Платформа Шереметевка. Фотография начала XX века

1870–1880-е годы — время массового появления вблизи крупных городов дачных поселков. Причиной во многом явилась крестьянская реформа 1861 года, в результате которой помещики начали продавать или сдавать землю в аренду под строительство дач, таким образом получая дополнительный источник дохода. Свою деловую активность могли проявить и крестьяне, после уплаты выкупных платежей устраивавшие дачи уже на собственной земле. Снять дачу на месяц или на сезон могли себе позволить не только состоятельные чиновники, но и разночинцы, мелкие служащие и даже квалифицированные рабочие. К тому же активное железнодорожное строительство делало поездку из города до места отдыха быстрой и относительно дешевой.

Необходимым условием для превращения той или иной пригородной местности в дачную было, конечно, наличие не только железнодорожной станции и живописных ландшафтов с водоемами для купания и рыбалки, но и различных форм организации досуга (концертные эстрады, театры). Всем этим условиям отвечала территория английского парка усадьбы Кусково «Гай», начавшая приобретать популярность в качестве дачного места с конца 1870‑х годов, когда во владение усадьбой вступил граф Сергей Дмитриевич Шереметев. На черновом плане 1879 года обозначены участки, отданные под строительство дач. Схематично обозначены «гора “Улитка”» и круг, бывший центром лабиринта. Нетронутыми оставались площади по сторонам Проспекта — луга на востоке и сосновый лес на западе. Северную часть, то есть «Гай», как и прежде, занимала роща.

В 1880 году были отстроены семь дач, а к 1891‑му их в Кускове значилось уже около трехсот. Сохранились планы и описания дачных домов, предназначенных для людей разного достатка, — одно- и двухэтажные с мезонинами, террасами и балконами, отапливающие­ся русскими печами. При дачах имелись отдельные строения — кухни, прачечные, сараи, конюшни. Неотъемлемым атрибутом и средоточием дачной жизни служила терраса — здесь пили чай, обедали, принимали гостей.

Дачники ходили друг к другу в гости часто и «запросто» — отказ от городских формальностей создавал атмосферу демократизма. Соседями могли оказаться горожане разного социального статуса, и общение их было подчеркнуто дружественным. Однако иллюзия близости сохранялась лишь на время дачного сезона. Правила этикета предписывали «не придавать большого значения дачным знакомствам» и не пытаться «скрепить связь, которая должна быть разорвана переездом в город».

К 1904 году Кусково постепенно становится излюбленным дачным местом для москвичей, в летнее время на земле графа проживало около 15 тысяч человек. Дачников сюда привлекала прежде всего близость Нижегородской и Рязанской железных дорог. Устройство на средства графа С. Д. Шереметева платформ Чухлинка и Шереметевка позволяло при необходимости возвращаться на дачу в конце рабочего дня¹. Для сообщения с пригородами на летний сезон пускали специальные поезда. Однако в 1913 году пресса отмечала: «Поездов ходит порядочно, но ровно столько, сколько ходило 5–6 лет назад, а дачные местности разрослись. С пассажирами обращаются как со стадом баранов, вагоны берутся приступом, а мест нет даже»². Между тем люди ехали еще и с вещами, поскольку зачастую в дачной округе не было ни одной лавки, и всю провизию приходилось привозить из города. «На вокзале и в вагоне будешь стоять, растопыривши руки, раскорячившись и поддерживая подбородком какой‑нибудь узел, весь в кульках, в картонках и в прочей дряни»³, — жаловался герой произведения А. П. Чехова «Трагик поневоле». Газета «Дачная жизнь» с юмором описала страдания так называемого «дачного мужа» — отца семейства, вынужденного ездить из города на дачу, где отдыхает его семья: «обложенный пакетами», «он ужасно суетится и проявляет настоящий талант вьючного животного»; по дороге лихорадочно сверяет покупки с длинным списком заказов от домочадцев; рано утром ему снова возвращаться в Москву на службу.

