ничуть не прытко: она, напротив, была совсем растоптана!”»¹.

Слухи о назначении Тормасова вместо Ростопчина циркулировали еще в начале 1814 года². Будущие подчиненные Алексея Петровича до официального знакомства с ним постарались побольше разузнать о потенциальном начальнике. Александр Яковлевич Булгаков писал брату Константину: «За Тормасова только одно. Добрый, кроткий, честный человек, но не более того»³. Константин Яковлевич в ответном письме соглашался с такой оценкой и успокаивал брата, высказывая уверенность, что новый правитель Москвы оставит того на прежней должности — чиновника по особым поручениям при генерал‑губернаторе.

30 августа 1814 года А. П. Тормасов был определен в Москву военным губернатором, на следующий день — главнокомандующим и управляющим по гражданской части, а в октябре 1816‑го его должность переименовали в московского военного генерал‑губернатора.

После состоявшегося назначения Ф. В. Ростопчин со свойственной ему язвительностью в письме к супруге дал Александру Петровичу следующую характеристику: «Счастливым супругом и обладателем этой капризной очаровательницы (имеется в виду Москва. — Авт.) будет генерал Тормасов, человек хороший, лет 60 от роду, вдовец, слабый характером, с приемами светского человека»⁴. В этом же письме Ростопчин сообщал, что уже начал передавать дела и крайне скептически относится к представлениям Тормасова об обстановке во вверенном ему городе: «Он воображает, что Москва преобразована»⁵. Несмотря на демонстрировавшийся Ростопчиным оптимизм в связи с прекращением начальствования в Москве, ему, вероятно, было нелегко покидать древнюю столицу, и, перебираясь в Санкт-Петербург, он решил слегка поддеть преемника, сняв его дом, который тот оставлял из‑за переезда в Москву: «Я остановился на доме Тормасова, близ Каменного театра. Нельзя найти ничего удобнее и чище, так как он только что омеблирован»⁶.

Прибыв в Москву, Алексей Петрович отстоял в Кремле обедню, после чего воротился в дом генерал‑губернатора, где сразу же лег спать. Знакомство с городскими чиновниками начал на следующее утро: «Мы все представлены были, — передавал свои впечатления А. Я. Булгаков. — Он очень ласково со мною говорил, сказал, что был очень знаком с покойным батюшкой»⁷.

Смена генерал‑губернатора повлекла за собой и некоторую ротацию в составе городских чиновников. Подал в отставку московский полицмейстер Брокер, на место которого Тормасов назначил бывшего своего адъютанта Бибикова. Остальные чиновники губернской администрации остались на местах. А. Я. Булгаков в письмах передает интересные подробности о новом правителе Москвы и его управленческой практике: «Он сам и один занимается своею корреспонденцией с императором и главными министрами»⁸. Упоминает Александр Яковлевич и о хорошем знании новым генерал‑губернатором немецкого языка. Отдает должное его стремлению помогать нуждающимся, чем не очень любил заниматься Ф. В. Ростопчин: «Все к нему могут подойти, он облегчил участь многих несчастных, и наша милая погорелая не только не говорит о нем еще плохо, но уже любит его»⁹. В одном из следующих писем отмечает интересную манеру Тормасова — говорить «ты» людям, которые ему особенно симпатичны.

Чиновники, служившие при Ростопчине, как мы видим из писем А. Я. Булгакова, в основном сохранили свои места. Поменялось руководство. «Гражданскою канцеляриею при графе Ростопчине управлял человек образованный, с отличными способностями, сын сенатора Рунича, но Тормасову не понравился. Рунич первый заметил это и просил увольнения. Генерал определил на его место чиновника Сесаревского, <…> тоже со способностями и человека честного»¹⁰. Однако потом новый главнокомандующий разочаровался в Сесаревском и поставил управлять канцелярией своего адъютантата В. И. Штейнгеля. Московские бюрократы саркастические между собой перешептывались: «Сам кавалерист и канцелярию поручил кавалеристу, будет толк». Тем не менее Штейнгель смог навести порядок, разобрать накопившиеся после предшественников дела и организовать работу так, что обращавшимся в канцелярию Тормасова с различными просьбами хватало единственного визита — повторных не требовалось.

Основной деятельностью А. П. Тормасова на посту генерал‑губернатора в начальный период было восстановление города после пожара. Император еще при Ф. В. Ростопчине принял решение о выделении двух миллионов рублей на помощь пострадавшим москвичам. Но при распределении этих денег возникали проблемы. Федор Васильевич постановил отпускать средства только тем, кто не получал их от «Сословия попечителей» — частной благотворительной организации, созданной группой наиболее богатых людей России для помощи претерпевшим ущерб от наполеоновского нашествия. Опасаясь недобросовестности просителей, Ростопчин опубликовал в «Мос­ковских ведомостях» сообщение, что будет выдавать разоренным войной жителям соответствующие свидетельства не по их именным прошениям, а только после получения сведений от «Сословия попечителей» об оказании помощи конкретному обратившемуся. Тормасов это условие отменил, и дело вспомоществования нуждающимся пошло значительно быстрее. Александр Петрович способствовал принятию плана восстановления Москвы после пожара. План был готов еще в 1814 году, но его утверждение из‑за занятости императора войной с Наполеоном и последующим политическим устройством Европы на Венском конгрессе последовало только в 1815‑м. В качестве консультанта Тормасов пригласил из Санкт-Петербурга инженер‑генерала Ф. П. де Воллана — известного специалиста в области гидрологии. Ему было поручено представить предложения по обустройству Москвы‑реки и Яузы. Осмотрев водные артерии Москвы, де Воллан рекомендовал: строить мосты через них из чугуна; каменные берега дополнительно укрепить чугунными решетками; углубить Обводной канал и продлить его до Краснохолмского моста, где соединить с Москвой‑рекой, что позволило бы сделать канал местом зимней стоянки купеческих барок, снабжавших в период навигации Москву необходимыми товарами; провести реконструкцию Мытищинского водопровода (последнее осуществил уже следующий московский генерал‑губернатор — князь Д. В. Голицын).

При А. П. Тормасове активно велись работы по устройству в Москве бульваров, известных сегодня как Яузский, Покровский, Чистопрудный, Сретенский, Рождественский, Петровский, Страстной, Тверской, Никитский, Гоголевский. К этому процессу Александр Петрович привлекал местных жителей, прежде всего владельцев городских усадеб. Один из них записал в дневнике: «Был я у Тормасова, он мне сказал, что вал против нашего дому завалят и нам раздадут против домов земли, а посредине сделают улицу; нам же поделать перилы и засадить деревьями»¹¹...