22 июня 1941 года страна замерла у репродукторов: рано утром фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Жизнь каждого из наших соотечественников разделилась на «до» и «после». Война коснулась всех. А многие так и не дошли до Победы, сложив ее фундамент из своих единственных, неповторимых жизней. «Я убит, и не знаю — наш ли Ржев наконец…»

Кажется, мы все знаем о войне. Мы все всё о ней знаем. А все ли? И так уж ли всё? Уличные опросы молодых людей порой ошеломляют: не помню, не слышал… Иные не могут назвать ни одного героя Великой Отечественной. И нет ли в этом «заслуги» старших? Не слишком ли настойчиво уберегали мы тех, кому сейчас по двадцать лет, от всего, что может причинить боль? А тем временем жизнь вновь разделилась на «до» и «после», хотя еще не все это осознали. Тысячи семей уже никогда не дождутся своих. Враг без разбора уничтожает города и поселки всюду, куда может дотянуться. И боль — настоящая, а не истекающая клюквенным соком, — вошла в наши дома. А мы, как и тогда (как и всегда) должны выстоять, укрепляясь памятью о наших согражданах, послуживших Богу и Отечеству своими трудами и талантом.

Выдающийся хирург, анатом, естествоиспытатель, педагог Николай Иванович Пирогов (1810–1881) после начала Крымской войны тотчас отправился на театр военных действий, став, по сути, главным хирургом Севастополя. Н. А. Некрасов писал, что в городе не было ни одного солдата, который не благословлял бы Пирогова. Профессор В. А. Оппель (1872–1932) отмечал, что все русские врачи являются учениками Пирогова. И сегодня пример Учителя вдохновляет врачей и медсестер, героически исполняющих свой врачебный и гражданский долг на фронтах cпециальной военной операции.

Позволю себе поделиться сугубо личным переживанием. Неизменно 6 июня я заказываю в храме панихиду о приснопоминаемых Филиппе и Александре. Филипп — это мой отец, который много десятилетий назад в этот день ушел из жизни; Александр — это поэт Пушкин, 225‑летие со дня рождения которого мы отмечаем в этом году. Уже как‑то писала: ну как без Александра Сергеевича в год Пушкина?! С этого номера мы начинаем публиковать обзор‑путеводитель «Пушкинские адреса Москвы». Тема уже нашла отражение в ряде источников; предлагаемая работа носит обобщающий характер и содержит систематизированный перечень всех московских зданий (в общей сложности их около 140), о которых известно, что Пушкин в них жил, бывал или мог бывать.

В статье Ю. В. Козлова «Всеобщий мос­ковский любимец» речь идет о Великом архидиаконе Константине Васильевиче Розове (1874–1923) — клирике Успенского собора Мос­ковского Кремля. «Поражал его голос, — свидетельствовал современник, — прекрасный, необыкновенный по тембру бас‑профундо исключительного звучания, без каких‑либо хрипов или качаний». Розова так и называли — «духовный Шаляпин». Именно он летом 1914 года в окружении духовенства взошел на Лобное место и трубно огласил высочайший манифест о начале войны. Именно он в ноябре 1918‑го в храме Христа Спасителя провозгласил многолетие избранному Всероссийским Поместным Собором Патриарху Московскому и всея России Тихону (Беллавину). Удостоившись в 1921 году титула «Великий архидиакон», К. В. Розов стал первым и единственным в истории Русской Православной Церкви его носителем.

Подзаголовок очерка А. В. Алпатова «Владельцы “дома со львом” на Остоженке» гласит: «Уточнение и дополнение имеющихся сведений». Действительно, в отношении первых и последующих хозяев этого особняка, известного как «дом Кекушевой» (жены архитектора Л. Н. Кекушева, по проекту которого здание и строилось в начале XX века), существует ряд вопросов. В частности, автор на основании архивных материалов подробно просле живает драматическую историю расставания с домом его знаменитого создателя..