Поиск
  • 07.07.2022
  • Труды и дни
  • Автор Наталья Леонидовна Зайцева, Олег Георгиевич Некрасов

Московские адреса Климента Аркадьевича Тимирязева

Московские адреса Климента Аркадьевича Тимирязева

17-й корпус РГАУ-МСХА


Петровская земледельческая и лесная академия

Историко-биографический очерк.

Имя Климента Аркадьевича Тимирязева (1843–1920) широко известно москвичам и гостям столицы. Всем знакомо название станции метро «Тимирязевская», немало людей ездят по Тимирязевской улице, более 100 тысяч человек проживают в Тимирязевском районе Москвы, на Полянке есть Детская больница № 20 имени К. А. Тимирязева. Это имя носят научные и учебные учреждения — например, Государственный Биологический музей (улица Малая Грузинская, 15), Институт физиологии растений РАН (улица Малая Ботаническая, 35), Российский государственный аграрный университет — Московская сельскохозяйственная академия (РГАУ-МСХА, улица Тимирязевская, 49). Но чем же конкретно знаменит Климент Аркадьевич? К сожалению, многие сегодня затрудняются дать ответ на этот вопрос. Кто-то скажет, что он ученый, как-то связанный с сельским хозяйством, а кто-то и ничего не ответит. Да, что-то в нашей жизни приобретается, узнается, а что-то, в том числе важное, забывается, теряется в бурном информационном потоке. Необходимо постоянно напоминать о личностях, внесших выдающийся вклад в научный и духовный потенциал нашего Отечества.

Как тонко заметил в свое время А. Н. Толстой, «у великих людей не две даты их бытия в истории, рождение и смерть, а только одна дата, их рождение». Климент Аркадьевич Тимирязев — великий русский ученый-естествоиспытатель, посвятивший свою жизнь решению одной из важнейших научных проблем фотосинтеза — проблемы превращения солнечной энергии в энергию химических связей органического вещества, что является основой всего живого на планете. Он нередко приводил в своих работах слова, высеченные на юбилейной медали к 50-летию Императорского Санкт-Петербургского университета: «Где высоко стоит наука, стоит высоко человек». Эту медаль ему вручили в день университетского юбилея в 1869 году — сейчас она хранится в Мемориальном музее-квартире К. А. Тимирязева (далее — ММТ; Романов переулок, 4, владение 2).

Будучи коренным петербуржцем и по рождению, и по многочисленной родне, Климент Аркадьевич более полувека прожил в Москве и по праву может считаться москвичом. Первым его московским адресом стало подмосковное имение Петровско-Разумовское, где в 1865 году открылась Петровская земледельческая и лесная академия (ныне РГАУ-МСХА). К. А. Тимирязев проработал в академии 22 года.

Название Петровско-Разумовское за этой местностью на северо-западе Москвы закрепилось только в XVIII веке, а сначала она именовалась Семчино. В писцовых книгах XVI столетия указывалось, что пустошь Семчино на речке Жабня принадлежит князю Александру Ивановичу Шуйскому — представителю рода Рюриковичей. После его смерти (1601) имение перешло к младшему брату Ивану Ивановичу, а затем (1639) ввиду отсутствия наследников мужского пола оказалось в руках племянника по женской линии — князя Семена Васильевича Прозоровского.

Петровским эта местность стала называться с 1676 года, когда дед Петра I Кирилл Полуэктович Нарышкин купил имение и переименовал его в честь 4-летнего внука Петруши в Петровское-Семчино. В 1691 году владелицей имения становится вдова К. А. Нарышкина Анна Леонтьевна, далее (1698) — ее сын Лев Кириллович, дядя и сподвижник молодого царя Петра. В начале XVIII века местность принадлежала уже Ивану Львовичу — сыну Льва Кирилловича. Однако новый хозяин, будучи морским офицером и живя преимущественно в Санкт-Петербурге, Петровское особо не жаловал, бывая здесь лишь наездами.

