Поиск

Что за человек был Чаадаев?

Что за человек был Чаадаев?

Что за человек был Чаадаев?


Петра Яковлевича Чаадаева (1794-1856) многие считают личностью весьма
противоречивой. Посвященные ему стихи Пушкина — ?Любви, надежды, тихой
славы? (1818), ?В стране, где я забыл тревоги прежних лет? (1821), ?К
чему холодные сомненья?..? (1824) — рисуют образ патриота и гражданина. А
четверостишие ?К портрету Чаадаева? (1820) приравнивает ?офицера
гусарского? к тираноборцу Бруту и покровителю искусств Периклу. Такова
одна сторона медали. Другая — туманный бред ?басманного философа? о
католицизме как панацее от всех общественных бед и единственном
двигателе прогресса. 
На протяжении шести веков (ХIII-ХVIII) в
католических странах Европы сжигались на кострах и подвергались пыткам
тысячи людей. Варфоломеевская ночь 1572 года вошла в историю как образец
антихристианской жестокости, творимой во имя ?чистоты веры?.
Христианскую Византию разрушили католики-крестоносцы, сделав неизбежным
ее последующий захват турками? Так с чего вдруг здравомыслящий человек
(а сумасшедшим Чаадаева, вопреки официальному объявлению, никто никогда
не считал) предлагает Отечеству католическую перспективу как
спасительную? Непонятно. Да и зачем выяснять? Нам легче по инерции
сохранять представление о Петре Яковлевиче, полученное при знакомстве с
биографией и творчеством Пушкина: личность сложная, противоречивая, но
смелая, благородная, несмотря на некоторую мировоззренческую путаницу.
Сегодня это стало уже общим местом.
А может быть, все-таки попробуем всерьез разобраться, опираясь на исторические факты, документы, письма?
Пушкин
впервые встретился с корнетом Лейб-гвардии Гусарского полка Чаадаевым
летом 1816 года в Царском Селе у Н.М.Карамзина. Николай Михайлович
высоко ценил деда Чаадаева по материнской линии, князя М.М.Щербатова
(известного историка), к внуку относился с симпатией и часто принимал
его у себя. Лицеист Александр Пушкин с восторгом слушал красноречивого
стройного гвардейца, к своим 22-м годам уже имевшего столь богатую
биографию: в 1811 году окончил словесное отделение Московского
университета, в мае 1812-го начал военную службу — подпрапорщиком
Лейб-гвардии Семеновского полка, участвовал в Бородинском сражении,
прошел с боями ?всю Европу? (правда, в конце 1813 года сменил пехотный
Семеновский полк на гусарский Ахтырский — ради красоты кавалерийского
мундира, а в 1816-м Ахтырский — на Лейб-гвардии Гусарский)…
Позднее,
находясь в южной ссылке, Александр Сергеевич более всего скучал по
?единственному другу?, ?целителю душевных сил?, чей ?жар воспламенял к
высокому любовь?. После восстания декабристов и возвращения Пушкина из
ссылки приятельские отношения сохранялись, хотя ?единственный друг? уже
не воспринимался как наставник и носитель непререкаемых истин. А в
начале 1830-х годов поэт и философ принципиально разошлись во взглядах
на историю Отечества и судьбы мировой культуры.
В январе 1831 года,
когда Александр Сергеевич готовился к свадебным торжествам, Чаадаев
вручил ему свое сочинение, плод нескольких лет напряженного труда, —
восемь ?Философических писем, адресованных даме?1. Двигало им не только
желание поделиться выстраданными мыслями — была и надежда на помощь в
публикации. С 1830 года в Петербурге выходила ?Литературная газета?;
издателю ее, Антону Дельвигу, Пушкин деятельно помогал. Кроме того,
Александра Сергеевича не оставляла мысль о создании собственного журнала
(?Современник? стал выходить с 1836 года). Видимо, причастность давнего
друга к делам издательским немало способствовала тому, что Чаадаев
вручил ему рукопись одному из первых.
Рукопись сопровождалась
запиской (по-французски): ?Вот, друг мой, мое любимое сочинение. Вы
прочтете его так, как оно написано мною, — и скажете свое мнение о нем.
