Поиск

Изба

Над большой дорогой с краю села, на косогоре, стояла изба. С тех пор как война вошла в среднюю полосу России, каждый вечер в избу шли ночевать с дороги военные люди. В ноябре готовилось большое наступление. Войска двигались к фронту безостановочно: артиллерия, пулеметы на вьюках, двуколки с минометами, танки. Пехота шла ходким шагом, с тем русским здоровьем, которому нипочем в пути и снег по колено, и вьюга, слепящая глаза. Но к вечеру кони задыхались. Свет фар блуждал по снегу, ища колею. Ветер и тьма гнали людей под крышу.
В избу входили ослепшие от вьюги, в набухших полушубках, с промокшими варежками, в заиндевевших шапках. Приходили и в хромовых сапогах, которых никак не просушить за ночь.
Хозяйки посыпали земляной пол желтым песком, изба была так чиста, что никто не лез в нее, не обметя метелкой валенки в сенях. С темнотой окна запирались ставнями. Старуха нарубала еловых веточек три-четыре охапки, совала их в печку, и по ним бежали веселые смолкие огоньки. За окнами шумела фронтовая дорога, слышались приглушенные сугробами голоса и нытье буксующей машины; там были свет фар, ветер и снег. А изба — как дубовый дедовский шкаф. И каждый, пригревшись, пьянел от усталости. Доставали из мешков кто селедку, кто шпик, кто концент­раты. Фронт — рукой подать, люди становились дружней и отзывчивей.
То и дело в сенях стучала щеколда и слышался шорох метели. Ксения, бабкина невестка, знала уже, что где сушить: мокрый полушубок — боже сохрани на печку — прямо на земляной пол. А валенки и варежки — тесно в ряд на печи. Винтовки — в дальний угол, чтобы отпотели.
Каких только гостей не принимали хозяйки!
Один запомнился — злой.
— Мы, — говорит, — нынче перед вами, а завтра перед немцем.
А старуху не возьмешь на разные такие выражения: у ней-то у самой пятеро сыновей на фронте.
А один полночи на дворе простоял, караулил: заметил, что ребята из его полка по глупости солому по другим дворам растаскивают. Ксения вышла на разговор, испугалась, а он успокоил:
-Ничего, я так, покуриваю тут. Не сумлевайся. А то солому тащат у тебя, глупая баба. Свой-то воюет?
А еще один заскочил, так тот все хотел голову помыть снеговой водой, без мыла. Долго плескался, а потом у печки сушил рыжие, потемневшие от воды волосы, крутил самокрутку, жмурился.
- Откуда ты, милый? — спросила старуха.
- Из Кимр…
- Сапожник, стало быть…
- Коли Кимры, так уж сапожник! Нет, шлюзовый механик.
И старуха пожевала губами, как всегда, если чего-нибудь не понимала.
…Были бережливые и были щедрые. Бойцы не трогали утвари. Только и было убытку, что искрошили зеленую клеенку на столе, бог с нею… Боец сгоряча, с дороги, сахар стал рубить на столе. Давно ушел он и уж давно, наверно, на передовых, а память оставил. И каждый, кто ужинал за столом, спрашивал, разглядывая чистую клеенку:
- Верно, сахар рубил? Неосторожный какой, где ел, где кушал, а след остался…
А один ложку забыл. Старуха, подавая ее к горшку со щами, всегда приговаривала:
- А эту ложку ваш какой-то оставил… Тоже так-то, как вы, пришел: пусти на ночь.
На стене шли ходики и, может быть, от дальнего гула на Дону часто останавливались. Кто-нибудь из бойцов снова ставил их по своим часам. Под ногами ходил и обглаживался черный хозяйский кот, о нем бабка тоже знала, что рассказать: кто его брал на руки и в усы дул, кто рыбой кормил, а узбек затопал на него, прогнал от себя: кота не любит. И когда рассказывала про узбека, как он на кота по-своему заругался, то все смеялись.
А однажды черкес ночевал и стал свататься к невестке. Щеголял перед Ксенией, красовался, сам черный, осанистый такой.
- Иди за меня. У меня в горах дом каменный.
А тут подвернулся в ту ночь курносый какой-то, все возился со своими мокрыми портянками, стал он дразнить черкеса:
- Бывал я, — говорит, — в ваших местах. Брешешь ты — «каменный». Обыкновенно, кизячная сакля. Это тебе мнится, что каменный, потому — бабу увидел.
