Храм Тихвинской иконы Божией Матери в Алексеевском

Моя бабушка Лия Леонидовна Лаврова (Трещалина. 1926–2018) обладала замечательной памятью и успела много рассказать мне о жизни предков. Одна из семейных легенд взволновала меня, пожалуй, больше остальных. Суть ее состояла в том, будто в нашем роду, помимо работников, торговцев и военных, была монахиня, игумения какого‑то женского монастыря в Москве. Никакими конкретными данными я тогда не располагала — только вспышки‑воспоминания бабушки Лии и двух других бабушек — двоюродной Аллы Леонидовны Стручковой (Трещалиной. Род. 1942) и троюродной Лидии Вениаминовны Острокопытовой (тоже Трещалиной. 1933–2017) — о том, что эта игумения являлась родной сестрой то ли матери, то ли бабушки их бабушки Лидии Григорьевны Трещалиной (Заварской. 1880–1971) — моей прапрабабушки (прошу читателей простить мне это в данном случае, увы, неизбежное нагромождение «бабушек»). Якобы та до замужества часто гостила у игумении в монастыре. Я искала в архивах, ездила по монастырям, даже обращалась за помощью к тем, кто профессионально занимается подобными поисками на платной основе, — безрезультатно. И лишь совсем недавно, 12 января 2024 года, в 115‑ю годовшину смерти игумении Зачатьевского монастыря Валентины (Варвары Васильевны Борониной. 1821?–1909) мне удалось установить, что она и есть та самая настоятельница, о которой моей бабушке Лие рассказывала ее бабушка Лидия Григорьевна Трещалина (Заварская) как о близком и даже едва ли не родном человеке. Результатом дальнейших поисков стал предлагаемый ниже очерк. Список использованных при его написании источников приведен в конце.

■ ■ ■

5 апреля 1880 года у крестьян Григория Егоровича и Анны Петровой Заварских родилась вторая дочь Лидия (всего в семье было десять детей). Рядом с их домом в селе Алексеевском, где‑то неподалеку от современной гостиницы «Космос», проходила древняя дорога на Троице-Сергиеву лавру. Многие люди совершали паломничество туда пешком. В архивных документах фигурирует «дом крестьянина Григория Заварского». Вполне вероятно, что родители Лиды могли сдавать комнаты паломникам. Упоминаются Заварские также в «Алфавитном указателе адресов жителей г. Москвы и ее пригородов» за 1917 год. Лидия окончила церковно‑приходскую школу, любила читать и хорошо считала, как вспоминают родственники. Она рассказывала бабушке Лие, что в хозяйстве у них было семь коров, которых она доила, а ее мать отвозила молоко в центр Москвы на продажу. Именно тогда Лидия часто бывала в гостях у некой игумении некоего монастыря: «Вот бы сейчас лещевой икорки или белорыбицы какой… пойдешь раньше к матери настоятельнице, к матери игумении, там, в монастыре [икорки и поешь]» — так передавала ее речь бабушка Лия.

Девицу Лидию выдали замуж в село Ирининское (современное Молоково) за Василия Ивановича Трещалина, сына церковного старосты храма апостола Иоанна Богослова в Ирининском Ивана Гавриловича Трещалина. Вскоре у них родилась дочь Валентина (1896–1987). И вот 12 января 2024 года я прочитала запись об этом в метрической книге церкви Рождества Христова в Палашах (Никитский сорок). Родители: «Московской губернии, Подольского уезда, Островской волости, села Ирининского крестьянин Василий Иванович Трещалин и законная жена его Лидия Григорьевна, оба православные». Помимо прочего, указано также, по всей вероятности, место рождения — «в доме Зачатьевского монастыря», а в числе восприемников значится… игумения Зачатьевского монастыря Валентина! Думается, девочка и настоятельница неслучайно оказались тезками: первую назвали в честь второй. Видимо, не зря упомянутые выше бабушки с таким воодушевлением много раз пересказывали мне одну и ту же историю о игумении. Хотя степень родства проследить уже вряд ли возможно. На сайте же Зачатьевского монастыря обнаружила (о чем уже сказано выше), что именно 12 января отмечается память игумении этой обители Валентины (Борониной). Простое совпадение? Я не верю в такие совпадения, и иначе чем чудом назвать случившееся не могу.