Покамест обнимаю Вас и поздравляю с Новым Годом?2 (2 января 1831 года;
здесь и далее даты приводятся по старому стилю).
На самом-то деле
привыкший ?просвещать? друзей и светских знакомых Чаадаев ждал отнюдь не
критических замечаний, а восторженного одобрения. Однако получил от
младшего друга письмо — уже из Петербурга, от 6 июля 1831 года — почти
сплошь критическое: ? <…> мало понятны первые страницы, и я
думаю, что Вы бы хорошо сделали, заменив их простым вступлением
<…>. Я хотел было также обратить Ваше внимание на отсутствие
плана и системы во всем сочинении <…>. Ваше понимание истории
для меня совершенно ново, и я не всегда могу согласиться с Вами
<…>. Вы видите единство христианства в католицизме, то есть в
Папе. Не заключается ли оно в идее Христа <…>? Пишите мне, друг
мой, даже если бы Вам пришлось бранить меня. Лучше, говорит Экклезиаст,
внимать наставлениям мудрого, чем песням безумца?3. (Последняя фраза —
не пророчество ли?)
Итак, Пушкин раскритиковал как композицию, так и
основные идеи ?Философических писем? — хотя и в весьма сдержанном тоне.
Однако при новой встрече ему явно не удалось остаться в рамках светской
сдержанности, о чем свидетельствуют строки из письма Чаадаева от 18
сентября 1831 года: ?Вы сказали, что хотите побеседовать; поговорим же.
Но предупреждаю Вас: я невесел, а Вы — Вы раздражительны. И притом, о
чем нам говорить? Я полон одной мыслью, Вы знаете это. <…> Но Вы
хотите, чтобы я заговорил первый; будь по-Вашему, но еще раз: берегите
нервы!?4. То есть щадить раздраженного его суждениями друга Петр
Яковлевич не собирается. И далее, парируя критические выпады Пушкина,
?инкриминирует? ему ?кучу старых идей, привычек, условностей??
Между
тем не выказывали склонности благоговейно внимать философу и другие
собеседники и читатели ?Писем? (чаадаевское сочинение ходило в Москве по
рукам). Так, П.В.Нащокин писал Пушкину 30 сенятбря 1831 года: ?Чедаев
всякой день в клобе <…> рука на сердце — говорю правду, что он
еще блуждает, что еще он не нашел собственной своей точки, я с ним обо
многом говорил — основательности в идеях нет — (но и мое определение)
себе часто противуречит?5. И все-таки заканчивает Павел Воинович скорее
положительной, чем негативной оценкой Чаадаева: ?весьма добрый, способен
к дружбе, привязчив?, хотя и ?честолюбив более, чем я?. То есть взгляды
взглядами, но в принципе человек хороший. 
Вот и мы, вслед за
Пушкиным, Нащокиным, Герценом и другими современниками Чаадаева, склонны
считать его личностью благородной (хотя существовали и иные мнения —
вспомним, например, гневные стихи Николая Языкова о ?плешивом идоле?,
?надменном клеветнике?). К тому же трудно не посочувствовать судьбе
Петра Яковлевича. Вскоре после появления в журнале ?Телескоп? его
?Философического письма к г-же *** ? (сентябрь 1836 года) он был
официально объявлен душевнобольным и ему навсегда запретили что-либо
печатать. ?В последних числах октября 1836-го года Чаадаева потребовали к
московскому полицеймейстеру, — вспоминал родственник и биограф
?басманного философа? Михаил Иванович Жихарев. — Здесь ему была
прочитана бумага, из Петербурга полученная, <…> в которой
значилось, что <…> достойный сожаления соотечественник, автор
статьи, страдает расстройством и помешательством рассудка; принимая в
соображение болезненное состояние несчастного, правительство,
<…> в своей заботливой и отеческой попечительности, предписывает
ему не выходить из дому и снабдить его даровым казенным медицинским
пособием <…> местное начальство имеет назначить особенного, из
ему подведомственных, врача?6. 