Тем не менее для горожанина, «связанного делами по рукам и ногам и не имеющего возможности предпринять какое‑нибудь большое путешествие», дача представляла собой единственную отдушину. Весной крупные города пустели, и только чрезвычайные обстоятельства могли задержать семейство в городском жилище.

Дачный сезон в зависимости от погоды открывался в мае‑июне. Впрочем, самые нетерпеливые уже в марте бродили по заснеженным дачным поселкам в поисках съемного летнего жилья, за что их прозвали «грачами». Например, в Кускове в 1887 году к 1 мая были заняты все дачи — как большие и дорогие, размещенные «в проспектах графского сада», так и более дешевые, оборудованные в крестьянских избах.

Полезные рекомендации в отношении выбора дачи давали книги по домоводству конца XIX — начала XX века. Например, в «Настольной книге хозяйки» читаем: «Благоустройство и размеры дачи всецело зависят от ее стоимости. О них почти немыслимо сказать что‑либо общее. Если нет возможности тратить деньги не считая, желательно сократить расходы на наем дачи до минимума, потому что летом нужно пользоваться воздухом, светом, природой, а дача должна служить только для ночлега и защиты от дождя. Дачная жизнь должна укрепить здоровье. К сожалению, очень многие забывают об этом и летом ищут развлечения, селятся в местностях, где есть убогий театрик, танцевальный круг и т. п. Говоря о выборе дачи, мы имеем в виду только нормальные условия, разумный летний отдых, который совершенно несовместим с городскими развлечениями. Дача должна стоять близ леса, полей, чтобы были доступны разнообразные прогулки»⁴.

Если дача находилась недалеко от города, то для переезда горожане нанимали ломовых извозчиков. «По улицам тянулись ломовые подводы, нагруженные домашним скарбом: кроватями, мебелью, узлами, кухонными принадлежностями, игрушками, цветочными горшками. На макушке сидела прислуга и держала в руках кошку в кошелке или клетку с попугаем»⁵.

В отличие от других дачных поселков, подмосковное Кусково привлекало дачников не только удобством сообщения, прекрасным воздухом и наличием мест для прогулок и купанья (купальные кабинки оборудовали на Большом пруду). Кусковские отдыхающие могли делать покупки в продуктовых лавках дачного поселка, для них была открыта аптека, а также заведены разнообразные развлечения. В начале 1880‑х годов в западной части английского парка «Гай» на месте бывшего соснового леса устроили увеселительный сад, который станет особой достопримечательностью Кускова и просуществует вплоть до революции. Часть сада в 1883 году взял в аренду купец Антон Арефьев, спустя три года открывший там ресторан. Также стараниями предприимчивого арендатора была сооружена танцевальная ротонда, где одновременно могли танцевать до 150 пар. В мае 1884 года граф С. Д. Шереметев писал историку А. П. Барсукову: «Несмотря на погоду, никогда не было такого наплыва дачников; все дачи заняты. При сем прилагаю рекламу купца Арефьева, открывшего в Гаю очень приличный и даже изящный сад»⁶. Об арефьевских преобразованиях в Кускове даже сложили шутливые стихи:

В Кускове тишь во время оно

Невозмутимая была,

Но вот Арефьева Антона

Судьба в Кусково привела.

И начал делать он дела:

Открылся дачный ресторанчик

И «танцевалка», где подчас

Отколет с вывертом канканчик,

Разнообразя бурный пляс,

Иной подвыпивший «саврас»⁷.

Центром сада А. Арефьева являлся театр на 800 зрителей, возведенный после 1887 года в неорусском стиле. В архиве музея‑усадьбы «Кусково» находится выполненный архитектором Н. В. Султановым лист с подробным планом, фасадом, боковым разрезом здания и собственноручной резолюцией графа С. Д. Шереметева: «Утверждаю с тем, чтобы придерживались репертуара Малого театра в Москве. 10 ноября 1887 года». Таким образом, хозяин усадьбы задал постановкам в театре довольно высокий уровень⁸...