■ ■ ■

В 2009 году в издательстве мос­ковского Зачатьевского монастыря к 100‑летию со дня кончины настоятельницы Валентины (Варвары Борониной) вышло небольшое ее жизнеописание. Родилась она в 1820 или 1821 году (точная дата не установлена) в небольшом городке Медынь под Калугой. Происходила из мещанского сословия, но не получила светского образования, поскольку рано осиротела и с детских лет проживала в Спасо-Бородинском монастыре. Основательницей и игуменией монастыря, расположенного в Можайском уезде, была Маргарита Михайловна Тучкова (Нарышкина. 1781–1852), чья тонкая и глубокая натура расположила к себе юную Варвару.

После героической гибели в Бородинской битве мужа — генерала А. А. Тучкова — безутешная Маргарита Михайловна приняла решение возвести на Бородинском поле храм. Продала свои бриллианты и купила три десятины земли. В 1820 году состоялось освящение храма‑усыпальницы во имя Спаса Нерукотворного Образа. Напротив храма Маргарита Михайловна построила для себя «сторожку», к которой начали стихийно стекаться и селиться рядом девицы и вдовы разных сословий, также потерявшие мужей и ищущие молитвенного уединения. В 1833 году численность общины достигла 40 человек и по благословению святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского и Коломенского, была зарегистрирована как женская Спасо-Бородинская пустынь. В 1836 году М. М. Тучкова приняла малый постриг в Троице-Сергиевой лавре с именем Мелания, а в 1840‑м была назначена игуменией Спасо-Бородинского монастыря с принятием нового имени — Мария.

■ ■ ■

В 1841 году в этот монастырь поступила послушницей будущая подвижница, настоятельница московских Страстного (1861–1871) и Ново-Алексеевского (1871–1897) монастырей Антония, на тот момент — 19‑летняя девица Александра Николаевна Троилина (1821–1897), из купеческой семьи. «Игумения Мария заменила юной Александре скончавшуюся мать и стала ей матерью духовной». Послушница быстро сделалась келейницей и ближайшей помощницей игумении Марии во всех делах, особенно в ведении переписки, поскольку успела получить хорошее образование. Особенно она любила музыку и на публичных актах до поступления в монастырь играла с оркестром на фортепиано. «На 18 году своего возра­ста Александра Троилина пристрастилась к чтению мистических книг, стала задумываться о назначении человека, о пустоте светской жизни и стремиться к чему‑то неопределенному, высшему, считая все обыкновенные занятия людей недостойными христианина. Где найти такую жизнь, о какой она мечтала, было невозможно узнать, потому что отец ее, предубежденный против всех духовных, особенно против монахов, отдалял тщательно дочерей своих от всякой встречи и беседы с людьми духовной жизни». В конце концов на почве подобных размышлений у нее случилось нервное расстройство. Отец, видя это и смирившись с неизбежностью, уговаривал дочь поступить хотя бы в московский монастырь, чтобы быть к ней ближе, предлагал выстроить для нее особую келью, предоставить слуг и даже повара. Это шло вразрез с представлениями будущей монахини Антонии об аскетических подвигах. И она пожертвовала всем, удалившись в Спасо-Бородинскую обитель.

■ ■ ■

В 1843 году инокиню Антонию благословили поселиться отдельно. Игумения Мария посоветовала ей взять в качестве келейницы сироту Варвару, отметив серьезность и усидчивость последней, и напутствовала их так: «Ты, Антония, заботься о своей младшей сестре, поучай ее; а ты, Варя, береги покой Антонии как старшей»...