Однако даже на фоне таких
?крутых? мер трудно видеть в Чаадаеве только страдальца, а не виновника
чужих бед. Из-за его статьи еще больше, чем он сам, претерпели по
крайней мере трое: Е.Д.Панова, после выхода ?Телескопа? с
?Философическим письмом? отправленная (по доносу) в лечебницу для
душевнобольных; издатель ?Телескопа? Н.И.Надеждин, высланный из Москвы в
Усть-Сысольск, и цензор — ректор Московского университета А.В.Болдырев,
отстраненный от службы, оставшийся без средств к существованию и вскоре
скончавшийся. Причем Надеждин и Болдырев вовсе не разделяли взглядов
Чаадаева. Издателю нужна была журнальная сенсация, а цензор попросту
поддался на его уговоры пропустить статью в печать не читая.
Петр
Яковлевич ?был прощен через один год и один месяц, ко дню вступления на
престол Николая I <?>. Опять приехал к нему полицеймейстер —
объявить, что по просьбе генерал-губернатора ему возвращается свобода и
прекращается полицейский надзор. Об том же, прекращается или нет
сумасшествие, никогда и нигде не было сказано ни слова?7. Последняя
фраза М.И.Жихарева явно иронична.
Многие современники сочувствовали
?мученику идеи?, даже если и не были согласны с его взглядами. Поступок
Чаадаева — публикация статьи, которая заведомо не могла вызвать
одобрения властей, — был как бы патентом на благородство и однозначно
свидетельствовал о гражданском мужестве автора. Подобный взгляд является
расхожим и в наше время. Однако составить объективное представление о
человеке на основании всего двух фактов его биографии (дружба с Пушкиным
и ?фрондерская? публикация) невозможно. Мемуаристы и исследователи
фиксировали и другие эпизоды из жизни Петра Яковлевича. 
Первый
эпизод связан с ?бунтом? Лейб-гвардии Семеновского полка в октябре 1820
года, когда командовать семеновцами стал полковник Ф.Е.Шварц, человек
жестокий и грубый, готовый по любому поводу отвешивать рядовым —
недавним участникам героических сражений Отечественной войны — тумаки и
пощечины. 16 октября первая — ?государева? — рота отказалась выходить на
парад, пока не сменят командира полка. На следующий день вместо
серьезного разбирательства ?бунтарей? препроводили в Петропавловскую
крепость. Тогда начались волнения во всех батальонах: солдаты требовали
соединить их с ?государевой? ротой. Командир Отдельного Гвардейского
корпуса генерал И.В.Васильчиков ?выполнил? их требование: отправил в
Петропавловскую крепость весь полк. Офицеры и солдаты шли туда строем,
без малейшего сопротивления, надеясь на мудрость высокого начальства.
Как
видим, ?бунтом? все это можно назвать лишь с большой натяжкой. Однако
Семеновский полк являлся старейшим полком Лейб-гвардии, в нем по
традиции начинали военную службу сами императоры, и генерал Васильчиков
вынужден был известить о случившемся Александра I. Тот находился в
Троппау (ныне — город Опава в Чехии), на конгрессе Священного Союза
держав-победительниц. Субординация требовала послать к царю с докладом
старшего из адъютантов, но Васильчиков выбрал младшего — гвардии
ротмистра Чаадаева. Причина, видимо, в том, что генерал знал Петра
Яковлевича по заграничному походу: это в его Ахтырский полк перевелся в
1813 году юный корнет. А главное, перевелся именно из Семеновского
полка, то есть офицеры-семеновцы были ему хорошо знакомы.
Васильчиков
заботился главным образом о том, чтобы обелить Шварца, а значит, и
самого себя: корпусный командир, естественно, отвечает за действия
командира одного из подразделений Корпуса. Соответственно генерал и
проинструктировал посланца: возложить вину на офицеров, якобы
подстрекавших солдат к бунту. Чаадаев выполнил все инструкции
начальника. Результатом стало расформирование славного полка: офицеров и
солдат распределили по разным армейским частям, а четверых ?главных
подстрекателей? лишили боевых орденов и дворянских званий и разжаловали в
рядовые. Вот такой доклад сочинили Васильчиков с Чаадаевым!