Но черкес сватался всю ночь, хвастал каменными домами, и на душе у него, видать, смутно было, и нужна была ему в ту ночь дружба. Позарез нужна. Подозвал к себе девочку, Ксеньину дочку, снял кольцо с руки, отдал девочке, подарил. Серебряное, с насечкой.
И хоть смеялись свекровь и невестка над тем, как черкес забежал погреться и от живого чуть не увел жену:
- Ишь, зять образувался, чудак… Свой уж там шестнадцатый месяц… Он сегодня здесь, а завтра кто его знает где, — но когда ушел черкес на рассвете, часто они его после вспоминали, вышучивали, обеим он им втайне по сердцу пришелся. И жалко было, что война всех угоняет.
Однажды остановился в избе генерал. Поснимали фикусы со стола, накрыли его чис­той скатертью и поставили свечи в медных литых подсвечниках. А на стене повесили большую карту, она висела рядом с Николой, чернеющим в тусклом серебре. Лицо у генерала было, как казалось старухе, хоть и строгое, но крестьянское, простое. Он сидел на высокой пос­тели, ногами не доставая до полу, беседовал с полковниками, и только запомнилось старухе, как он сказал о немцах:
- Я их на левом фланге чутьем чую, как, знаете, по тяжести ведро узнаешь в колодце… Пора начинать.
И как сказал генерал о ведре и колодце, так бабка перестала робеть, почему-то ясно представила себе крестьянскую мать этого генерала и его самого в детстве, вроде Андрюшки, и сделался он, несмотря на его карты и подсвечники, таким же военным постояльцем, как и другие, что занимали до него избу каждый вечер.
Уехал генерал, и снова к ночи наполнилась изба. Одни стаскивали с плеч мешки, другие разматывали портянки, щелкали затвором; кто-то сладостно тер коленку: «Рана мучает, видать, к снегу… Видать, потеплеет…» — и, видно, было привычно ему родниться через старую рану с ветром, что гонит снеговую тучку. Невзначай рассказывали о былых делах — кто с Брянского, кто из-под Ельни, кто из-под Невской Дубровки; сыновей бабкиных не встречали, но зато было столько трезвой, хозяйственной ненависти к немцам в неторопливых словах, что старая все равно радовалась, кивала да подливала каждому молока. А одного казаха даже в лоб поцеловала, когда он, сверкая белками, стал рассказывать, как заскочил в немецкий окоп: «Двенадцать перерезал- патрон не портил…».
-Сердешный ты мой, дома-то жена, поди, ждет…
В эту светлую минуту старухиной радости кто-то прислушался:
- Ставня хлопает… Это ты, гвардии Мухамеддинов, ставню завязывал?
Но старуха, улыбаясь, оправдала казаха:
— Если кто из военных, она всегда стучит, — у нас там особые секреты…
- Это что, — сказал пожилой красноармеец, обтиравший винтовку. — Вот в Серафимовиче-городе… Там совсем пустой город после немца. Жителей угнал… Не привязаны ставни во всем городе. Ночью ветер поднимается, хлопает во тьме, гремит, доски бормочут…
- Железо на крышах скрипит, — вкусно, будто с удовольствием, подтвердил сержант, который в углу жадно готовился к ночлегу, ползал по расстеленному полушубку и мял его кулаками, приговаривая: — Эх, и покатаюсь нынче всласть!..
Наступала ночь. Бормотали, всхрапывали, стонали. На дворе, на морозе — сквозь ставни видно — горел костер: это рачительный ездовой из татар не хотел войти в дом погреться, отойти от лошадей.
По ночам летели на бомбежку наши самолеты. Они всегда пролетали над самой избой, тревожили лошадей во дворе. И по ночам, кто не спал из бойцов, тот слышал, как вздыхала старуха и что-то похожее на молитву шептала вслед летчикам, чтобы ребята вернулись невредимые. Под утро и впрямь они возвращались: гудели моторы.
Так шло время. Непонятно было, сколько же там может фронт вместить. Новые волны идущих затопляли избу и двор, и не было никому отказа: ни веселым, ни грустным, ни скупым, ни щедрым, ни русским, ни татарам. Только уж если полным-полно и укладывать негде, а еще стучатся, — тут старуха не отворяет дверь:
- У нас военные… Полно, милый человек. Поищи у соседей. Нам ничто не стоит, да сам не отдохнешь и людям не дашь.
