Наталья Владимировна Труханова

Так уж издавна повелось: воспитанным барышням полагалось играть на музыкальных инструментах и петь. Но ноты были дороги, да и достать понравившиеся произведения не всегда удавалось. Поэтому в семьях, где были девицы на выданье, имелись альбомы, куда сами барышни или их поклонники переписывали романсы, арии из опер и небольшие пьески. Однако в начале ХХ столетия как будто специально для музицирования юных дев в Москве и в Вильне одновременно появились музыкальные библиотечки с самыми популярными произведениями и самыми свежими новинками. Кому же пришла в голову такая замечательная идея?

Таинственный австро‑венгерский подданный

В 1908 году в Российской империи объявился некий чужестранец родом из Австро-Венгрии. А на следующий год, назвавшись Семёном Яковлевичем Ямбором (1877–?), он открыл в Москве, в доме Коровкина на Садовой-Триумфальной улице, предприятие под названием «Издание С. Я. Ямбор», приступившее к продаже нот карманного формата. Издание сотрудничало с нотопечатней В. Гроссе и «Товариществом И. М. Машистова», то есть партнерами мало кому известного иностранца стали люди весьма уважаемые: Иван Михайлович Машистов, из подольских купцов, мос-ковский потомственный почетный гражданин, имел неподалеку на Большой Садовой улице собственный дом, где располагалась его типография; печатня В. Гроссе слыла одной из самых лучших для выполнения нотных заказов. Кто же помог Ямбору снять недешевое помещение в центре города и сразу же установить телефон, что далеко не все москвичи могли себе позволить? Кто помог привлечь к предприятию надежных парт-неров? И кто, наконец, был автором идеи этого оригинального проекта? А когда стали выходить из печати нотные библиотечки, вновь пришла пора удивляться: «Изданию С. Я. Ямбор» удавалось выбирать самую модную музыку из репертуара популярных театров, опереточных антреприз и царивших в ту пору на эстраде цыганских романсов.

А какие истории скрывались за красивыми фотографиями, украшавшими обложку каждого выпуска! В одном из первых номеров напечатали незамысловатую песенку «Китаяночка» с русским и французским текстами: сошедшему на берег моряку приглянулась юная китаяночка, но… «Мандарина я ведь жена, / И должна я быть верна!» На обложке — певица Наталья Труханова (1885–1956). Заняться исключительно вокалом ей не позволяла рано начавшаяся болезнь голосовых связок, однако выпускнице Драматических курсов В. И. Немировича-
Данченко надо было зарабатывать на жизнь (отец — провинциальный актер — и муж — поручик Труханов — отказали Наталье в поддержке). Работу начинающей актрисе найти не удавалось и, в конце концов, она оказалась в «Вертепе Омона»: «В 1890‑е годы в Москве уже действовало несколько кафешантанов, но ни один из них не вызывал столько пересудов, как тот, что принадлежал Омону»1.

Певица вспоминала: «С прозой я еще кое‑как справлялась (речь идет о комических сценках. — Е. О.), но пение куплетов выходило у меня прескверно»2. Когда же заканчивалось кафешантанное отделение, то «ежедневно, с двенадцати и до четырех часов утра я, как заправская гейша, переходила из кабинета в кабинет, из одной компании в другую»3, развлекая гостей «Китаяночками» и иными подобными песенками. Еще до отъезда во Францию с матерью-француженкой в 1905 году, Наталья, понимая, что возможности своего голоса она почти исчерпала, занялась хореографией и прославилась в Европе как балерина.

Но если юную Труханову в «Вертеп Омона» загнала нужда, то этого никак не скажешь о Зинаиде Францевне Бауэр (1869–1920) — одной из сестер‑актрис известного режиссера немого кино, театрального художника и сценариста Е. Ф. Бауэра. Ее отцом был обрусевший чех, гитарист‑виртуоз, матерью — русская оперная певица, от которой Зинаида унаследовала красивое сопрано и стала популярной исполнительницей еще в 1890‑е годы. Что же заставляло ее петь у Шарля Омона? Ответ прост — невероятно высокое жалование: «Бауэр Омон платил 2000 рублей в месяц»!4

Через выступления в кафешантане прошла и знаменитая исполнительница русских народных песен Надежда Васильевна Плевицкая (1884–1940). В первых номерах нотной библиотечки Ямбора она представляет веселенькие куплеты «Бум чик‑чик»:

Барышне «под тридцать»…

То она хохочет,

То грустит, то плачет,

Видно, замуж хочет!