В
Лейб-гвардии стало распространяться мнение о доносительском характере
доклада. В ответ на это генерал принял свои меры: добился от царя
разрешения отчислять из гвардии любого, кто позволит себе ?болтовню? о
семеновцах. Одной из первых жертв стал полковник Лейб-гвардии
Московского полка Григорий Корсаков: его отправили в отставку ?без
мундира? (то есть без сохранения чина) за сущий пустяк, а на самом деле —
за ?вольные разговоры? о деле семеновцев8.
Между тем Петр Яковлевич,
безупречно исполнивший ответственное поручение, ждал награды, а награды
все не было. В письме его от 2 января 1821 года к тетушке, княжне
А.М.Щербатовой, сквозит язвительная досада: ?Я, действительно, должен
был получить Флигель-Адъютанта по возвращении Императора, по крайней
мере по словам Васильчикова. Я нашел более забавным презреть эту
милость, чем получить ее. Меня забавляло выказывать мое презрение людям,
которые всех презирают. Как видите, все это очень просто. В сущности, я
должен Вам признаться, что я в восторге от того, что уклонился от их
благодеяний?9. 
?Уклонился? до такой степени, что подал в
отставку. М.И.Жихарев утверждает: Петр Яковлевич оставил военную службу,
поскольку ?гениальным взором осмелился окинуть и измерить свое
положение и разом увидал и постигнул его ужас?10 — ужас носить на себе
клеймо доносчика, после расправы с Семеновским полком ставшее
несмываемым. ?По возвращении его в Петербург из Троппау чуть ли не по
всему Корпусу последовал против него всеобщий мгновенный взрыв
неудовольствия, для чего он принял на себя поездку в Троппау и донесение
Государю о ?семеновской истории?. Ему, говорили, не только не следовало
ехать, не только не следовало на поездку набиваться, но должно было ее
всячески отклонить, принимая в соображение самые уважительные причины,
собственную свою службу в Семеновском полку, бывшее товарищество со
всеми почти офицерами и неминуемые более или менее неприятные
последствия. <…> Он сделал еще больше и хуже: он поехал с
тайными приказаниями, с секретными инструкциями представить дело
Государю в таком виде, чтобы правыми казались командир Гвардейского
корпуса и полковой командир, а вина всею тяжестию пала на корпус
офицеров?11.
Повествуя об этом, Жихарев, вообще-то стремящийся
всячески обелить своего героя, отнюдь не опровергает сказанного, а всего
лишь сетует, что подобные мнения ?высказывались гораздо громче, нежели
следовало?12. И затем признает: ? <…> оправдать его вполне я не
вижу никакой, ни нравственной, ни физической, возможности?13.
?Вдобавок
поведение его в этом случае было самое безрассудное, — продолжает
Жихарев, — этим почти доносом он кидал нехорошую тень на свою до сих пор
безукоризненную репутацию, а получить за него мог только
флигель-адъютанство, которое от него, при его известности и отличиях, и
без того бы не ушло, по самому логическому ходу обстоятельств?14.
Следующий
знаменательный эпизод относится к московскому периоду жизни Чаадаева,
начавшемуся вскоре после отставки и возобновившемуся по возвращении
из-за границы, где ?басманный философ? пробыл с июля 1823 года до конца
июня 1826-го. Вновь предоставим слово М.И.Жихареву, который в качестве
дальнего родственника и молодого друга постоянно общался с Чаадаевым по
крайней мере с начала 1840-х годов и которому Петр Яковлевич завещал
весь свой архив: 
?В конце тридцатых годов начали урывками и
мельком появляться в иностранной печати кое-какие сведения о Чаадаеве.
