Дирижабль «Норвегия» над Ленинградом. Апрель-май 1926 года

Весной 1926 года небольшая деревушка Сáлизи под Гатчиной стала местом настоящего паломничества. Десятки тысяч советских людей от школьников и красноармейцев до рабочих, крестьян и партийных функционеров спешили сюда, чтобы посетить старый эллинг, построенный еще до Первой мировой войны1. На целых три недели, с 15 апреля по 5 мая, он стал прибежищем для дирижабля «Норвегия».

Небесный странник в Сализи

Воздушный корабль был создан в 1924 году известным итальянским инженером Умберто Нобиле, летал в составе королевских ВВС, а затем куп-лен Норвежским воздухоплавательным обществом для первого в истории межконтинентального перелета через Северный полюс на Аляс-ку, о котором давно мечтал Руал Амундсен. Теперь дирижабль перегоняли из Рима на архипелаг Шпицберген. Оттуда, взяв на борт самого знаменитого полярника, американского спонсора Линкольна Элсуорта и других членов экспедиции, он под управлением Нобиле должен было стартовать в неизвестность.

Весной 1925 года Амундсен уже пытался добраться до Северного полюса на двух гидросамолетах. Наша страна помогла в подготовке той экспедиции, предоставив картографические материалы, лоции северных морей и данные своих метеостанций. За дерзкую вылазку полярник и его спутники едва не заплатили своими жизнями: у 88‑й параллели им пришлось совершить посадку во льдах, один самолет был потерян, и выбраться из ловушки удалось с огромным трудом.

Терпеливо дождавшись очереди, посетители группами тихо входили в эллинг, чтобы осмотреть необычный аппарат и выслушать короткий рассказ экскурсовода, после чего так же тихо удалялись, поражая своей дисциплинированностью экипаж корабля. Самым важным гостям пояснения давал командир воздушного судна полковник Нобиле.

По пути из Рима в СССР дирижабль останавливался в Англии на королевской авиабазе Пулхэм, а затем в Осло. На первый взгляд «крюк» в Гатчину может казаться странным, но объясняется он просто. Первоначально намеченный маршрут проходил из Пулхэма сразу на Шпицберген вдоль западного побережья Норвегии. Однако метеорологи предупредили: здесь на пути возможны сильные штормы, и лучше обойти Скандинавский полуостров с другой стороны, по условной линии Ленинград — Мурманск.

К тому же новые хозяева, норвежцы, пожелали, чтобы дирижабль, шедший под флагом их страны, отклонился к востоку и посетил Осло, представ перед столичной публикой и получив благословение короля Норвегии. Тогда‑то в штабе экспедиции и вспомнили о царской воздухоплавательной базе под Петербургом.

«Меня поразили размеры книжных магазинов»

Эллинг в Сализи не только подходил по размерам, но и располагался ближе к Шпицбергену, чем все остальные имевшиеся в Европе. Здесь в надежном укрытии можно было спокойно проверить все узлы и детали корабля, провести ремонт, пополнить запасы топлива и газа, дать отдых экипажу. Город на Неве был крупнейшим мировым научным центром, а значит,
экспедиция могла рассчитывать на консультации ведущих специалистов по метеорологии и географии полярных стран. Лучшего места для последней стоянки перед броском в Арктику было не найти.

Вопрос о пролете через СССР первым делом был задан советским дипломатам в Риме. Те доложили в центр, Москва дала зеленый свет, и в январе 1926 года Нобиле приехал в Ленинград, чтобы на месте изучить возможности для остановки и обсудить условия. К нему присоединился прибывший из Норвегии премьер‑лейтенант флота Ялмар Рисер-Ларсен, соратник Амундсена и его заместитель по экспедиции.

«Я прибыл в Ленинград серым, дождливым днем в середине зимы. Вид этого огромного города — безлюдного, унылого, его полуразрушенные дворцы, всё еще сохранявшие следы былого великолепия, его бедно одетые жители с лицами, изможденными долгими страданиями, огромное количество нищих — все это произвело на меня печальное впечатление. Но четыре месяца спустя, когда я вернулся на дирижабле, все было иначе: город казался менее пустынным, люди были счастливее, а их бедность — менее бросавшейся в глаза. В обоих случаях меня поразили количество и размеры книжных магазинов и аптек».

