Дом Н. Н. Шереметевой в Москве. Улица Воздвиженка, 8/1.
Фотография Ю. А. Сахно. 2025 год

В Большой гостиной усадебного дома в Муранове, справа от камина, висит не совсем обычный женский портрет. Изображенная на живописном полотне существенно отличается по внешнему виду от остальных дам, портреты которых можно увидеть в этой комнате. Перед нами уже немолодая женщина в темном платье, напоминающем монашеское облачение, со строгими чертами лица.

На этом портрете второй четверти XIX века работы неизвестного русского художника представлена Н. Н. Шереметева. О полной драматических изломов судьбе этой незаурядной личности мы расскажем в нашей статье.

Надежда Николаевна родилась в тютчевском имении в селе Овстуг Орловской губернии, где ныне существует музей‑заповедник имени Ф. И. Тютчева. Она была младшим ребенком в семье Николая Андреевича Тютчева и Пелагеи Денисовны, урожденной Панютиной. Как писал один из современников, «помещики Тютчевы славились <…> разгулом и произволом, доходившим до неистовства»1. Вероятно, проявлением такого «неистового характера» отца Надежды Николаевны стал эпизод из его молодости. Речь идет о любовной связи с Дарьей Салтыковой — чудовищной изуверкой, вошедшей в историю под именем Салтычихи. Очевидно, Салтыкова оказалась неприемлемой даже для «неистового» Николая Андреевича. Он порвал отношения с ней и в 1762 году женился на брянской дворянке П. Д. Панютиной. Впоследствии Николай Андреевич сделался жертвой преследований и даже покушений со стороны отвергнутой им Салтычихи… Забегая немного вперед, скажем, что, возможно, именно от отца героиня нашей статьи унаследовала столь порывистый и страстный характер.

Тем не менее Н. А. Тютчев был рачительным и даже предприимчивым помещиком, сумевшим благодаря энергичной деятельности расширить границы своих имений и увеличить семейный капитал. Деловая хватка оказалась, по‑видимому, свойственна Николаю Андреевичу и в вопросах семейных, что позволило ему выдать дочерей за знатных и богатых дворян и таким образом породниться с именитыми фамилиями. Его младшая дочь Надежда в 1798 году выходит замуж за графа Василия Петровича Шереметева (1765–1808) — двоюродного внука знаменитого фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева (1652–1719), прославившегося в качестве военачальника в годы Северной войны. Сам Василий Петрович также служил в армии, выйдя в отставку в чине капитан‑поручика гвардии. Он владел усадьбой Покровское Рузского уезда Московской губернии.

Молодая семья поселилась в Покровском. По свидетельствам современников, брак Шереметевых оказался счастливым. В усадебном доме «царила какая‑то своеобразная и милая беспорядочность и случайность среди определенного строя и склада жизни. Удивительный бывал здесь и непередаваемый русский отпечаток — коренной, бытовой, наследственный — отзывавшийся чем‑то особенно отдаленным и в то же время родным и близким»2. У Василия Петровича и Надежды Николаевны родилось трое детей: Алексей (1800–1857), Пелагея (1802–1871) и Анастасия (1807–1846).

От усадьбы того периода сохранилась лишь церковь Покрова Пресвятой Богородицы с тремя приделами, построенная в 1818 году в стиле классицизма в честь победы русского оружия в Отечественной войне 1812 года. К южной стене примыкала часовня, где впоследствии захоронили представителей рода Шереметевых — сына Н. Н. и В. П. Шереметевых Алексея Васильевича, его жену Екатерину Васильевну (1813–1890) и сына А. В. и Е. В. Шереметевых Владимира Алексеевича (1847–1893) — генерал‑майора свиты Его императорского величества. Церковь была закрыта с начала 1960‑х годов до 1996‑го. Сейчас она реставрируется, в том числе ведутся реставрационные работы в полуразрушенной часовне. Сохранилось надгробие могилы В. А. Шереметева, останки его родителей ныне находятся в церкви, после завершения восстановления часовни предполагается их захоронение в семейной усыпальнице.

Сведения об остальных постройках усадьбы весьма отрывочны. Известно, что главный усадебный дом еще во второй половине XIX столетия был заменен новым — двухэтажным кирпичным. В настоящее время в этом сильно перестроенном здании размещается Центральная больница РЖД. Также сохранились деревянная псарня, кирпичная электростанция, кирпичное строение неизвестного назначения и деревянный дом мельника. Все указанные постройки относят к концу XIX — началу XX века3.

