Дом дешевых квартир для семейных имени Г.Г. Солодовникова на 2-й Мещанской улице. Архитектор И.И. Рерберг. 1910-е годы

С «синей блузой» было связано несколько курьезных эпизодов. «К нам часто приезжали посетители, которых приходилось водить по постройке, в особенности если они являлись жертвователями денежных сумм. Я всегда был одет в синюю блузу, и меня часто принимали за десятника. Ректор университета А. А. Тихомиров, приехав в первый раз, протянул мне портфель со словами: «Подержи, голубчик» — и был очень сконфужен, когда меня представили в качестве инженера. Когда я сопровождал по постройке миллионера Полякова с женой, несмотря на то что я отвечал по-французски, когда они между собой разговаривали на этом языке, жена Полякова после осмотра протянула мне десятирублевый золотой. Я взял и сказал, что она, вероятно, хочет дать рабочим на чай, но у нас рабочих триста человек и по двугривенному на человека составится сумма в шестьдесят рублей, на которые им и пришлось раскошелиться».

К середине августа 1898 года строители завершили нулевой цикл. 17 августа состоялась официальная закладка здания в присутствии царской семьи и представителей высшей знати. А потом начались долгие трудовые будни. Музей строился по последнему слову тогдашней науки и техники, к его созданию привлекались лучшие силы. «При постройке <…> Музея мне пришлось познакомиться со многими интересными архитектурными и инженерными деталями», — отмечал И. И. Рерберг.

Одним из главных вопросов, стоявших перед строителями, был вопрос об облицовке стен. Его материальную сторону позволила разрешить щедрость Ю. С. Нечаева-Мальцова: «Когда Московский университет просил в 1896 году Императорскую Академию художеств об архитектурном конкурсе на составление планов и фасадов Музея, он не мог и мечтать о возможности покрыть хотя бы главный фасад камнем»³⁷. С технической стороны дело обстояло сложнее. И.И. Рерберг писал: «Когда решался вопрос об облицовке стен здания Музея естественным камнем, то к нему отнеслись чрезвычайно серьезно. Мы не хотели останавливаться на образцах заграничных камней не только потому, что хотели использовать по возможности русские материалы, но и потому, что более суровый климат Москвы мог оказать вредное влияние на материалы, которые в остальной части Европы признавались вполне стойкими. Испытанный гранит мы считали не соответствующим тем греческим архитектурным формам, которые были предположены при обработке фасадов. <…> Раз мы остановились на ионическом стиле и приняли за прототип древний храм Эрехтейон, нам нужен был мрамор или другой вид известняка, хорошо сопротивляющийся действию длительных морозов»...