Об авторе Останкинской телебашни Николае Васильевиче Никитине (1907–1973) за пределами архитектурно‑строительного сообщества знают уже далеко не все (башня‑то Останкинская, а не Никитинская, хотя в среде профессионалов ее любовно именуют «Николаевной»). А между тем этот не менее гениальный, чем его предшественники (Эйфель, Шухов), инженер‑конструктор, по словам писавшей о нем журналистки Л. И. Шмаль, «ни на один день не прекращал дерзновенного устремления к вершинам высотного строительства». Первым его опытом по созданию сооружения башенного типа явился оригинальный проект Крымской ветряной электростанции. Затем было участие в проектировании таких уникальных объектов, как Дворец Советов в Москве (строительством не осуществлен), зданий Московского государственного университета на Воробьевых горах и Дворца культуры и науки в Варшаве, монумент «Родина‑мать зовёт» в Волгограде, столичный стадион «Лужники»… И все же главное творение Н. В. Никитина — 540‑метровая телебашня в Останкино. Как говорил он сам: «Только небывалое достойно воплощения». Небывалым, в частности, стало то, что, в отличие от Эйфеля и Шухова, создавших свои произведения в металле, Никитин предложил для Останкинской башни бетонную конструкцию: она «должна быть монолитная, предварительно напряженная. Я думаю, что бетонная башня украсит Москву». Не просто украсила, а сделалась одним из самых примечательных и узнаваемых символов города.

Сегодня же мы знакомим читателей с еще одним выдающимся инженером‑конструктором — Александром Никифоровичем Кондратьевым (1914–1992). Коллега и соавтор Н. В. Никитина по зданию МГУ, стадиону в Лужниках, Дворцу культуры и науке в Варшаве, он выработал свой неповторимый творческий почерк, в профессии шел собственным непроторенным путем. При его участии спроектировано и построено едва ли не большинство крупнейших общественных сооружений Москвы советского периода — в их числе Кремлевский Дворец съездов, Гребной канал в Крылатском, Центр международной торговли. Добавим сюда павильоны СССР на всемирных выставках в Монреале (Канада) и Осаке (Япония)… Особая ценность публикуемого материала заключается в том, что повествование здесь ведется от первого лица: текст представляет собой литературно обработанную расшифровку магнитофонной записи воспоминаний конструктора, сделанной незадолго до кончины Александра Никифоровича его дочерью.

Хотелось бы обратить внимание и на статью под названием «Дворянских гнезд заветные аллеи…». На страницах нашего традиционного «журнала в журнале» доктор искусствоведения Мария Владимировна Нащокина рассказывает об особенностях российского садово‑паркового искусства XVII — начала XX века: «Там Флора, нежна мать лугов, рассыпала свою корзину...» Тема, что называется, «не на слуху», обращаются к ней в основном отраслевые издания, сколько‑нибудь обстоятельные научно‑популярные публикации достаточно редки; тем приятнее будет удивлен читатель, впервые открыв для себя эту тему.