Ш.-А. Дюфренуа. Ринальдо и Армида. Холст, масло. Государственный музей-усадьба «Архангельское»

В первой половине XIX века москвичи хорошо знали И. К. Негри. Однако исследователи московского антикварного рынка тех времен об Иосифе Карловиче упоминают лишь вскользь¹. В то же время заметен интерес к его работе в Северной столице со стороны петербургских ученых². Впрочем, в любом случае сведений о Негри мало, причем носят они фрагментарный характер; до сих пор, в частности, не удалось обнаружить ни одного портретного изображения антиквара. Между тем фигура эта достаточно колоритная и, безусловно, заслуживает внимания потомков, в связи с чем я осмелюсь предложить читателям результаты некоторых моих изысканий, касающихся жизни и деятельности И. К. Негри в Москве.

* * *

В октябре 1821 года московский почт-директор Александр Яковлевич Булгаков уведомлял брата Константина: «В новопостроенном на Кузнецком мосту доме против Собакина теперь магазин Негри, и все выставлено с большим шарлатанством, как в Париже»³. Судя по объявлению в газете «Московские ведомости», появление торговца в Первопрестольной относится к концу 1809 года: «Иосиф Негри, недавно приехавший из-за границы, <…> открыл магазин на Тверской, в доме Усачева. <…> У него можно найти отборное собрание картин, живописи, эстампов и транспаранты; также полное собрание карандашей, разного цвета бумагу для рисованья; табак де ла Ферм, ликеры, благовония Корбая и Фаржона и проч.»⁴ Из всего перечисленного современному читателю может быть непонятно тогдашнее значение слова «транспарант»: по В. И. Далю, это «прозрачная картина, освещаемая сзади»⁵. В начале XIX столетия европейская и российская публика увлекалась новыми зрелищами — панорамами и диорамами. Принцип действия диорамы: прозрачное полотно (транспарант) «писалось с двух сторон с помощью прозрачных и непрозрачных красок; когда освещение перемещалось спереди назад, то прозрачные краски переднего слоя исчезали, но зато проявлялось изображение, написанное на заднике с помощью непрозрачных красок и невидимое при переднем освещении»⁶.

Негри быстро сошелся не только с итальянской диаспорой, но и с московским барством, особенно с теми его представителями, кто собирал художественные коллекции. Петр Андреевич Вяземский в «Старой записной книжке» отмечал: «Был в Москве всем известный и во многих домах очень хорошо принятый итальянец Осип Негри, — и далее сообщал деликатную подробность: — Негри был влюблен в певицу из Итальянской оперы»⁷. Известный библиофил граф Дмитрий Петрович Бутурлин (1763–1829) «почти ежедневно» посещал «торговца антикварных и художественных вещей итальянца Осипа Карловича Негри и у него иногда завтракал жареным рябчиком мастерского стряпанья г-жи Негри»⁸. Сын Д. П. Бутурлина писал: «Старик г. Негри <…> умер в 1863 году или немного позднее, не нажив, должно быть, большого капитала наличными деньгами, одною из причин чего было то, что у него оставалось постоянно на руках множество художественного товара; иное он приобретал по высокой, почти что аматерской (любительской, непрофессиональной. — Т. Р.) цене»⁹. Впрочем, воспоминания художников свидетельствуют об ином. Павел Петрович Соколов: «Был уже со мной случай, когда я, сильно нуждаясь в деньгах, продал одну свою <…> картину комиссионеру Негри за 80 рублей, и тот в тот же день спустил ее за 300»¹⁰.

В доме сенатора А. А. Арсеньева на Мясницкой бывали вельможа Н. Б. Юсупов, министр юстиции и баснописец И. И. Дмитриев, А. С. Пушкин, отец и дядя поэта, композитор М. И. Глинка и многие другие. По воспоминаниям сына сенатора, помимо соотечественников, «у нас появилась чуть не вся итальянская колония Москвы: знаменитый портретист Тончи, скульптор Витали, “maître maçon” (строительный подрядчик. — Т. Р.) Карлони (он же и архитектор Кремлевской экспедиции <…>), содержатель магазина редкостей Негри и друг[ие]. Все эти итальянцы пользовались у нас широким гостеприимством, которого никогда во зло не употребляли. Приятели отца очень любили общество итальянцев; в особенности же к ним были расположены: князь Юсупов, Алексей Федорович Малиновский (сенатор и начальник московского архива иностранных дел, наш самый близкий сосед по дому) и князь Шаликов»¹¹. Николай Борисович Юсупов неоднократно делал приобретения у Негри — в частности, в 1819 году купил за 800 рублей ассигнациями картину XVII века «Ринальдо и Армида», а в 1823-м приобрел для своего парка в Архангельском «двенадцать мраморных кариатидов» за 6 тысяч рублей ассигнациями¹².

