Юра с мамой. 1927 год

Юрий Николаевич появился на свет в Саратове в годы Гражданской войны, в самый пик массового голода в Поволжье. На сохранившейся справке о его рождении в углу от руки написано: «Выдано 15 арш[ин] х. б. т[кани] и кусок мыла». Мать Юрия, Галина Николаевна, получила хорошее образование, окончив женскую гимназию А. Д. Куфельд (ныне в здании бывшей гимназии, построенном по проекту архитектора С. А. Каллистратова, располагается новый корпус Саратовского государственного художественного музея имени А. Н. Радищева).

В 1919 году Г. Н. Александрову как коммунистку мобилизовали и отправили на фронт в 39-ю стрелковую дивизию Красной армии, которая брала Царицын. Здесь Галина Николаевна встретила Николая Филипповича Холодкова. Между ними вспыхнул бурный «военно-полевой роман», плодом которого стал Юра.

Детство мальчика прошло в Саратове на улице Сакко и Ванцетти. По ее булыжной мостовой мальчишки бегали купаться на Волгу. «Я — волгарь», — любил повторять Юрий Николаевич. В этом звучном слове слились воедино широта и мощь русской души — все то, что позволило Александрову выстоять в лихую годину. Важную роль в жизни молодого человека сыграла бабушка по матери Анна Прокофьевна Лефлер — она всемерно старалась прививать внуку любовь к прекрасному, водила его в Радищевский музей.

В 1930-х годах Ю. Н. Александров переехал в столицу, где с отличием окончил школу и поступил на исторический факультет Московского университета, но с первого курса был призван в ряды Красной армии. Осенью 1941-го он оказался в вяземском котле. Во время краткой передышки командование предоставило ему отпуск для встречи с матерью в Вязьме. Они проговорили всю ночь, а наутро Галина Николаевна упросила сына сфотографироваться. Снимок, который она забрала с собой, явился своеобразным оберегом: все последующие полтора года, когда Юрий значился пропавшим без вести, фотография ждала его дома. А на пути к родному порогу были окружение, плен, побег и снова плен, допросы в гестапо, второй побег, возвращение в строй рядовым связистом, ранение, прифронтовой госпиталь… Грудь солдата украсили медали: «За отвагу», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».

Позже Юрий Николаевич вспоминал: «Я вытянул поистине счастливый билет: хлебнув лиха в кровавой битве Великой Отечественной, увидел родной дом, вернулся в стены университета! Прошел я войну солдатом-“окопником”. Видел ее снизу, “с изнанки”, от земли, которая всегда была самым надежным спасением, поистине матерью солдата… Главное, что я вынес из всех испытаний военных лет, — это ненависть к войне и любой форме насилия над человеком, преклонение перед теми, кто в самых нечеловеческих условиях оставались людьми»¹.

В 1946 году Ю. Н. Александров был демобилизован, после чего вернулся в Москву и восстановился на истфаке университета. Окончил с отличием. Однако в аспирантуру его, несмотря на рекомендацию научного руководителя академика Е. В. Тарле, не приняли. Кандидатскую диссертацию удалось защитить лишь в 1985 году².

После университета Юрий Николаевич начал работать экскурсоводом в Московском экскурсионном бюро, а со временем возглавил отдел методики экскурсионного дела в Центральном совете по туризму. Значительную часть его творческого наследия составляют методические работы по подготовке и проведению экскурсий, востребованные и сегодня.

Любовь Ю. Н. Александрова к московской старине была поистине безгранична. Исследовательский интерес Юрия Николаевича простирался от тихих московских двориков до Кремля, от дореволюционных особняков до первых зданий Москвы советской. Все его труды проникнуты заботой о сохранении памятников истории и культуры столицы.

Он явился родоначальником ряда новых направлений в москвоведении. В 1982 году вышла в свет главная монография ученого — «Москва: диалог путеводителей». В ней читателю предлагалось взглянуть на многовековое архитектурно-художественное наследие города под оригинальным углом зрения. На страницах книги рассказывалось о Москве 1980-х годов в сравнении с описаниями предшествовавших путеводителей, самому раннему из которых более 200 лет. Издание изобиловало уникальными фотографиями XIX — начала XX века.

Автор сформулировал свою задачу так: «Обратимся к старым путеводителям — документальным свидетелям прошлого Москвы. Запечатленные в них суждения современников разных эпох обладают непреходящей ценностью. Они помогают полнее, в живых деталях, представить исторический путь города, в котором, как в фокусе, отразились история России, <…> разительные перемены в жизни и быте москвичей. Очерк по истории московских путеводителей <…> это лишь первая попытка вскрыть богатый пласт отечественной культуры, до этого практически не затронутый исследователями. <…> Вспомним и о том, что путеводители — вид исторической литературы, которая теперь уже не попадает в руки широкому кругу читателей. Сколь непреходящи ценности самой истории, столь интересны для нас сегодня произведения литераторов, посвятивших свое перо истории Москвы. Это заставило автора бережно воспроизводить их свидетельства»...