И укладывались спать обогретые сытые люди дружно и тесно, рядком на полу, а если кого знобило, того женщины клали на скамью, ближе к печке. Сами хозяйки, втроем с девочкой, спали на одной кровати.
Разговор затихал не сразу.
- На войне без претензии, — говорил один, подвертывая шинель под плечо.
- На войне безо времени известно, — спросонок глубокомысленно, но непонятно замечал другой.
А третьему, молодому, не хотелось спать, и он всю-то ночь задавал бабке вопросы «на искренность», все чего-то допытывался:
- Мать, а мать… Ты скажи мне, мать…
- Чего тебе, сынок?
- Ты скажи мне, мать… Ну, ночи не спать — это можно. Вон шоферы автобатовские рассказывали: трое суток совсем не спали. А тоже в мирное время были люди разборчивые и зарабатывали, верно, поболе моего… Мать, я о чем говорю: ну, ногу не пожалею… ну, за рукой не постою… отдам…
Мысль его билась, как птица крыльями, он что-то хотел высказать и все допытывался у старой женщины в спящей избе:
- Мать, а мать, ты скажи мне, мать…
- Ну, чего еще, спи, сынок.
- Мать… Ну, а жизнь отдать?.. А?.. Как в присяге: не жалея самой жизни. Как же это, мать?.. А зачем же тогда…
И старуха насторожилась, приподнялась на локте, вгляделась в молодого бойца, тос­ковавшего на полу. Она не очень-то вглядывалась в лица, чтобы не увидеть похожих на тех, на своих, а тут вгляделась. Но, видно, его доверчивое, вопрошающее, разумное лицо в свете слабого ночника успокоило ее. Она прилегла и, не видя парня, выговорила ему, как своим перед дорогой:
- Неужто же страх остановит, сынок?.. Не может того быть… А ты вот чем живи: как бы вред фашисту нанести, убить его, подлюгу… Это посильнее страху. Тут и головушка станет ясная, легкая. И она подскажет, милый, где лечь, а где вскочить, и куда стрелять, и кого колоть… И не пропадешь ты, сынок…
- Верно, верно. И я так думал, — просветленно шептал сынок.
И снова через минуту, словно напиться к прозрачному ключу, тянулся с полу к широкой кровати, шептал:
- Мать, мать!..
А под утро услышал боец рыдания и сперва не понял, а потом прислушался и догадался: это плакала молодая рядом со старухой, у самой стенки. И ему стало не по себе: верно, ей кто не пишет.
- Что? От мужа не слышно? — спросил он у старухи.
Но та хмуро приказала ему:
- Спи… Утро скоро…
И тут стало так тихо в избе, что Ксения перестала плакать, лежала, думала о многих вещах. Один из спящих скрипел зубами во сне, и этот звук был странно похож на то, будто высоко-высоко над избой летят и курлычут гуси.
Утром молодой паренек встал вместе со всеми, умылся, что-то искал в бумажнике — денег, что ли? — нет, достал фотографию. Долго писал на ее обороте, потом, не глядя на Ксению, сказал бабке:
- Я вам карточку подарю, вот написал надпись: «На память мамаше».
- Спасибо, сынок, — поклонилась бабка.
А он точно снеговой водой умылся, как тот рыжий тогда: уходил такой веселый, все шутки шутил, — сынок. И его фотография тоже оказалась в рамочке на стене рядом с карточками сыновей.
Но однажды в середине декабря никто не пришел ночевать. Хозяйки сидели у печной дверки, у огонька. И было в избе просторно, чисто и одиноко. Ставни подрагивали, хотя и хорошо привязанные: сильно били пушки.
Женщины помалкивали, понимали, что это от Дона началось большое наступление. Там они, милые, сейчас в огне купаются, кровью умыты: и генералы, и солдаты. И тот черкес с каменным домом, и узбек, что кота прогнал, и тот, что солому караулил, и тот глупый, молоденький — сынок… да и тот, кто клеенку изрезал… И наши там… Или еще где…
Бабка часто выходила во двор, будто дожидаясь кого-то, стояла у калитки. Всю ночь светились белые холмы, шли машины, поливая фарами дорогу. Коли так — пусть и в избе будет светло, и старуха растворила все ставни, а невестка ей не мешала — пусть делает, что хочет, не спится в такую ночь…
Ночью мороз стал набирать силу. На стекле окна он вывел пятнадцать серебряных витков, старуха пересчитала их, сидя у окна. Давно уже не было так тихо и одиноко в избе, и печь дышала мирным теплом.
