В Центральном государственном архиве Москвы хранится дело, начатое 16 июня 1840 года (Ф. 17. Оп. 5. Д. 1577):

«По предложению Г. Военного Генерал Губернатора

О учинении распоряжения, чтобы старообрядец крестьянин Г. Жеребцовой Кирила Федоров Капустин, делавший угрозы крестьянину Иванову, перешедшему из раскола в православие, — из вотчины в Москву отпускаем не был.

Г. Московский Обер Полицмейстер сего числа донес мне, что крестьянин Московской Губернии Богородского Уезда Г. Мусина-Пушкина Андрей Иванов объявил полиции, что он изъявил желание на переход из раскола в православие, на что получил соизволение Московскаго Митрополита Филарета, а 10‑го сего месяца крестьянин Богородского уезда Г-жи Жеребцовой Кирила Федоров Капустин, 74 лет, старообрядец, встретив его в Москве и узнав о его намерении, начал ему делать разные угрозы, о чем он счел долгом объявить. Предписав Г. Обер Полицмейстеру Капустина немедленно выслать из Москвы через Земскую полицию в вотчину и впредь сюда не впускать, я прошу Ваше Превосходительство сделать зависящее от Вас распоряжение, чтобы Капустин из вотчины отнюдь сюда отпускаем не был.

Московский Военный Генерал Губернатор кн. Голицын».

В документе упомянут один из самых больших уездов Московской губернии — Богородский. Немногие знают, что юг Богородского уезда составлял уникальную историко‑культурную область, называемую Гуслицами, — обширный старообрядческий регион Центральной России, включающий в себя несколько десятков селений. Крупнейшие из них — сёла Ильинский Погост, Слободищи, Шувое, деревня Куровская. Прежде всего Гуслицы славились своей книжной традицией — именно здесь изготавливали широко бытовавшие в среде приверженцев протопопа Аввакума богослужебные книги — Минеи, Октоихи, Триоди и другие. Гуслицкая книга имела собственный уникальный стиль, который легко узнать по растительному орнаменту заставок и буквиц с ярким сочетанием цветов — желтым, синим, красным. В Гуслицах получили распространение и другие церковные ремесла — выделка предметов меднолитой пластики (кресты, иконы, складни и прочее), в ряде селений (деревни Анциферово, Костино) — местная иконопись. Гуслицкие легенды гласят, что якобы именно сюда при Петре I бежали опальные стрельцы, а густые леса давали приют различным преступникам и беглому духовенству из разных уголков России. Есть и свои локальные традиции: так, гусляки кладут на могилки умерших родственников камешки. В соседних с Гуслицами регионах, где тоже проживали старообрядцы, — Гжели и Вохне, подобного массового обычая не зафиксировано. Изучением и сбором полевого материала о традиции намогильных камней в Гуслицах и Центральной России занимается в настоящий момент этнолог, доктор исторических наук Дмитрий Вячеславович Громов.

23 апреля 2023 года автор статьи посетила кладбище в гуслицкой деревне Смолёво, чтобы подробно изучить традицию класть камень на захоронение.

Смолёво — поселение старообрядческое, с ярко выраженной старообрядческой культурой. Само основание деревни, по легенде, связывают с пятью братьями Соколовыми, пришедшими «из Литвы». Приход братьев из соседнего государства можно связать с «выгонкой» (высылкой) старообрядцев из пределов Речи Посполитой в XVIII веке. Часть их тогда оказалась в цент­ральной части России, в том числе в Гуслицах, но само селение было известно еще в XVI столетии. В деревне сохранились старинные дома, богато украшенные резьбой, а также выстроена старообрядческая часовня во имя Покрова Пресвятой Богородицы.

Красная горка 2023 года выдалась солнечной. На кладбище пришло довольно много народу: несмотря на то, что укоренившаяся в советское время традиция посещать кладбище на Пасху еще крепка, значительная часть местных жителей навещает могилы именно в этот день.

На Фомино воскресенье, получившее в народе название Красная горка, крестьяне ходили на кладбища и «угощали» почивших гостинцами, поминая их. Писатель и автор работ о русском фольклоре А. А. Коринфский (1868–1937) отмечал: «А в то время, как по Красным горкам за деревенскими околицами происходит все это (веселье. — А. З.), на погостах‑кладбищах отводится место совсем иному. Там начинается с этого дня “радованье” покойников. Туда, под сень безымянных крестов, сходятся потерявшие детей матери, вдовы и сироты — плакать‑причитать о своих дорогих, обездоливших их на этом свете покойниках. По могилкам расставляются оставшиеся от пасхальных столований снеди‑пития, раскладываются крашеные яйца. С этого дня чуть ли не всю неделю, с утра белого до темной ноченьки, кишмя кишат кладбища народом, угощающимся в честь‑память своих покойничков».

Первой среди тех, с кем автору статьи довелось пообщаться на кладбище, была пожилая (около 75 лет) женщина. Я старалась задавать вполне конкретные вопросы: почему клали камешек на могилку, что связывают с этим обычаем и как широко он бытовал.