А.М. Васнецов. Московский Кремль при Иване Калите. Бумага на картоне, акварель, карандаш, уголь. 1921 год. Музей Москвы

Главная аллея сквера на Болотной площади, открываясь парадным входом и фонтаном, через три сотни метров завершается скульптурной композицией «Дети — жертвы пороков взрослых», созданной известным скульптором и художником М. М. Шемякиным и подаренной им городу. Ее появление здесь сопровождалось бурной общественной полемикой. Когда проект был обнародован, многие ценители искусства и ревнители московской старины сочли его идейно и художественно несостоятельным, разрушающим историческую среду Болотной площади. Местные жители боялись, что монстры, рожденные изощренной фантазией автора, будут пугать гуляющих в сквере детей. Предлагалось установить композицию в парке искусств «Музеон» на Крымской набережной, тем самым найдя компромиссное решение. Но и у Шемякина нашлись многочисленные и, главное, влиятельные поклонники. Коллективные письма протестовавших — деятелей искусств и обычных москвичей, выступления СМИ и даже некоторых депутатов Мосгордумы, боровшихся против проекта, ни к чему не привели. В сентябре 2001 года, в очередной День города, монумент торжественно открыли. Сегодня очевидно: и страхи, и восторги были явно преувеличены. Градостроительной катастрофы на Болотной не произошло. Современных же детей скопище монстров не пугает, а лишь забавляет. Но ни художественным откровением, ни первостатейной туристической достопримечательностью, как обещал Шемякин, его творение не стало. Не так уж часто местным жителям задают на улице вопрос: «А где тут памятник порокам?» Предостерегающий идейный посыл «Детей…», похоже, мало кто слышит. Пороки в облике чудищ — Наркомания, Проституция, Воровство, Алкоголизм, Невежество, Лжеученость, Равнодушие, Пропаганда насилия, Садизм, Эксплуатация детского труда, Нищета (а она‑то почему порок?), Boйна, обступившие мальчика и девочку, беззаботно играющих между ними с завязанными глазами, благополучно здравствуют не только в образной реальности. Некоторые из них вольготно чувствуют себя на Болотной, где кипит бурная ночная и отнюдь не всегда безгрешная тусовочная жизнь. Еще сравнительно недавно местные жители постарше боялись выходить сюда после наступления темноты. Сейчас под бдительным оком многочисленных видеокамер и полицейских патрулей криминогенная обстановка, похоже, разрядилась.

Много лет весной, а в советское время и осенью широкая набережная Водоотводного канала у Болотной площади становилась репетиционной площадкой военных парадов. Гремел оркестр, чеканили шаг те, кто 9 мая и 7 ноября должны были проходить под стенами Кремля. Наверное, так же некогда маршировали здесь московские стрельцы, фузилеры и гренадеры Петра I, пехотинцы Н. П. Румянцева... Сейчас парадные тренировки проходят в других районах, но, возвращаясь с Красной площади, часть пеших «коробок» и военной техники обязательно сворачивает на Болотную.

Не забываются и стародавние традиции Царицына луга. Гуляния, фестивали, концерты, шоу — обыденность этих мест. В центре Острова скрещиваются популярные автобусные, речные и пешие экскурсионные маршруты. Отсюда начинается цепь парков, природных заказников, озелененных пространств, протянувшаяся по правобережью Москвы‑реки и пойме Сетуни. Создание этого «зеленого клина» предусматривали планы московских градостроителей с 1920‑х годов.

Во все времена московское Болото служило своеобразным барометром социальных настроений. Оно «закипало» всякий раз, когда атмосфера в обществе накалялась. В переломный период конца XX — начала XXI века Болотная площадь сделалась одним из центров митинговой активности. Здесь собирались, чтобы заявить о себе и выдвинуть свои требования, сторонники самых разных партий, движений и общественных групп. Какие только лозунги не звучали, какие ораторы не витийствовали! Громкую и противоречивую известность принесли Болотной многотысячные митинги в период выборных кампаний — думской (2011) и президентской (2012). Дело дошло даже до массовых столкновений между манифестантами и силами правопорядка. Болотная надолго стала символом «несистемной оппозиции», что, впрочем, вполне вписывалось в историческую традицию...

С укреплением стабильности в стране постепенно успокоилась и Болотная площадь. Большую часть года в здешнем сквере тихо, умиротворенно и немноголюдно. Сюда приходят отдохнуть от городской суеты, побыть наедине с собой, погулять с детьми, близкими людьми или четвероногими питомцами. Летом Болотная оживает, становится центром притяжения для москвичей и гостей столицы. К сезону 2025 года на главной аллее сквера смонтировали стеклянный павильон в виде оранжереи с экзотическими растениями, торговыми точками и неизменным фудкортом. По соседству устроены игровые, танцевальные и спортивные площадки, музыкальные эстрады и прочая инфраструктура современного городского отдыха.

Историческое московское Болото — это не только сквер на площади. Вокруг еще немало интересного и значимого, достойного внимания. Поэтому наше путешествие здесь не заканчивается.