И снова с чувством тревоги и радостного ожидания старуха вышла во двор. Так высоко она стояла на косогоре над опустевшей дорогой у порога избы, что, казалось ей, крикни — и голос полетит по всей земле, до Кимр, до казахской жены, до каменного дома черкеса в горах, и отзовутся все женщины в домах, и птицы в гнездах, и, может быть, станет слышно ее в тех неведомых, закоптелых и рябых сугробах, где воюют ее сыновья.

1943 г.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию

 
istanbul escort aksaray escort arnavutköy escort ataköy escort avcılar escort avcılar türbanlı escort avrupa yakası escort bağcılar escort bahçelievler escort bahçeşehir escort bakırköy escort başakşehir escort bayrampaşa escort beşiktaş escort beykent escort beylikdüzü escort beylikdüzü türbanlı escort beyoğlu escort büyükçekmece escort cevizlibağ escort çapa escort çatalca escort esenler escort esenyurt escort esenyurt türbanlı escort etiler escort eyüp escort fatih escort fındıkzade escort florya escort gaziosmanpaşa escort güneşli escort güngören escort halkalı escort ikitelli escort istanbul escort kağıthane escort kayaşehir escort küçükçekmece escort mecidiyeköy escort merter escort nişantaşı escort sarıyer escort sefaköy escort silivri escort sultangazi escort suriyeli escort şirinevler escort şişli escort taksim escort topkapı escort yenibosna escort zeytinburnu escort porno 1080p porno izle 4k porno izle 720p porno izle abella danger alman alman porno alman porno izle aloha tube porno amatör amatör porno amatör porno izle anal anal porno anal porno izle arap porno asa akira porno asyalı porno bangbros porno bangbros porno izle banyoda sikis başörtülü porno beeg porno izle beyaz tenli porno izle biseksuel porno izle bisexsuel porno brandi love porno brazzers brazzers porno izle canli porno canli porno izle çinli porno çinli porno izle ensest porno ensest porno izle ensest seks erotik porno erotik porno izle esmer porno esmer porno izle etek altı fake agent fake taxi fake taxi porno fantazi pornoları fantezi porno izle fetiş porno fetiş porno izle fetish fransız porno fransız porno izle full hd hg porno izle gangbang porno genç kız porno izle genç kız sikişi genç teen porno izle gizli çekim porno gizli çekim pornosu grup pornosu grup porno grup porno izle hd pornolar hd porno hd porno izle hemşire porno hemşire pornosu hizmetçi porno hizmetçi porno izle ingiliz porno japon pornoları japon porno kızlık bozma kızlık bozma porno izle konulu porno konulu porno izle koreli porno köylü pornoları kumral porno kumral porno izle latin pornoları latin porno latin porno izle lezbiyen pornoları lezbiyen porno lezbiyen porno izle lisa ann porno liseli pornoları liseli porno liseli porno izle manken porno manken porno izle masaj porno izle masturbasyon porno izle masturbasyon pornoları mature porno mia khalifa porno mia malkova porno milf porno izle mobil porno mobil porno izle öğrenci porno izle öğretmen porno izle okul porno izle olgun kadın pornosu olgun porno oral porno oral porno izle oral seks porna izle pornhub pornhub porno izle porno film izle porno indir porno izle porno resimler porno star porntube porno izle redtube redtube pornoları riley reid porno rokettube rus pornoları rus porno rus porno izle sakso blowjob porno izle sarışın pornoları sarışın porno sarışın porno izle sarışın pornoları sekreter porno shemale sikiş sikiş sikiş izle şişman porno siyahi pornoları suriyeli pornoları swinger porno tecavüz porno teen porn türbanlı pornoları türbanlı porno türk pornoları türk porno türk porno izle türkçe altyazılı porno türkçe altyazılı porno izle xhamster pornoları xhamster porno xhamster porno izle xnxx xnxx porno xnxx porno izle xvideos xvideos porno izle yaşlı porno yeşilçam porno izle youjizz youporn youporn porno izle zenci porno güvenilir bahis siteleri bahis siteleri casino deneme bonusu casino siteleri deneme bonusu para yatırma bonusu bahis siteleri casino siteleribahis sitesi para yatırma