Поиск

Мои отцы

Мои отцы

Истребитель ЛаГГ-3


Истребитель Ла-5

Два воина Великой Отечественной.

Мой отец — Николай Леонтьевич Павлов — родился в 1898 году и, рано вступив в ряды Коммунистической партии, всю свою дальнейшую жизнь посвятил партийной работе. Его, как правило, посылали на самые трудные участки этой работы. Мама рассказывала, что до войны мы некоторое время проживали под Москвой в Ростокино — туда отца направили заведовать огромной Ростокинской базой снабжения для борьбы с открывшимися на ней крупными хищениями. Отличаясь кристальной честностью, того же он неукоснительно требовал и от подчиненных.

Николай Леонтьевич ушел на фронт в самом начале Великой Отечественной войны. Служил помощником командира роты по политической части — политруком. Несмотря на уже солидный возраст, звание имел скромное — старшина. 15 февраля 1943 года получил медаль «За отвагу». В наградном листе написано: «Его боевой подвиг состоял в том, что во время нахождения полка в обороне он дважды отражал разведку немцев, истребляя их перед передним краем обороны. Много работал по воспитанию бойцов в роте».

А через месяц — 19 марта — отец погиб в тяжелом бою у деревни Чащи под Ельней на Ржевско-Вяземском направлении. Это направление немцы рассматривали как трамплин для наступления на Москву. Там сосредоточились огромные силы, поэтому сражения носили особенно ожесточенный характер. Зимняя кампания длилась с середины ноября 1942 по конец марта 1943‑го. Ценою многих жизней советских воинов, в том числе и моего отца, врага удалось остановить. Имя Н. Л. Павлова увековечено в памятном альбоме города Ельни (№ 729 по братской могиле № 5 в деревне Замошье Ельнинского района).

Помню я его плохо — слишком была мала, когда перед уходом на фронт отец провожал нас с мамой в эвакуацию. Вспоминаю сильные отцовские руки, которыми он поднял меня в последний раз над головой, завернутые до локтя рукава белой рубашки… Больше мы не виделись.

Мама рассказывала, как ждала писем с фронта, а они почти не приходили в Пензенскую область, где мы с ней жили в эвакуации. Однажды она застала нашу «кормилицу» — козу Катьку — за дожевыванием треугольника фронтового письма, доставленного, наверное, почтальоном в наше отсутствие. Побежала к соседу и со слезами умоляла его зарезать козу, надеясь успеть прочитать долгожданное послание до того, как бумага переварится в козьем желудке. Конечно, сосед резать козу отказался…

Очень редко получал мамины письма и отец, хотя та писала ему регулярно. Свою сестру, оставшуюся в Москве, он просит: «Напиши Любаше, что я не получил ни одной весточки от нее с тех пор, как выехал из Москвы»; «Я очень скучаю по Любаше и Ниночке и поэтому устаю. Хоть бы она что-нибудь мне черкнула и хоть бы одно письмо дошло до меня!» Но выпадали и счастливые минуты: «У меня большая радость — от Любаши получил сразу 3 письма. Как бы хотелось посмотреть на нее и Ниночку! Но это желание придется отложить на долгое время. А сейчас нужно напрячь все силы, чтобы поскорее разгромить врага, и мы их напрягаем, приближая спокойную жизнь в нашей Родине. Враг будет разбит — наше дело правое».

О том, как тяжело ему приходилось, видно из следующих строк, адресованных сестре: «Пишу тебе, а глаза не видят — закрываются. Двое суток не спал»; «Ты, Соня, беспокоишься обо мне. Не беспокойся! Мне везде хорошо, только вот хлеба немного не хватает. Аппетит явился волчий, ну ничего, как-нибудь приучу свой желудок укладываться в то, что положено. А вернемся с победой — сделаем на радостях пельмешков!»

27 августа 1942 года отец сообщал: «Соня, возможно, в Москву поедет мой командир. Я недавно получил паек и смогу послать тебе с ним килограммов 5 картошки, 4 селедочки и 2 кусочка сахару. Он должен быть в Москве числа 1 или 2 сентября. Мы скоро едем на передовую. Здесь с фронтом положение прочное. Под Вязьмой враг отступил, и мы взяли несколько населенных пунктов. Хлеб и трава стоят в поле нескошенными — все население паразит угнал в Германию. В поселках нет ни одной живой души. Наверное, урожай придется убирать нам, т. е. Красной армии. А урожай хороший, если будет стоять погода. Пропасть хлебу не дадим. Враг отступал в спешке, оставил все в целости, даже некогда было сжечь дома! Ну, Соня, целую тебя. С победой вернусь домой! Коля». И снова: «От Любаши давно нет писем, очень скучаю о них. Как бы хотелось взглянуть на нее и Ниночку — она, наверное, теперь большая. Придется ли увидеть их — не знаю».