Негри являлся поверенным в делах и управляющим имуществом известного вельможи графа Матвея Александровича Дмитриева-Мамонова, которого объявили душевнобольным с учреждением над ним опекунства (надо заметить, что граф обладал богатым собранием художественных раритетов — коллекцией гравюр, «множеством табакерок и перстней, осыпанных бриллиантами, большая часть с портретами — рисованными, гравированными — императрицы Екатерины, <…> антиков, камеев, инталиев (разновидность гемм. — Т.  Р.) и прочего»¹³).

Изведал наш герой и горечь банкротства: «Тысяча восемьсот тридцать пятого года марта 4-го дня по определению Московского коммерческого суда московский мещанин Осип Карлов Негри объявлен несостоятельным должником»¹⁴. Конкурсное управление, учрежденное по делу, открыло свои заседания 25 апреля, после чего началась распродажа имущества «бывшего купца, а ныне мещанина» Негри. Первыми на аукционные торги выставили виноградные вина¹⁵, затем французские табаки, духи, «с позолотою фарфор и хрусталь», а также мраморные фигуры, эстампы, бронзовые французские часы, старинные серебряные медали, золотые кольца, печати с антиками и «прочие достойные внимания вещи»¹⁶. В конце года с молотка пошли «разные антики, как то: медали, перстни», мраморная статуя Аполлона и мраморная же скульптура «Молчание», «живописная картина “Суд Париса”»¹⁷. Заседания конкурсного управления продолжались и в 1836 году¹⁸.

По-видимому, антиквару удалось сохранить часть собрания, поскольку весной 1838 года он устроил показ в Санкт-Петербурге, о чем писала «Художественная газета»: «Г. Негри снова прибыл в нашу столицу с большою коллекцией картин. Мы слышали, что в ней много хорошего». Через год газета «Северная пчела» сообщала: «Г. Негри, известный нашей публике по прекрасному собранию картин, которые были на выставке в прошлом году, <…> теперь умножил свою коллекцию приобретением многих оригиналов»¹⁹. В середине 1840-х годов Негри, по-видимому, постоянно жил в Петербурге. Примечательно, что его собрание служило своеобразной художественной галереей, куда приходили живописцы, желавшие ознакомиться с творчеством того или иного мастера. Так, итальянец Козрое Дузи, получив заказ на роспись в стиле Франсуа Буше, посещал коллекционеров, у которых имелись работы этого французского художника, в том числе Иосифа Негри («Пошел к своему другу Негри — смотрел другие картины Буше, у него они тоже есть»²⁰).

Петербургский магазин Негри располагался на Невском проспекте; среди покупателей были император Александр II и крупный собиратель западной живописи граф Н. А. Кушелев-Безбородко²¹. Антиквар приобрел значительную часть предметов, составлявших уникальную коллекцию Огюста Монферрана²², которую супруга зодчего после его смерти (1858) распродавала, решив возвратиться в Париж. Клиентами Иосифа Карловича являлись и купцы. Один из них, В. Н. Баснин, в 1859 году извещал родных: «Заходил в магазин моего старого знакомого Негри. Осматривал картины, мраморы, бронзы, фарфор и прочее, старинное и новое. Так много интересного»²³.

В 1851 году Иосиф Негри участвовал в благотворительном аукционе в пользу Общества посещения бедных, выставив работу К. П. Брюллова «Итальянка, молящаяся перед образом в лесу»²⁴. В апреле 1853-го в Москве прошла выставка и продажа картин из собрания Негри²⁵. В ноябре следующего года аналогичное мероприятие состоялось в Петербурге. Оно ознаменовало 45-летие деятельности торговца, но, по нашим расчетам, юбилей мог оказаться двойным, совпав с 70-летием Иосифа Карловича (см. ниже). Представлено было до полутысячи живописных лотов²⁶, среди них работы Н. Пуссена, П. Рубенса, А. ван Дейка. Кроме того, предлагались изделия из бронзы, старинная мебель, восточное оружие, значительное собрание китайского, японского и саксонского фарфора. Литературный критик А. В. Дружинин записал в дневнике: «Видел приготовления к аукциону у Негри. Мало картин отличных, фарфор же и белендрясы (безделушки. — Т. Р.) очень хороши»²⁷. И неделю спустя: «Был на аукционе Негри, брат накупил там несколько картин и фарфора»²⁸....