* * *

Историческое Болото так долго оставалось болотом реальным — пустырем, незаселенным местом — еще и потому, что Москва‑река отделяла его от ядра города, сформировавшегося на возвышенном левобережье. Издревле в этих местах существовали две переправы. Выше устья Неглинной на Москве‑реке был каменистый брод. По нему с XII века проходила большая Волоцкая дорога, соединявшая Великий Новгород с южнорусскими землями. Впоследствии здесь начали наводить деревянные наплавные, свайные, а затем и каменные мосты. В 1339–1340 годах великий князь Иван Данилович Калита после очередного опустошительного пожара перестроил Кремль, значительно расширив его. По мнению известного москвоведа П. В. Сытина, это изменило направление Волоцкой дороги. Она теперь прошла не западнее кремлевских стен, а восточнее и продолжилась за Москвой‑рекой по трассе современной улицы Большая Ордынка. На переправе соорудили деревянный мост. В истории столицы он остался под колоритным прозвищем Живой и упоминается в письменных источниках с 1489 года. Прозвище метко отражало конструкцию сооружения. Мост был наплавным, состоял из связанных в плоты и покрытых дощатым настилом бревен. Под ногами пешеходов, копытами лошадей, колесами повозок он колебался — «жил»; чутко, словно живое существо, реагировал на изменения гидрологической ситуации — поднимался и опускался в зависимости от колебаний уровня воды. При разрушительных паводках столь простую конструкцию легко было восстановить. Не препятствовала она и судоходству: для пропуска судов часть плотов разводили по сторонам.

Переправа способствовала росту города на юг. Не случайно, видимо, первое летописное упоминание о новом предместье Заречье (Замоскворечье) относится к 1365 году, то есть ко времени вскоре после сооружения Живого моста. Когда при Дмитрии Донском Кремль вновь расширили и одели в белый камень, большая дорога пролегла еще восточнее. Теперь и мост стали наводить чуть ниже по течению реки — в створе нынешней улицы Балчуг. Он оставался основной москворецкой переправой вплоть до конца ХVII века. Лишь позднее первенствующая роль отошла к Каменному мосту. Живой мост изображен в виде связки плотов уже на первом и весьма схематичном плане‑рисунке, помещенном в книге Сигизмунда Герберштейна, побывавшего в русской столице в первой половине ХVI столетия. Есть Живой мост и на составленном в конце того же века «Петровом чертеже». Здесь показан бревенчатый настил на лодках. План 1661 года фиксирует Живой мост напротив Москворецких ворот Китай‑города. Однако наиболее точное и крупномасштабное изображение дает гравированная панорама Москвы работы П. Пикарта и Я. Бликланта начала XVIII века. Судя по ней, Живой мост действительно состоял из плотов, лежавших прямо на воде, и настланной над ними дощатой мостовой.

Есть и письменные свидетельства очевидцев. Самое подробное описание дал архидиакон Павел Алеппский, посетивший Москву во второй половине ХVII столетия. По его словам, моcт представлял собой конструкцию из хорошо прилаженных друг к другу брусьев, связанных веревками из липовой коры, концы которых были закреплены на воротной башне Китай‑города и противоположном замоскворецком берегу. Здесь кипела бойкая и пестрая жизнь. На мосту стояли торговые лавки, по настилу сновали пешеходы, проезжали всадники, тянулись обозы. Городские прачки приходили сюда мыть белье. Автор особо отметил интенсивное передвижение войск. Живой мост находился на важном военном пути. В 1380‑м по нему навстречу Мамаю на Куликово поле проследовала одна из трех колонн русской рати, возглавляемая самим великим князем Дмитрием Ивановичем. И впоследствии много раз московские полки переходили здесь реку, направляясь на войны с Ордой, с Казанским, Астраханским и Крымским ханствами, с Литвой и Польшей, с Турцией. А в 1571 году война сама явилась сюда. Осадивший Москву крымский хан Девлет-Гирей, не добившись победы в открытом бою, приказал зажечь незащищенные посады. Спасаясь от огня, жители Замоскворечья и воинские люди бросились через Живой мост на другой берег под защиту кремлевских стен. Многие тогда погибли в ужасной давке, а воевода князь И. П. Шуйский, как сообщает летопись, был убит ударом ножа.

Москворецкая переправа считалась важным пунктом городской оборонительной системы. Ее прикрывала воротная башня Китай‑города. Выше по береговому холму на кромке Васильевского спуска располагалась артиллерийская батарея. Предполагается, что именно здесь долгое время стояла знаменитая Царь‑пушка, грозно направив жерло на Живой мост и Балчуг. Оттуда, с тревожного юга, всегда ждали незваных гостей...

Живой мост являлся одним из очагов городской жизни, причем не только бытовой, но и духовной. Ежегодно в день Преполовения Пятидесятницы сюда крестным ходом со всем духовенством шествовал митрополит (Киевский, с 1461 года — Московский), а с 1589 года патриарх, чтобы святить воду. За ним следовали тысячные толпы женщин, которые после службы окунались в реку, иные вместе с грудными детьми.