Интерьеры музея П.Д. Корина

У домов, как у людей, есть своя душа и свое лицо,

на котором отражается их внутренняя сущность.

Александр Дюма

Знакомство с творческим наследием художника, реставратора станковой живописи, коллекционера древнерусского искусства Павла Дмитриевича Корина (1892–1967) производит неизгладимое впечатление, настолько оно многогранно — от тонких романтических пейзажей родного Палеха до монументальных эскизов к «Руси уходящей», от лирических итальянских этюдов до многоцветных мозаик и ярких витражей. Его таланту был подвластен любой жанр.

Музей П. Д. Корина на Малой Пироговской улице — здание с необыкновенной судьбой. Бывший флигель большого доходного дома, где располагалась прачечная, превращенный в мастерскую художника, сделался своеобразной тихой пристанью, местом, в котором человек ощущает себя, словно в другом измерении — в мире чистого искусства.

Первая коринская мастерская находилась в мансарде доходного дома А. К. Ечкина на Арбате. Именно здесь началась работа над эпическим полотном «Реквием. Русь уходящая»: были написаны начальные эскизы общей композиции и ряд портретов. Однако приступить к созданию самой картины не представлялось возможным — воплотить грандиозный замысел не позволяли скромные размеры мастерской.

Как-то М. Горький сказал своему другу П. Д. Корину: «Нельзя жить и работать на «чердаке»». По словам художника, Алексей Максимович нашел подходящий «сарай» на Малой Пироговской улице, дал средства на его перестройку в полноценное жилье с просторной мастерской, да еще принял на себя содержание дома, в который супруги Корины переехали 3 февраля 1934 года. С Арбата сюда перевезли гипсовые слепки античных скульптур, в свое время оказавшиеся ненужными Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества и спасенные братьями Кориными, древние иконы, положившие начало впоследствии всемирно известной коллекции. Во дворе разбили яблоневый сад.

Горький, придя на новоселье и разглядывая эскизы к «Руси уходящей», сказал: «Вы накануне написания замечательной картины. Напишите ее, слышите, обязательно напишите! Вот большая мастерская, пишите, ни о чем не заботьтесь».

Однако относительно спокойное существование в новом доме продлилось недолго. В 1936 умер Алексей Максимович, и на П. Д. Корина, оставшегося без покровителя, ополчились недоброжелатели — власти, критики, просто завистники, которые ранее были вынуждены помалкивать. Появились заказные статьи в печати, началась травля, слежка, обыски.

Дом на Малой Пироговской оказался еще одним инструментом давления на П. Д. Корина. Фрунзенский райсовет предложил Павлу Дмитриевичу в пятидневный срок освободить помещения, хотя срок арендного договора составлял шестьдесят лет. По странному стечению обстоятельств при оформлении документов дом фигурировал в качестве производственного, а не жилого здания, договор же райсовет почему-то заключил не с «застройщиком», как должно было быть, а с «арендатором». Все это значительно повышало арендную плату. К тому же первоначальный долгосрочный договор аренды властями игнорировался, и теперь П. Д. Корину приходилось каждый год заключать новый. Мастерскую удалось сохранить благодаря помощи влиятельных друзей, но административная нервотрепка не прекращалась. В архивах музея хранится множество черновиков официальных писем, в которых Павел Дмитриевич доказывал незаконность новых условий аренды, борясь за право оставаться на Малой Пироговской...