Уйдя из жизни в 34 года, И. Л. Нарышкин оставил своей единственной наследницей трехлетнюю дочь Екатерину. А после того, как ее троюродная сестра Елизавета стала императрицей Елизаветой Петровной, Екатерину Ивановну Нарышкину в 1746 году выдали замуж за графа Кирилла Григорьевича Разумовского — брата Алексея Григорьевича, многолетнего фаворита и, возможно, тайного супруга императрицы.

Петровско-Разумовское начало особенно благоустраиваться при четвертом сыне К. Г. Разумовского Льве Кирилловиче, унаследовавшем имение в 1784 году. После его смерти (1818) вдова Мария Андреевна продала Петровско-Разумовское генерал-аншефу князю Юрию Владимировичу Долгорукову. Затем имение сменило еще несколько хозяев, пока в 1828 года не оказалось в руках фармацевта, агронома, члена Императорского Московского общества сельского хозяйства Павла Александровича фон Шульца. Именно у него в ноябре 1860 года император Александр II выкупил Петровско-Разумовское за 250 тысяч рублей для размещения нового учебного заведения — Петровской земледельческой и лесной академии.

К подбору преподавательского состава подошли со всем тщанием, стремясь найти золотую середину в соотношении опыта и молодости. Нужно заметить, что К. А. Тимирязев, когда его пригласили на работу в Москву, еще не имел научной степени, но подавал большие надежды. В 1864 году, учась на естественном отделении физико-математического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета, он получил золотую медаль за сочинение «О печеночных мхах». Университет же Климент Аркадьевич окончил с отличием, как тогда писали, кандидатом I-й степени.

Таким образом, еще в студенчестве Тимирязев обратил на себя внимание своих учителей — профессоров Андрея Николаевича Бекетова (1825–1902) и Дмитрия Ивановича Менделеева (1834–1907). Занимаясь научной работой в лаборатории последнего, молодой ученый овладевал важнейшими приемами и методами научных исследований в области химии. Именно Д. И. Менделеев в 1867 году привлек способного выпускника к участию в опытах по изучению влияния минеральных удобрений на рост урожайности, проводившихся в имении князя Ухтомского (деревня Репьевка Симбирской губернии).

Вскоре, оказавшись проездом в Москве, Климент Аркадьевич остановился у профессора, заведующего кафедрой органической и агрономической химии Петровской земледельческой и лесной академии Павла Антоновича Ильенкова (1821–1877). С Тимирязевым, несмотря на большую разницу в возрасте, его связывала давняя дружба. П. А. Ильенков предложил молодому коллеге попробовать свои силы на поприще преподавания. Тот с радостью согласился, но принял предложение с условием, что вначале уедет на два года за границу для стажировки. 28 июля 1868 года вышел приказ Министерства народного просвещения о зачислении К. А. Тимирязева «профессорским стипендиатом» и направлении его в заграничную двухгодичную командировку «для приготовления к профессорскому званию». Сложилась уникальная ситуация. Обычно к должности профессора допускались только лица, имеющие ученую степень. 26-летний Тимирязев тогда еще всего лишь готовил магистерскую диссертацию, однако 22 ноября 1869 года он баллотировался в Совет Петровской земледельческой и лесной академии на должность экстраординарного профессора и получил подавляющее число голосов в свою пользу. Избрание произошло заочно, чтобы не прерывать его командировки.

Сначала была Германия, где в знаменитом Гейдельбергском университете К. А. Тимирязев работал в лабораториях Роберта Вильгельма Бунзена (1811–1899) и Густава Роберта Кирхгофа (1824–1887), открывших явление спектрального анализа (1859). Затем Париж — тогдашний центр химической науки — и работа с Марселином Бертло (1827–1907), одним из основоположников органического синтеза и термохимии, а также с выдающимся агрохимиком Жаном Батистом Буссенго (1802–1887).