Счастливая семейная жизнь Шереметевых прервалась в один миг трагическим случаем. Надежда Николаевна отлучилась из Покровского. В ее отсутствие Василий Петрович отправился на тройке в соседний лес. Возвращаясь оттуда и уже въезжая в Покровское, на спуске с холма, тройка понесла и разбила экипаж. Седок скончался на месте. Так Надежда Николаевна осталась вдовой с тремя маленькими детьми.

Вполне вероятно, что именно смерть супруга привела Н. Н. Шереметеву к той глубокой набожности, которую отмечали в ней современники уже в зрелые ее годы. Христианским добродетелям, в том числе смирению, было непросто укорениться в душе Надежды Николаевны, обладавшей страстным, подчас необузданным характером. «Тютчевская кровь в ней сказалась, — писал общественный деятель и историк С. Д. Шереметев (1844–1918). — Умная, живая, с неукротимыми порывами, ревнивая, притом горячего, пламенного сердца, но властная и не любящая преград, она, к счастию, <…> начала борьбу с собой ради собственного обуздания, ради подвига самоусовершенствования. Нелегко давалась ей эта борьба»4.

Современники называли Н. Н. Шереметеву «юная Наденька», удивляясь ее молодым порывам в самые преклонные годы. С. Д. Шереметев оставил такое воспоминание: «Случалось нередко и в глубокой старости садиться ей бочком на дрожки старого образца, на т. н. гитару. В черном платье, с распущенными седыми волосами и опираясь на костыль, она таким образом разъезжала по Москве. Однажды на таких дрожках ехала она в [18]30‑х годах со своим внуком Вячеславом Якушкиным, когда внезапно сломался шкворень, и они полетели на мостовую. Якушкин повредил себе ухо, а Надежда Николаевна расшибла ногу и сбила при падении чашку. Все ей сходило с рук»5. «Почтенный попечитель сначала Киевского учебного округа, а потом Дерпт­ского, Егор Федорович фон Брадке писал, что в Москве “мужчина еще мог ездить в открытом экипаже в две лошади, но даму непременно должна была везти четверня. Одна богатая и знатная дама, госпожа Шереметева, утратила всякое к себе уважение за то, что ездила в дрожках, обрезала себе волосы и одевалась просто”»6.

До нас дошло описания внешности Надежды Николаевны: «Она носила неизменно темное платье, полумонашеское; седые волосы были распущены, на голове шапочка, вроде скуфьи, а в руках была всегдашняя трость»7. Как видно, данное описание почти буквально воспроизводит образ, запечатленный на портрете из собрания Музея‑заповедника «Усадьба Мураново».

Импульсивная, нестандартная, деятельная натура Н. Н. Шереметевой в полной мере проявлялась на ниве благотворительности. Делом жизни Надежды Николаевны стала забота о людях, порой ей совсем неизвестных. Из записок ее зятя И. Д. Якушкина доподлинно известен такой случай: «В [18]20‑м году в Смоленской губернии был повсеместный неурожай, и в начале [18]21‑го года везде нуждались, а в Рославльском уезде вместо хлеба ели сосновую кору и положительно умирали с голоду. Михайло Муравьев, рославльский помещик, бывши свидетелем крайней нужды, претерпеваемой в его уезде, хлопотал в Москве о средствах помочь бедным людям. Теща его, Н. Н. Шереметева, собрала ему в несколько дней пожертвований от разных лиц до 15 000»8.

После скоропостижной смерти мужа Надежда Николаевна становится главой большого семейства и занимается воспитанием троих детей. Сын Алексей шестнадцати лет был определен в Московское училище колонновожатых, вследствие чего семья переехала в Москву и в 1816 году поселилась в доме у своих родственников Тютчевых в Армянском переулке. В московской городской усадьбе Гагариных-Тютчевых ХVIII века (архитектор М. Ф. Казаков; Армянский переулок, 11, строение 2), возведенной на основе белокаменных палат XVII века, поэт Ф. И. Тютчев провел детские и юношеские годы (1810–1822). В настоящее время здесь размещается общественная благотворительная организация «Российский детский фонд». Известны письма поэта к Надежде Николаевне, в которых он благодарил «любезнейшую тетушку» за ее «большую доброту» и выражал как «покорный племянник» «душевное почтение и преданность»9.