Первый об нем, если не ошибаюсь, заговорил маркиз Кюстин (1839) (имеется
в виду книга Астольфа де Кюстина ?Россия в 1839 году?, вышедшая в
Париже в 1843 году. — Л.Б.). Эти, впрочем весьма редкие, случаи трогали
его в весьма малой и незначительной степени. Не то произошло, когда в
европейской печати стал высказываться Герцен. От первого его об нем
отзыва Чаадаев пришел в восхищение, даром что до его известности дошла
только книга ?Du developpement des idees revolutionnaires en Russie? (?О
развитии революционных идей в России?. Первые два издания вышли в
Германии и Франции в 1851 году на немецком и французском языках. —
Л.Б.). До других он не дожил (то есть до рассказа о Чаадаеве в ?Былом и
думах?. — Л.Б.). Это восхищение было еще тем полнее и живее, что про
деятельность Герцена он проведал при особенных, по свойству его личности
отменно лестных, обстоятельствах. Про существование книги ему первый
сказал граф А.Ф.Орлов (с 1844 года, после Бенкендорфа, — начальник
Третьего отделения Е.И.В. канцелярии, то есть тайной полиции. — Л.Б.), в
самой середке лета 1851 года случившийся в Москве проездом в свои
воронежские деревни или из них. В разговоре граф Орлов заметил, что ?в
книге из живых никто по имени не назван, кроме тебя (его, Чаадаева) и
Гоголя, потому, должно быть, что к вам обоим ничего прибавить и от вас
обоих ничего убавить, видно, уж нельзя?. Такой отзыв, исполненный
льстивой, утонченной вкрадчивости, <…> упоительно поласкал
самолюбие и тщеславие Чаадаева, и понятно, что им он был приведен в
состояние неограниченного довольства.
Кажется, в тот же день, и уж
никак не позднее другого, Чаадаев написал и отослал к графу Орлову далее
приведенное письмо <…>. Вот это непонятное, удивительное
произведение, которое может служить чрезвычайно удачным и чрезвычайно
редкостным образчиком непостижимых противуречий человеческого сердца:
?М.Г.
Граф Алексей Федорович!
Слышу,
что в книге Герцена мне приписываются мнения, которые никогда не были и
никогда не будут моими мнениями. Хотя из слов Вашего Сиятельства и
вижу, что в этой наглой клевете не видите особенной важности, однако не
могу не опасаться, чтобы она не оставила в уме Вашем некоторого
впечатления. Глубоко благодарен бы был Вашему Сиятельству, если б Вам
угодно было доставить мне возможность ее опровергнуть и представить Вам
письменно это опровержение, а может быть, и опровержение всей книги. Для
этого, разумеется, нужна мне самая книга, которой не могу иметь иначе,
как из рук Ваших.
Каждый русский, каждый верноподданный Царя, в
котором весь мир видит Богом призванного спасителя общественного порядка
в Европе, должен гордиться быть орудием, хотя и ничтожным, Его высокого
священного призвания; как же остаться равнодушным, когда наглый беглец,
гнусным образом искажая истину, приписывает нам собственные свои
чувства и кидает на имя наше собственный свой позор?
Смею надеяться,
Ваше Сиятельство, что благосклонно примете мою просьбу и если не
заблагорассудите ее исполнить, то сохраните мне Ваше благорасположение.
Честь имею быть…? 
Для
чести графа Орлова и припоминая свойство его отношений к Чаадаеву, я
осмеливаюсь предполагать, что этим письмом он был и удивлен, и опечален
тяжко. Он слишком хорошо знал цену подобных заявлений и, конечно, не
считал Чаадаева в числе тех, от кого их следует ждать. Им должно было
овладеть грустное и отчаивающее разочарование, унылое, безотрадное
раздумье, неожиданное горькое презрение к тому, что привык уважать?
<…>15.
Дополню эту историю еще одним поразительным штрихом:
почти одновременно с письмом к шефу жандармов Чаадаев отправил
благодарственное послание А.И.Герцену (Александр Иванович упоминает в
?Былом и думах? о получении сего послания в июле 1851 года).
?Очень
скоро после написания и отправки письма к графу Орлову, — продолжает
М.И.Жихарев, — копию с него Чаадаев прислал ко мне, в то же время
назначая на другой день с ним где-то вместе обедать. Когда мы перед
обедом сошлись, Чаадаев стоял спиной к печке, заложив руки за спину. Я
подал ему письмо и сказал, что <…> не могу постигнуть, для чего
он сделал такую ненужную гадость. Чаадаев взял письмо, бережно его
сложил в маленький портфельчик, который всегда носил при себе, и,
помолчав с полминуты, сказал: ?Mon cher, on tient a sa peau? (?Мой
дорогой, все дорожат своей шкурой?. — Фр.) Больше об этом предмете между
нами никогда не было сказано ни слова?16.
