Узнавание Москвы, ее познание — процесс долгий, кропотливый, сложный. Он предполагает изучение не только трудов нескольких поколений исследователей, но и новых находок, обретенных в результате проводимых в самом сердце столицы раскопок. Только за последние десять с небольшим лет археологические музейные коллекции города пополнили около 90 тысяч артефактов, обогативших наши представления о быте и профессиях москвичей прежних эпох, а порой уточняющих даже биографии известных горожан. Богата Москва и архитектурными достопримечательностями… Словом, можно читать и перечитывать десятки москвоведческих работ, годами бродить по улицам и переулкам Первопрестольной — и всякий раз вновь и вновь заново открывать для себя этот удивительный мир под названием Москва. Однако у каждого из нас она — своя, у каждого есть в ней дорогой его сердцу уголок, а то и целое пространство. Так, наш многолетний автор Д. П. Дроздов облюбовал Замоскворечье, а И. Б. Томан и вовсе вышла за пределы Садового кольца — на страницах «Московского журнала» совершает увлекательные прогулки с читателями по Северо-Восточному и Восточному округам столицы. В прошлом номере, например, это была долина забытой сейчас реки Нищенки.

Своя Москва есть и у меня.

Конец 1960‑х годов. Еще отсутствует на карте метрополитена станция метро «Пушкинская», а зданию газеты «Труд» (бывший Конторский дом издателя И. Д. Сытина. 1904. Архитектор А. Э. Эрихсон, инженер В. Г. Шухов) только предстоит передвижка на несколько десятков метров по улице Горького (Тверской) в сторону площади Маяковского. Располагавшийся на первом этаже здания гастроном старожилы именовали «Правдой», поскольку в послереволюционные годы главная газета страны печаталась именно здесь. На кухне нашей коммуналки в Южинском переулке (нынче опять — Палашевский) можно было услышать: «Купил хлеб сегодня не у Елисеева (имелся в виду Елисеевский гастроном), а в “Правде”», «Сходил в “Правду” за зеленым сыром» (такого цвета порошок в пакетиках казался тогда настоящим лакомством).

В самом начале Тверского бульвара первые этажи невысоких зданий занимали в основном общепитовские заведения — кулинария, например, из которой до памятника Пушкину по утрам долетал запах подгоревшего молока. Чуть выше, в полуподвальчике, — шашлычная «Эльбрус», о которой литератор В. Е. Субботин в книге «По краю земли» писал, что в разные годы она называлась по‑разному: «То “Эльбрус”, то “Роза”, то “Казбек” — в зависимости от того, думаю, кто был на месте директора. Каждый из них, этих директоров, приходя на место другого, давал свое название». Я помню «Эльбрус», где в густом табачном дыму среди запахов шашлыка и цыпленка табака за соседним столиком Николай Рубцов с кем‑то жарко спорил о поэзии — на составе посетителей сказывалась близость Литературного института…

В динамично развивающемся городе, тем более со столичными функциями, потери неизбежны. Все эти дома и домики, хранившие очарование старой Москвы, были снесены как «не имеющие исторической ценности». В самом деле? Да и не всегда на их месте появлялось что‑то равноценное. Мы с болью наблюдали за сооружением на Тверском бульваре театра имени Горького (архитектор В. С. Кубасов). Его темный фасад по мере продвижения строительства все более контрастировал с окружением. Здание казалось тогда, да и сейчас представляется чужаком, случайно здесь появившимся (кстати, острые на словечки москвичи сразу же метко прозвали его «кубасовским тортом»).

Повторимся: развивающийся город неизбежно что‑то теряет. Если человек помнит аристократичную Никольскую и именно она — его Москва, ему больно видеть любимую улицу, запутавшуюся в сетях гирлянд и фонариков. А вот молодое поколение москвичей и гости столицы чувствуют себя на Никольской вполне комфортно. Жизнь не стоит на месте. Тем более важно изучать город в потоке времени, в контексте «было» — «стало», что мы и намерены делать, открывая в этом номере рубрику «Москва: шаг за шагом».