Праздничная иллюминация нового Москворецкого моста. 1 мая 1938 года.
Еще стоят быки старого моста

После освобождения Первопрестольной мост восстановили — опять в дереве. Но уже вскоре появилась идея заменить его более надежным и современным. Комиссия о строении Москвы в рамках общего плана восстановления и обновления древней столицы признала целесообразным сооружение капитального Москворецкого моста. Предложение одобрил генерал‑губернатор А. П. Тормасов, а затем по его докладу — и Комитет министров в Петербурге. Император Александр I утвердил план 19 мая 1816 года. Тормасов в числе прочего предписал Комиссии выделить средства «на построение, кроме существующего, еще одного каменного или чугунного моста через Москву‑реку на том месте, где находится деревянный Москворецкий мост, и одного на отводном канале». Для этих целей предполагалось использовать материал частично разбираемой Китайгородской стены. План, однако, удалось выполнить лишь много лет спустя и не полностью. Чугунный мост на Водоотводном канале был построен по проекту инженера П. Я. де Витте только в 1839 году. Китайгородскую стену тогда разобрали лишь между Кремлем и Москворецкой улицей, ныне не существующей. Деревянный же Москворецкий мост простоял еще долго. В 1823 году он сильно пострадал от большого наводнения, а в 1829‑м сгорел. Тогда‑то и приступили к строительству нового моста. Торжественная закладка в присутствии светских и духовных властей и многотысячной толпы москвичей запечатлена на рисунке К. Гампельна. По проекту П. Я. де Витте были сооружены каменные береговые устои и два быка с ледоломами в русле реки. На них опирались три арочных пролета, которые ради дешевизны и простоты изготовления выполнили из дерева. В 1833 году новый Москворецкий мост был открыт. Как и прежний, он находился в створе улицы Балчуг. Конструкция оказалась настолько удачной, что послужила образцом для нового Большого Каменного моста, через четверть века (1859) заменившего старый, средневековый. Правда, деревянные пролетные арки здесь заменили металлическими.

Через несколько лет уже Москворецкому мосту пришлось брать пример с «соседа». В 1870 году во время ремонтных работ деревянная конструкция сгорела. Ее решили заменить на стальную арочную. Проект выполнил инженер В. К. Шпейер. Через два года работы завершились. Теперь по обе стороны Кремля Москву‑реку пересекали два трехпролетных моста, почти близнеца, — Большой Каменный и Москворецкий, разнившиеся лишь в деталях. Их появление стало важным этапом в процессе превращения архаичной Москвы в современный город.

На рубеже ХIX–ХХ веков по Москворецкому мосту прошла линия конки, а затем — трамвая. Более того, существовали планы проведения здесь линии метрополитена. Так, по проекту инженеров П. И. Балинского и В. К. Кнорре, представленному в Мос­ковскую городскую думу в 1902 году, одна из веток должна была начинаться от Центрального вокзала на Васильевском спуске, пересекать Москву‑реку по новому метромосту с несколькими пролетами и по эстакадам идти в южном направлении. Красочные иллюстрации к проекту, сделанные художником Н. Н. Каразиным, даже воспроизвели на почтовых открытках. Но городская дума эту идею отвергла.

В октябре 1917 года у Москворецкого моста, как и у соседних Большого Каменного и Крымского, кипели нешуточные бои между красногвардейцами и защитниками Временного правительства. Рабочие завода Густава Листа и городской электростанции (ныне — ГЭС-1) закрепились на правом берегу и перестреливались через реку с гарнизоном Кремля.

Советский план реконструкции столицы, утвержденный в 1935 году, решил участь старого, но все еще прочного моста. Тогда предусматривалось, в частности, прокладка мощного транспортного диаметра Север — Юг и обновление москворецкой водной системы. Невысокий узкопролетный мост с шириной проезжей части чуть более 20 метров не отвечал новым требованиям уличного движения и судоходства и подлежал замене. Его разобрали. Новый Москворецкий мост заложили западнее прежнего, уже не в створе Балчуга. Широкая трасса прошла сквозь плотно застроенные кварталы, стерев с лица города несколько старинных сооружений, среди них — уже упомянутый в очерке о Софийской набережной особняк Ланина, где в советское время размещалось Центральное бюро краеведения. Под снос попала и основная часть застройки соседнего Лубяного переулка. Далее магистраль перешагивала через Водоотводный канал, чтобы продолжиться Большой Ордынкой, которую предполагалось расширить и реконструировать. Таким образом, появлялись сразу два Москворецких моста — Большой и Малый. Транспортная система строилась с запасом на много лет вперед в расчете на возросшее движение.