В сентябре 1870 года Тимирязев приступает к преподавательской деятельности в Петровской земледельческой и лесной академии на кафедре ботаники и физиологии растений. Здесь он подготовил магистерскую («Спектральный анализ хлорофилла», защищена 2 мая 1871 года) и докторскую («Об усвоении света растением», защищена 25 мая 1875 года) диссертации. За время пребывания в академии Климент Аркадьевич написал около 60 научных статей, позже вошедших в сборники «Солнце, жизнь и хлорофилл», «Земледелие и физиология растений», создал фундаментальный труд «Жизнь растения», основал всемирно известную тимирязевскую научную школу. Его блестящие лекции в академии, Императорском Московском университете, на конгрессах, в Обществе любителей естествознания, антропологии и этнографии (ныне — Политехнический музей) с демонстрацией опытов, что являлось тогда нововведением, неизменно восхищали публику остроумной живой речью и изяществом изложения.

Основные исследования К. А. Тимирязева были связаны с проблемами фотосинтеза. До него ученые знали, что на свету растения преобразуют углекислый газ и воду в органические вещества, но как именно — до конца не понимали. Климент Аркадьевич доказал: свет усваивается благодаря зернам хлорофилла, придающим растениям зеленую окраску. Он первым высказал мнение, что хлорофилл не только физически, но и химически участвует в фотосинтезе, и выделил в составе хлорофилла вещество, определяющее его характерные оптические свойства.

В другой серии опытов Тимирязев открыл явление светового насыщения. Это открытие означало, что в условиях нашего климата даже половины полуденного освещения вполне достаточно для нужд растения. Он первым в России провел опыты с растениями на искусственных почвах. Первая отечественная теплица со стеклянными стенами и крышей была устроена им совместно с видным агрономом, профессором Иваном Александровичем Стебутом (1833–1923) в Петровской академии еще в 1872 году. В 1896 году сооруженный по проекту К. А. Тимирязева полностью стеклянный вегетационный домик демонстрировался на XVI Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде и впоследствии был подарен Климентом Аркадьевичем своему ученику — академику, основоположнику советской научной школы в агрономической химии Дмитрию Николаевичу Прянишникову (1865–1948).

Домик, кстати, сохранился; его можно увидеть сегодня около 17-го — так называемого старого — корпуса РГАУ — МСХА. Именно здесь (Тимирязевская улица, 49) читал лекции и проводил исследования К. А. Тимирязев. История корпуса ведет начало с XVIII века. Когда-то в нем размещалась ананасовая оранжерея графа К. Г. Разумовского, позднее (1861–1864) архитектор Николай Леонтьевич Бенуа (1813–1898) перестроил здание для Сельскохозяйственного музея, организованного профессором Петровской земледельческой и лесной академии И. А. Стебутом (1833–1923). В 1881 году музей сгорел; его восстановлением спустя два года занялся помощник Н. Л. Бенуа Иероним Севастьянович Китнер (1839–1929), надстроивший основной объем вторым этажом. И сегодня студенты продолжают слушать лекции в легендарной аудитории — Большой агрохимической, или, как ее еще называют, «старой агрохимичке», где сохранились стенные шкафы, сиденья и кафедра 1880-х годов. Авторы данной статьи, проработав на кафедре истории РГАУ-МСХА более 30 лет, могут засвидетельствовать, что акустика в «старой агрохимичке» великолепная: читая поточные лекции в присутствии около полутора сотен человек, не требовалось напрягать голос или пользоваться микрофоном. Конечно, в настоящее время почтенная аудитория оборудована современным мультимедийным комплексом.

Снимаемый для ученого академией дом, в котором К. А. Тимирязев жил в Петровском-Разумовском 14 лет (1870–1884), до нас не дошел. Он располагался при въезде в академию около нынешнего 5-го учебного корпуса РГАУ-МСХА (Тимирязевская улица, 48) и был разобран в начале XX века. А 5-й учебный корпус — старейшее здание на территории вуза — возводился в 1755–1762 годах по заказу К. Г. Разумовского. Там располагалась ферма для содержания наиболее ценных заграничных приобретений графа — голландских коров и испанских овец. Эту ферму даже называли замком — уж больно она походила на средневековую крепость. В угловых остроконечных башнях оборудовали сеносушилки, а центральная четырехугольная площадь использовалась в качестве загона для элитного скота. Кирилл Григорьевич заказал проект фермы в Париже у видного зодчего Жана-Батиста-Мишеля Валлен-Деламота (1729–1800) — впоследствии первого профессора архитектуры Императорской академии художеств (ИАХ), среди учеников которого были В. И. Баженов и И. Е. Старов. Руководил строительством семейный архитектор Разумовских Александр Филиппович Кокоринов (1726–1772), ставший в 1769 году ректором ИАХ. К слову, именно по проекту Ж.-Б.-М. Валлен-Деламота и А. Ф. Кокоринова будет возведено здание Академии художеств в Санкт-Петербурге на Университетской набережной.