И далее Жихарев выражает
уверенность, что, расскажи он о чаадаевском письме Герцену, с которым
встречался в мае 1860 года, тот ?отнесся бы ко мне с презрительным
недоверием и, судя по всему, вероятно, заподозрил бы в низкой и наглой
клевете?17. Такова была вера Александра Ивановича в благородство его
корреспондента! Уточню: к исторической концепции ?басманного философа?
Герцен относился критически и даже отказался принять у Жихарева для
публикации бумаги Чаадаева. Общими для них являлись антимонархизм и
антикрепостничество. Именно это в первую очередь ценил издатель
?Колокола? в первом ?Философическом письме? и во фрондерских речах
Чаадаева, звучавших в светских гостиных…
Ни история с докладом о
?бунте? в Семеновском полку, ни история с письмами главе жандармов и
Герцену не свидетельствуют о благородстве и мужественности нашего героя.
Как же он отважился на публикацию ?Философического письма?? Ведь он
прекрасно представлял реакцию Церкви и правительства, когда писал,
например, следующее:
?Что мы делали о ту пору, когда в борьбе
энергического варварства северных народов с высокою мыслью христианства
складывалась храмина современной цивилизации? Повинуясь нашей злой
судьбе, мы обратились к жалкой, глубоко презираемой этими народами
Византии за тем нравственным уставом, который должен был лечь в основу
нашего воспитания. Волею одного честолюбца (константинопольского
патриарха Фотия. — Л.Б.) эта семья народов только что была отторгнута от
всемирного братства, и мы восприняли, следовательно, идею, искаженную
человеческою страстью. <…> В то время как христианский мир
величественно шествовал по пути, предначертанному его божественным
основателем, увлекая за собою поколения, — мы, хотя и носили имя
христиан, не двигались с места. Весь мир перестраивался заново, а у нас
ничего не созидалось; мы по-прежнему прозябали, забившись в свои лачуги,
сложенные из бревен и соломы. Словом, новые судьбы человеческого рода
совершались помимо нас. Хотя мы и назывались христианами, плод
христианства для нас не созревал?18.
Подобные суждения в наше время
выглядят так же нелепо, как и во времена Чаадаева, и наводят на
размышления не над их смыслом, а над причинами ?смелости? человека, по
натуре своей далеко не смелого. На мой взгляд, вывод тут напрашивается
только один: непомерная гордыня и жажда славы на время пересилили в
Петре Яковлевиче все — даже инстинкт самосохранения. 
Еще в 1837
году Чаадаев написал статью ?Апология сумасшедшего?, которая оказалась
по существу его самохарактеристикой. Пафос статьи сводится к лакейскому
восхвалению ?правительства, одушевленного самыми лучшими намерениями?,
?здравого смысла наших государей? и их ?энергичной воли?. Осознал мудрый
философ, от кого и только от кого зависит его благополучие, и стал
клясться в верности — не Отечеству, не народу, а только власти.

 

1. Сочинение формально адресовано Е.Д.Пановой — одной из поклонниц автора, писавшей ему ?мировоззренческие? письма. 
2. Друзья Пушкина / Переписка. Воспоминания. Дневники. М., 1986. Т. 1. С. 500.
3. Там же. С. 501-502.
4. Там же. С. 502-503.
5. Там же. С. 504-505.
6.
Жихарев М.И. Докладная записка потомству о Петре Яковлевиче Чаадаеве //
Русское общество 30-х годов ХIХ века: Люди и идеи / Мемуары
современников. М., 1989. С. 101-102.
7. Там же. С. 102-103..
8. Гершензон М.О. Грибоедовская Москва. П.Я.Чаадаев. Очерки прошлого. М., 1989. С. 89-90.
9. Чаадаев П.Я. Сочинения и письма. В 2-х т. М., 1914. Т. 2. С. 54. (Подлини по-французски.)