Проектирование Большого Москворецкого моста доверили архитекторам А. В. Щусеву, П. М. Сардарьяну и инженеру В. С. Кириллову. В качестве консультанта привлекался П. В. Щусев — брат знаменитого зодчего. Мост был открыт к ноябрьским праздникам 1937 года. По нему тогда впервые прошли с Красной площади участники праздничной демонстрации. Для своего времени сооружение являлось новаторским. Большой Москворецкий — первый в столице мост из монолитного железобетона. Для придания сооружению особой прочности пришлось углубить свайные основания на 24 метра до твердых известняковых пород. Мост соединил берега Москвы‑реки единой 95‑метровой аркой — легкой, изящной. Еще два пролета по 42,8 метра каждый переброшены над набережными. Облицованный розовым гранитом, сдержанно‑монументальный в классическом декоре, мост совершенен архитектурно и рассчитан на восприятие в ансамбле с Кремлем и Красной площадью. По проекту над береговыми устоями со стороны Замоскворечья предполагалось установить пилоны со скульптурными группами на историко‑революционные сюжеты. Замысел не осуществился — и, наверное, к счастью: излишняя пафосность только повредила бы архитектурному образу. Едва ли стоит жалеть и о том, что Большой Москворецкий так и не сделался звеном Южного проспекта, строительство которого разрушило бы историческое Замоскворечье. Зато уже почти век мост исполняет свою основную миссию — быть преддверием Кремля и Красной площади, представляя собой одну из лучших видовых площадок города. Панорамы, открывающиеся отсюда, — своеобразные визитные карточки столицы, они неизменно служат фоном для телерепортажей из Москвы, ведущихся как отечественными, так и зарубежными корреспондентами. А 28 мая 1987 года Большой Москворецкий мост стал посадочной площадкой для самолета молодого немецкого «воздушного хулигана» Матиаса Руста. Тот полет с посадкой у стен Кремля стоил постов министру обороны СССР и командующему Московским округом ПВО. В исторической хронике места — и убийство 27 февраля 2015 года общественно‑политического деятеля Б. Е. Немцова.

Большой Москворецкий мост — не только важное транспортное сооружение, но и значимое публичное пространство столицы. Здесь обычно завершаются проходящие на Красной площади и Васильевском спуске праздничные или общественно‑политические манифестации, военные парады, шествия Бессмертного полка... В 2018–2019 годах мост впервые капитально отремонтировали — теперь он может с уверенностью смотреть и в ХХII век.

За Большим Москворецким мостом направо отходит неширокая улица с колоритным, нигде более не встречающимся названием — Балчуг. Исторически она служила границей слобод Средних и Нижних Садовников и восточной кромкой Болота. Даже когда время полностью стирает зримые следы прошлого, глубокая древность порой проступает в московских названиях. Яркий пример — Балчуг. Имени этому, как полагают, не менее шести столетий. Оно восходит к эпохе Золотой Орды. Не только незваными гостями, суровыми поработителями, сеявшими ужас, приходили татары на Русскую землю. Русь и Степь постепенно волей‑неволей сживались друг с другом, сплетались экономическими, культурными и даже кровными узами, порой в буквальном смысле находили общий язык. В Москве оседало немало выходцев из Орды. В современной столице сохранились свидетельства ее богатого «татарского» прошлого. Особенно много их в Замоскворечье, где пролегала одна из древних дорог в Орду (ныне — Большая Ордынка) и где впоследствии появилась Татарская слобода. В числе таких свидетельств — и название «Балчуг». Вероятно, оно происходит от тюркского «балчык» — «грязь», «вязкая глина». Местность эта между Москвой‑рекой и старицей и впрямь была топкой, влажной. Отсюда и другие окрестные названия — Болото, Ендова (озерцо, бочага), Озерки. Грязи добавляло оживленное конное и пешее движение. Через Балчуг от Живого моста шла Котловская дорога на Коломну. По ней двигались к городу ордынские посольства, а в 1380 году, если верить «Сказанию о Мамаевом побоище», проследовал с частью войска на Куликово поле Дмитрий Донской.

На Балчуге издавна размещался торг. В ХVI веке здесь, на бойком месте, Иван Грозный устроил первый «царев кабак» для опричников. С торговым прошлым Балчуга связана еще одна версия этого названия — от тюркского же «балчук» — «рыбный торг», «базар». У Живого моста издревле находились Царские бани, показанные еще на «Сигизмундовом плане» Москвы начала ХVII века в виде деревянных зданий, воду к которым доставляли из реки длинными «журавлями». Впоследствии банное заведение принадлежало уже Воспитательному дому и просуществовало до 1856 года.