Есть темы, не отпускающие нас. Не то что писать — думать сколько‑нибудь спокойно о них невозможно, но и продолжать жить так, как если бы их не было, нельзя, да и не получается. Я говорю сейчас, конечно, о Специальной Военной Операции. Сразу уточню: ни аналитических выкладок, ни каких‑либо прогнозов не будет — тут любителей и без меня хватает. Просто расскажу о том, что увидела своими глазами, обо что споткнулась, что пропустила через себя…

В третьей декаде сентября 2022 года, через семь месяцев после начала СВО, в стране объявили частичную мобилизацию военных резервистов. Этого и ждали, и не ждали. Люди, еще вчера жившие «штатской» жизнью, получали повестки и — в большинстве своем — собирали вещмешки и прощались во дворах призывных пунктов с близкими. Кто‑то перед этим спешил доделать, управить недоделанное, отложенное (успеется!) в долгий ящик. Кто‑то надевал обручальное кольцо на палец девушке, с которой встречался несколько лет, а кто‑то — регистрировал брак с матерью своих детей. Сбывалось обычное русское, с долгим подтягиванием‑охлопываньем упряжи…

Но и растерянность, конечно, была. Тем паче что большинство наших сограждан мало что знало об украинской реальности последних лет, а вынесенное со школьной скамьи представление о «братском украинском народе» как‑то застило происходящее. Надо, наконец‑то, себе в этом признаться, не оправдываясь и не кривя душой. Да и проблем у большинства наших сограждан — то есть у тех, кто потянулся с повестками во дворы военкоматов, а не пустился в более или менее привилегированные бега, — хватало. Словом, растерянность была. Вот какой увидела ее я.

Волею судеб, Министерства обороны и общества «Знание» я в качестве лектора‑историка оказалась у ворот воинской части в Саратове. Первое впечатление: хаос, библейское столпотворение. Сотни машин, тысячи родственников. Кто‑то безутешно рыдает, кто‑то просит передать «туда», на территорию части, ящик спиртного: «Пусть отведут душу перед смертью». «Там» не лучше — мобилизованные и без того подавлены, а тут еще слухи и досужие домыслы. Далеко не все одеты по форме.

Через полтора года историко‑лекторские пути‑дороги привели меня к бойцам в Херсонскую область. Сидим в блиндаже, беседуем. «Вы нас не помните? — спросил командир. — А я Вас сразу узнал. Мы из Саратовской области. Вы приезжали к нам в первые дни мобилизации». И хотя та тяжелейшая встреча на саратовской земле запечатлелась в моей памяти до мельчайших деталей, я никого не узнала. Передо мной сидели не вырванные из привычной мирной обстановки «мобилизованные», а настоящие Мужчины — спокойные, уверенные в правоте своей Родины и непреложности своего долга. Говорили мы о недавнем и уже столь далеком прошлом, много — об истории.

Н. М. Карамзин писал: «И простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, <…> утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие, но Государство не разрушалось; она питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает душу к справедливости».

Что важнее — личность или государство? Частная жизнь или общественное благо? В 1990‑е годы, когда мои саратовские, они же херсонские, собеседники учились в школе, отвечать на это было принято определенно‑неопределенным образом. Липким и скользким сиропом подмены были страницы газет, альманахов, школьных учебников. В 2022 году мужчины из тех 1990‑х дали на эти лукавые вопросы свой единственно верный ответ — они пришли в военкоматы. В Москве, как и повсюду. И именно статьей о более чем столетней истории московских военкоматов, подготовленной военным комиссаром Москвы полковником М. А. Локтевым, мы открываем этот номер.