Вид Кремля из-за Москвы-реки от Каменного моста. 1839 год. Старый Императорский дворец уже разобран, новый еще не построен

«На седьмой день после отъезда из Киева мы приблизились к сожженной и восстановленной столице царей, златоглавой Москве, святой Москве, русскому Иерусалиму, священному, любимому Богом и дорогому сердцу всякого русского городу» — эти строки написал без малого два века назад не отечественный экзальтированный патриот, а заезжий иностранец с далекого континента, гражданин Соединенных Штатов Америки.

Д. Л. Стефенс (Stephens) происходил из респектабельной семьи, получил солидное юридическое образование в Колумбийском университете, пробовал себя на дипломатическом поприще, но истинное призвание обрел в путешествиях, неутомимых поисках новых знаний и впечатлений. Увиденным, услышанным и пережитым он щедро делился с публикой на страницах своих сочинений. Крылатое выражение «Via est vita» — «Дорога — это жизнь» — стало его девизом.

Маршруты Стефенса пролегали по Америке и Европе, он побывал в Греции, Турции, на Ближнем Востоке. В центральноамериканских джунглях полуострова Юкатан открыл следы древней цивилизации майя. Среди самых ярких эпизодов жизни Стефенса и сюжетов его сочинений — путешествие летом 1835 года в Россию — страну тогда еще мало известную широкой американской публике, экзотическую, овеянную слухами и легендами, порой нелепыми и фантастическими, но вызывавшую интерес как держава — победительница Наполеона. Исколесив в дилижансах, тарантасах, возках тысячи верст по необъятной империи от Одессы до Петербурга и далее до Варшавы и австрийских владений, американец увидел много городов, селений и достопамятных мест, общался со множеством людей. И хотя он ни слова не знал по-русски, почти всегда находились собеседники, говорившие на известных ему языках. Помогали и природная коммуникабельность, и взятые в дорогу карты и путеводители.

Записки Стефенса увидели свет в Нью-Йорке в 1838 году под заглавием «Случаи из путешествий по Греции, Турции, России и Польше». Книга приобрела популярность, стала классикой жанра. Но только в 2018 году ее главы, касающиеся России и Польши, вышли на русском языке¹. Теперь не только специалисты, но и рядовые читатели, неравнодушные к отечественной истории, могут взглянуть на русскую жизнь николаевской эпохи глазами иностранного наблюдателя.

Взгляд со стороны, впрочем, не гарантирует объективности и беспристрастности повествования. Стоит вспомнить другого вояжера, куда более знаменитого, посетившего Россию всего четырьмя годами позднее Стефенса, — маркиза Астольфа де Кюстина, чей закамуфлированный под путевые записки памфлет не только поспособствовал идеологическому обоснованию антироссийского альянса европейских держав, но и стал своеобразным манифестом русофобии на все времена. Французский аристократ вынес приговор увиденной им стране: «Правительство, ни перед чем не останавливающееся и не знающее стыда, скорее страшное на вид, чем прочное на самом деле. В народе — гнетущее чувство беспокойства, в армии — невероятное зверство, в администрации — террор, распространяющийся даже на тех, кто терроризирует других, в церкви — низкопоклонство и шовинизм, среди знати — лицемерие и ханжество, среди низших классов — невежество и крайняя нужда. И для всех и каждого — Сибирь. Такова эта страна, какою ее сделала история, природа или Провиденье»². Подобные пассажи призваны были создать в общественном мнении Европы, прежде всего Англии и Франции, образ экзистенциального врага, низвергнуть «деспотическую полуазиатскую» Россию с пьедестала ведущей мировой державы, на который ее вознесла победа над Наполеоном.

Старинных и новейших предубеждений относительно Российской империи и населявших ее народов не был чужд и Стефенс. Воспитанный на идеалах Просвещения и американской революции, воспринявший западные культурно-идеологические штампы, он предпочитал республиканскую форму правления монархии, осуждал крепостное право (как и рабство в собственной стране), раздел Польши, где недавно царские войска подавили грозное восстание. Но опытный путешественник привык больше верить своим глазам и ушам, чем прочитанному и пересказанному. К тому же над Стефенсом не довлел политический заказ — отношения России и США после заключения в Петербурге первого торгового договора между ними (1832) находились на подъеме, в американском обществе возрастал интерес к державе, чьи владения тогда распространялись и на Северную Америку...