10. Жихарев М.И. Докладная записка потомству… Русское общество 30-х годов XIX века. М., 1989. С. 80.
11. Там же. С. 75-76.
12. Там же. С. 76.
13. Там же. 
14. Там же. 
15. Там же. С. 115-116.
16. Там же. С. 117.
17. Там же. 
18.
Чаадаев П.Я. Философические письма, адресованные даме. Письмо первое //
Русское общество 30-х годов ХIХ века. С. 128-129.

 
istanbul escort aksaray escort arnavutköy escort ataköy escort avcılar escort avcılar türbanlı escort avrupa yakası escort bağcılar escort bahçelievler escort bahçeşehir escort bakırköy escort başakşehir escort bayrampaşa escort beşiktaş escort beykent escort beylikdüzü escort beylikdüzü türbanlı escort beyoğlu escort büyükçekmece escort cevizlibağ escort çapa escort çatalca escort esenler escort esenyurt escort esenyurt türbanlı escort etiler escort eyüp escort fatih escort fındıkzade escort florya escort gaziosmanpaşa escort güneşli escort güngören escort halkalı escort ikitelli escort istanbul escort kağıthane escort kayaşehir escort küçükçekmece escort mecidiyeköy escort merter escort nişantaşı escort sarıyer escort sefaköy escort silivri escort sultangazi escort suriyeli escort şirinevler escort şişli escort taksim escort topkapı escort yenibosna escort zeytinburnu escort porno 1080p porno izle 4k porno izle 720p porno izle abella danger alman alman porno alman porno izle aloha tube porno amatör amatör porno amatör porno izle anal anal porno anal porno izle arap porno asa akira porno asyalı porno bangbros porno bangbros porno izle banyoda sikis başörtülü porno beeg porno izle beyaz tenli porno izle biseksuel porno izle bisexsuel porno brandi love porno brazzers brazzers porno izle canli porno canli porno izle çinli porno çinli porno izle ensest porno ensest porno izle ensest seks erotik porno erotik porno izle esmer porno esmer porno izle etek altı fake agent fake taxi fake taxi porno fantazi pornoları fantezi porno izle fetiş porno fetiş porno izle fetish fransız porno fransız porno izle full hd hg porno izle gangbang porno genç kız porno izle genç kız sikişi genç teen porno izle gizli çekim porno gizli çekim pornosu grup pornosu grup porno grup porno izle hd pornolar hd porno hd porno izle hemşire porno hemşire pornosu hizmetçi porno hizmetçi porno izle ingiliz porno japon pornoları japon porno kızlık bozma kızlık bozma porno izle konulu porno konulu porno izle koreli porno köylü pornoları kumral porno kumral porno izle latin pornoları latin porno latin porno izle lezbiyen pornoları lezbiyen porno lezbiyen porno izle lisa ann porno liseli pornoları liseli porno liseli porno izle manken porno manken porno izle masaj porno izle masturbasyon porno izle masturbasyon pornoları mature porno mia khalifa porno mia malkova porno milf porno izle mobil porno mobil porno izle öğrenci porno izle öğretmen porno izle okul porno izle olgun kadın pornosu olgun porno oral porno oral porno izle oral seks porna izle pornhub pornhub porno izle porno film izle porno indir porno izle porno resimler porno star porntube porno izle redtube redtube pornoları riley reid porno rokettube rus pornoları rus porno rus porno izle sakso blowjob porno izle sarışın pornoları sarışın porno sarışın porno izle sarışın pornoları sekreter porno shemale sikiş sikiş sikiş izle şişman porno siyahi pornoları suriyeli pornoları swinger porno tecavüz porno teen porn türbanlı pornoları türbanlı porno türk pornoları türk porno türk porno izle türkçe altyazılı porno türkçe altyazılı porno izle xhamster pornoları xhamster porno xhamster porno izle xnxx xnxx porno xnxx porno izle xvideos xvideos porno izle yaşlı porno yeşilçam porno izle youjizz youporn youporn porno izle zenci porno güvenilir bahis siteleri bahis siteleri casino deneme bonusu casino siteleri deneme bonusu para yatırma bonusu bahis siteleri casino siteleribahis sitesi para yatırma