Так, в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) имеется блок из трех рукописных документов (Ф. 446. Оп. 2. Ед. хр. 48. Крайние даты: 14 мая — 9 октября 1892 года). Они представляют собой два письма на листах клетчатой бумаги с оттиском штампа в верхнем углу первой страницы каждого, который указывает адресанта: «Николай Семенович Лесков, Фурштадтская, 50, кв. 4». Одно из писем, короткое, от 14 мая, другое — развернутое, на трех листах, — от 20 мая 1892 года. Третий документ — открытое письмо от 9 октября. Все эпистолярные тексты адресованы В. С. Соловьеву — религиозному мыслителю, поэту, критику, публицисту, оставившему свой благой след в судьбах разных людей, в том числе и в судьбе Н. С. Лескова — натуры яркой, самобытной, с мятущимся «нетерпячим» духом.

На открытке обозначен один из самых известных адресов В. С. Соловьева в Москве: «Угол Пречистенского и Зубовского бульв., дом Лихутина» (ныне — Пречистенка, 39/22). Облик здания, когда‑то двухэтажного, к сегодняшним дням сильно изменился. К 1892 году фасад, выходящий на Пречистенку, после перестройки отделали по проекту архитектора А. А. Остроградского. В старом доме Лихутина (впоследствии Лихутина — Жиро, по следующему владельцу) В. С. Соловьев бывал наездами у матери и сестер, но имел в квартире рабочий кабинет.

Отправление по этому московскому адресу петербуржцем Н. С. Лесковым корреспонденции свидетельствует о важности для философа и писателя их общения, судя по плотности переписки и содержанию: В. С. Соловьев не раз отстаивал интересы Н. С. Лескова в редакциях различных журналов, способствовал опубликованию повести «Заячий ремиз» после критики, повлекшей переработку произведения автором ради придания «цензурности» тексту. Кроме того, развернутое письмо от 20 мая 1892 года содержит размышления о необходимости совместной «миротворческой» деятельности с целью восстановления корректных отношения между Л. Н. Толстым и журналистом Э. М. Диллоном1.

Н. С. Лесков подчеркивал питаемые им уважение и интерес к особенностям мировоззрения В. С. Соловьева, говорил о важной роли последнего в его жизни и творчестве, восхищался умом и чистотой души («невероятно детствен») этой талантливейшей личности.