Не пришлось! Я помню, как плакали мама и тетя, получив похоронку.

…На том поле, где в мартовскую распутицу 1943 года погиб отец, я побывала в июне 1992‑го. Стоял тихий солнечный день, поле сплошь покрывал цветущий синий люпин с редкими более высокими включениями люпина белого; при дуновениях ветра казалось: по синим волнам плывут белые лебеди. И трудно было представить, что почти полвека назад здесь грохотали орудийные залпы, грязный снег пятнала кровь и всюду царила смерть…

* * *

Через год после Победы моя мама встретила хорошего человека — доброго, скромного, немногословного, прошедшего войну. Так у меня появился второй отец — Дмитрий Иванович Гонцов. За 47 лет, прожитых рядом с ним, я ни разу не почувствовала себя неродной дочерью. Со всеми проблемами — и детскими, и взрослыми — я обращалась к нему, неизменно встречая сочувствие и поддержку. Охотно помогал Дмитрий Иванович и другим людям — не дожидаясь просьб; если видел, что человек нуждается в помощи, без лишних слов оказывал ее. Так, молодому соседу по даче он помогал строить дом, а соседке, у которой умер муж, — делать тяжелую работу по хозяйству. Все это, разумеется, бескорыстно. Христианином себя не называл, но любил ближнего истинно по-христиански.

В октябре 1948 года родился брат. Помню, каждый вечер, пока мама делала домашние дела и подрабатывала шитьем, мы втроем — отчим с маленьким сыном на руках и я — отправлялись на прогулку по набережной Москвы-реки от Каменного до Крымского моста. Отчим бережно нес маленький сверток с братцем. Коляски не было, как и всего остального в послевоенной Москве — продуктов, промтоваров, электричества. Набережные практически не освещались. И вот по вечерам отчим приходил с работы, мы быстро ели, если имелось что поесть, и шли гулять по пустой темной набережной.

Мой отчим — когда-то скромный деревенский паренек с семилетним образованием — тем не менее в свое время выбрал себе элитную «небесную» профессию: окончил Авиационную школу пилотов первоначального обучения в Телави, затем — Батайское военно-авиационное училище имени А. К. Серова, после чего в августе 1943 года был направлен в 863-й истребительный авиационный полк 1‑й воздушной армии. Главной задачей летчика-истребителя являлось обеспечение действий наших штурмовиков по уничтожению техники и живой силы противника — прикрывать их от немецких истребителей и поражать вражеские огневые точки ПВО. Летал отчим на самолетах ЛаГГ-3 и Ла-5. Штурмовики не несли потерь, если рядом в небе находился Д. И. Гонцов. В сентябре 1943 года он награждается орденом Красной Звезды. Вот выдержки из наградного листа:

«22 сентября 1943 г. при сопровождении и прикрытии ИЛ-2 в составе 4 ЛАГГ-3 в районе ТЕМРЮК, снижаясь до бреющего полета, штурмовал огневые точки противника, чем создал возможность штурмовикам выполнить задание без потерь.

В этот же день при сопровождении и прикрытии ИЛ-2 в составе 2-х ЛАГГ-3 в районе ТЕМРЮК вел воздушный бой с 4-мя МЕ-109. Умелыми действиями, проявляя подлинный героизм, тов. ГОНЦОВ сбил МЕ-109 (остальные МЕ-109 вышли из боя), чем обеспечил возможность штурмовикам выполнить боевое задание без потерь и своему ведущему — сфотографировать результаты работы штурмовиков.

Тов. ГОНЦОВ — бесстрашный летчик, в бою показал высокое мастерство и отличное выполнение боевого задания. За успешное выполнение боевого задания по сопровождению и прикрытию штурмовиков, проявленный героизм, бесстрашие в воздушных боях и лично сбитый самолет противника удостоен правительственной награды — ордена “Красная Звезда”»…

 
Vdcasino Mariobet Gorabet Nakit bahis Elexbet Trbet Betpas Restbet Klasbahis Canlı Bahis Siteleri Canlı Bahis Siteleri artemisbet truvabet hacklink Shell Download