Бум, чик‑чик!

К тому времени уроженка Курской губернии Надежда Винникова уже была замужем за поляком Эдмундом Плевицким и пела куплеты по‑русски и по‑польски (Ямбор напечатал и польский вариант, весьма фривольный). О своем «кафешантанном» времени Плевицкая писала так: «Сорок человек было нас (в хоре А. В. Липкиной. — Е. О.), и я не ошибусь, если скажу, что больше половины хора были честные труженики и скромные люди. <...> Но нас, кафешантанных, конечно, валили в одну кучу»5.

Некоторое время с Плевицкой соперничала другая восходящая «звездочка» — Александра Васильевна Ильманова. Путь на эстраду у обеих был схожим. Плевицкая вспоминала: «Лукавая жизнь угораздила меня прыгать необычайно: из деревни в монастырь, из монастыря в шантан»6. А в рекламной брошюре 1910 года к концерту Ильмановой говорилось, что Шурочка, дочь небогатых родителей, с девяти лет училась в духовном училище; ее наставником в пении стал регент Синодального хора Н. И. Соколов. Повзрослев, девушка ушла в кафешантанный хор А. З. Ильиной. Услышав ее пение в ресторане «Мавритания» в Петровском парке, Ф. И. Шаляпин воскликнул: «Охота вам оставаться в такой яме, да еще с таким несомненным дарованием!»7

Конечно, «Издание С. Я. Ямбор» не пренебрегало рекламой: «Каждый нумер этих нот представляет собой вполне законченное музыкальное произведение и, по отзывам компетентных лиц музыкального мира, благодаря хорошей, легкой арранжировке (так в оригинале. — Е. О.), четкой и крупной печати, а также невысокой цене (каждый нумер 10 коп.), является ценным приобретением для каждой более или менее музыкальной семьи»8. Но что именно рекламировал Ямбор на обороте своих выпусков как «новейшие и любимейшие вальсы, танцы, арии, марши и куплеты»? В этом перечне было много не слишком притязательной музыки — «Пляска живота», шансонетка «Жена турецкого султана», цыганская песенка «Прошли золотые денечки», куплеты «Я не боюсь мужчин»… Впрочем, «Издание С. Я. Ямбор» публиковало и классику, следило за театральными премьерами и даже откликалось на политические события. Отголоском русско‑японской войны 1904–1905 годов стали вальс «На манчжурских сопках» (написание того времени. — Е. О.) М. Шарова и песня «Гибель “Варяга”». В библиотечке было представлено и народное творчество, хотя весьма своеобразно: кроме известных «Калинки», «Коробейников», мы находим тут песни каторжан — «Эх ты, доля, моя доля», «Подкандальный марш», «Зачем я, мальчик, уродился». Вероятно, это отвечало интересу публики к маргинальным слоям общества, усилившемуся после постановки в Художественном театре пьесы М. Горького «На дне» (1902). Вообще это нотное издательство на редкость верно угадывало, что или кто будет иметь успех. Так случилось и с выпускницей Петербургской консерватории Марией Александровной Каринской (1882/1886?–1942).

Уроженка уральского Оренбурга, она сначала покорила Петербург, где дала серию концертов в 1909 году. И тут же попала в библиотечку Ямбора. А в 1911‑м «Московский листок» уже сообщал: «14 апреля в Большом зале Благородного собрания <...> состоится единственный большой пасхальный концерт Марии Александровны Каринской после ее возвращения из большого концертного турне по Сибири и Уралу, где ею собраны и записаны старинные русские песни, <...> которые М. А. Каринская исполнит в стильном боярском костюме по рисунку профессора Маковского в первом отделении концерта; во втором отделении <...> целый ряд новых цыганских романсов, пользующихся повсюду огромным успехом»9.

Благодаря умелому ведению дела доходы С. Я. Ямбора росли; сменялись и адреса, по которым проживал хозяин: «Большая Тверская-Ямская, свой дом № 47» (1911), «Тверская, Дегтярный переулок, свой дом № 7» (1913); неизменным оставался только номер телефона.