Родилась она в Воронежской губернии¹ в семье протоиерея Василия Вышневского — властного человека, грозного благочинного, перед которым трепетали сельские батюшки. Позднее Анна Васильевна вспоминала, как они, дети, «выскакивали, словно ошпаренные, из его кабинета, а вслед им неслись громовые раскаты». Мать, напротив, была очень женственной, имела тонкие черты лица и неизменно печальный взгляд. От отца Аня унаследовала горячий нрав, правдолюбие, строгий логический ум, а от матери — душевное тепло, гостеприимство, умение налаживать жизнь в любых условиях, а также легкую изящную фигуру, сохранившуюся до глубокой старости.

Семья Вышневских жила на помещичью ногу в обширном особняке с садом и надворными постройками. Очень рано Аню отдали в епархиальное училище. Уезжая, она горько плакала. Девочка была настолько мала ростом, что воспитательницы иногда брали ее на руки. Ей вообще делали поблажки как дочери благочинного, однако Анюта все равно сильно скучала по дому. Единственная отдушина — пение на клиросе или чтение Псалтири: только эти светлые моменты и вынесла она из училищных стен.

В начале 1890-х годов мать семейства скончалась от холеры. Ее неожиданный уход из жизни обрушился на восемнадцатилетнюю Анну некоей невменяемостью — девушка бродила по дому и без конца смеялась. С трудом врачи и близкие вывели Анну из этого состояния. Быт разладился. Четверо братьев и две сестры Вышневские оказались предоставлены самим себе. Отец еще властвовал, порой учинял расправу над расшалившимися чадами, но в целом молодежь, что называется, «упустил». Дети полностью погрузились в светскую культуру, запоем читали вольнодумную литературу, увлеклись театром. Им нравилось слушать мастерское чтение брата Сергея — будущего актера Малого театра Сергея Васильевича Айдарова. Отца они за глаза именовали «фатером», а он их в глаза — «жидовствующими». Тем не менее Анюта была его любимицей — вероятно, в ней он узнавал себя.

Вскоре дети один за другим начали покидать родительский дом. Оказавшись в Москве вместе с Сергеем, Анна попала в круг творческой интеллигенции, близко сошлась с поэтессой, переводчицей Варварой Григорьевной Малахиевой-Мирович (1869–1954). Сблизили их совместные духовные искания, обе жадно бросались на все новое в умственно-духовной сфере, но быстро разочаровывались. Они и дня не могли прожить друг без друга. Вспыльчивую подругу Варвара (Вава) останавливала: «Анна, не яритесь!» — и та мгновенно остывала. Однако дружба стала затухать по мере воцерковления Анны Васильевны. Варвара же до конца дней так и оставалась «вольным искателем жемчуга» — вся в расплывчатом мистицизме. Она равно принимала и учение Толстого, у которого в 1909 году взяла одно из последних прижизненных интервью, и проповедь Рамакришны. Справедливости ради надо заметить, что к Церкви Варвара тоже тяготела…

Впрочем, мы забежали вперед. Сейчас же самое время рассказать о великой земной любви Анны Васильевны — писателе и драматурге П. С. Романове. Познакомила их все та же «судьбоносная» подруга Вава Мирович...