Умберто Нобиле 2

В сопровождении Георгия Зиновьева, начальника ВВС Ленинградского военного округа, гости 24 января осмотрели эллинг и нашли, что он нуждается в серьезном ремонте. Кроме того, для приема дирижабля требовались сотни три крепких людей, которые составят причальную команду, а также бензин, масло и водород для дозаправки плюс оборудование и материалы для ремонта корабля, если он понадобится.

Дело государственной важности

Далее аэронавты отправились в Мос-кву, где пробыли с 25 по 27 ян-варя. Вместе с итальянским послом Гаэтано Манцони они посетили замнаркома иностранных дел Максима Литвинова, который пообещал экспедиции всяческое содействие. На встрече 27 января начальник ВВС Красной Армии Петр Баранов уже вполне твердо гарантировал, что советское правительство возьмет на себя ремонт эллинга, прием и снабжение дирижабля всем необходимым, будет поддерживать с ним радиосвязь, а также обеспечит экспедицию сводками погоды с метеостанций Балтики, арктического побережья, Сибири и Дальнего Востока3.

Перед отъездом Нобиле выступил с лекцией о предстоящей экспедиции в старинном особняке Чертковых на Мясницкой улице, где в то время размещался «Клуб красных директоров», объединявший хозяйственников‑коммунистов, в заключение поблагодарив СССР за проявленное дружеское отношение. Позже и он, и Рисер-Ларсен вспоминали, что русские в тот приезд приняли их со всей возможной доброжелательностью4, 5.

Очевидно, что дружелюбное внимание, прием визитеров крупными руководителями и гарантии содействия были не просто проявлением гостеприимства, но и следствием решения, принятого на самом высоком уровне. Пожалуй, Стране Советов впервые предлагали участвовать, хотя бы и косвенно, в масштабной экспедиции, за подготовкой которой следил весь мир, а результатом могло стать крупнейшее географическое открытие6.

Партнерство в этом проекте позволяло расширить научные и культурные связи, улучшить имидж и усилить позиции на международной арене, что было весьма важно для страны, которая в то время едва начала выбираться из международной изоляции.

Кроме того, советские инженеры и военные получали возможность близко изучить одно из последних достижений мировой воздухоплавательной техники. Надо думать, Москва отнеслась к вопросу со всей серьезностью.

«Фашистский» дирижабль в советском небе

У ситуации имелся пикантный политический аспект: воздушный корабль сконструировали и построили в Италии. Несмотря на то, что он уже был продан и нес норвежский флаг, итальянцы не уставали публично подчеркивать, что создание воздушного судна и его подготовка для экспедиции — их заслуга. Это было частью игры Муссолини, который таким образом «бронировал» за Италией долю лавров, причитавшихся в случае успеха предприятия.

На носу гондолы находилось название римского военного завода‑изготовителя, начертанное по‑итальянски7, и большая эмблема с древнеримской ликторской фасцией (fascio littorio) — символом, который прочно ассоциировался с партией итальянских фашистов и режимом Муссолини. Наконец, сам Нобиле, командир корабля, носил погоны полковника итальянских (то есть фашистских) инженерных войск.

Фашизм в СССР официально осуждали. Советские идеологи определяли его как «контрреволюционную организацию буржуазии», «кулак, долженствующий гулять по спине рабочего класса», и т. п. Не одобрялась в целом и политика итальянского правительства. В газетах исправно освещали его неблаговидные шаги, направленные против рабочих, профсоюзов, прессы, оппозиции, включая компартию, а самого дуче карикатуристы изображали мрачным злодеем, реакционером, непременным участником антисоветского «концерта» европейских держав.

Однако пропаганда и реальность — разные вещи. Италия и Советский Союз строили двусторонние отношения на чисто прагматических началах. У стран были все предпосылки, чтобы стать почти идеальными парт-нерами: итальянцы производили высокотехнологичную промышленную продукцию, а Страна Советов остро нуждалась в современной технике и в ответ была готова рассматривать поставки стратегического сырья — нефти, угля, железа, которое требовалось Италии для экономического развития. Намечалось выгодное сотрудничество и по военно‑техничес-кой линии. Поэтому такие мелочи, как идеологические противоречия и «фашистское происхождение» дирижабля, были отброшены.