В 1872 году К. А. Тимирязева пригласили внештатным профессором в Императорский Московский университет, и в биографии Климента Аркадьевича появился новый адрес — Моховая улица, 9. Спустя шесть лет (1878) его утвердили в звании экстраординарного профессора университета.

Мало кто знает, что в центре Москвы возле университета к началу XX века появился целый городок — около 20 зданий. Как правило, все помнят разве что Аудиторный (ныне в нем размещается факультет журналистики) и Казаковский (ныне занятый Институтом стран Азии и Африки) корпуса, домовый университетский храм мученицы Татианы и Зоологический музей. А были еще Анатомический корпус, здания Фундаментальной библиотеки, Психологического, Физиологического, Гистологического, Физического институтов, Института медицинской химии, домик ректора и так далее. К. А. Тимирязев работал на кафедре ботаники и физиологии растений естественного отделения физико-математического факультета в Аудиторном корпусе, построенном в 1835 году по проекту Евграфа Дмитриевича Тюрина (1792–1875). Позднее лаборатории кафедры переехали в соседнее здание на Большой Никитской улице (ныне — дом № 8). Там на чердаке за неимением другого места в 1890 году Климент Аркадьевич устроил теплицу для научных изысканий.

К концу XIX века университетские корпуса конструктивно и технически устарели. За их модернизацию взялся главный архитектор университета Константин Михайлович Быковский (1841–1906), перестроивший в 1901–1904 годах в том числе и Аудиторный корпус.

Со временем стало ясно: работа в двух вузах — университете и академии — требует еще одного жилья, уже поблизости от университета. Все-таки тяжеловато было добираться из Петровско-Разумовского до центра Москвы несколько раз в неделю: семь верст до Бутырской заставы (ныне — площадь Савеловского вокзала) на паровичке (паровой трамвай), а потом конкой до Страстной (ныне — Пушкинская) площади — не считая собственно московских расстояний. В 1884–1887 годах Климент Аркадьевич снимал квартиру в доме А. Лукутина на Малой Молчановке. К сожалению, мы не знаем номера дома, и почти наверняка он до наших дней не сохранился. Этот уголок Арбата пришелся Тимирязеву по душе: район респектабельный, университет неподалеку.

Любопытно, что дядя К. А. Тимирязева по отцу — Иван Семенович — родился 14 декабря 1790 года не где-нибудь, а в приделе церкви Преподобного Симеона Столпника на Поварской улице (ныне — дом № 5, строение 1), поскольку родовые схватки застали бабушку ученого, Ольгу Михайловну, во время богослужения в этом храме. И. С. Тимирязев ушел из жизни 77 лет, будучи генерал-лейтенантом, действительным статским советником и сенатором. Он участвовал в наполеоновских войнах, удостоился дюжины орденов и золотой шпаги. Выйдя в отставку, проживал в Москве; по воспоминаниям его сына Федора (двоюродного брата К. А. Тимирязева), «особенно ценил и дорожил отношениями к Вяземскому, Пушкину и Жуковскому <…> любил всею душою первого, восхищался и гордился вторым и почти благоговел перед последним». «Пушкин в то время был уже женат, — продолжает Ф. И. Тимирязев, — и часто забегал к моим родителям, оставался, когда мог, обедать. <…> Однажды после обеда, когда перешли в кабинет и Пушкин, закурив сигару, погрузился в кресло у камина, матушка начала ходить взад и вперед по комнате. Пушкин долго и молча следил за ее высокою и стройною фигурою и наконец воскликнул: “Ах, Софья Федоровна, как посмотрю я на вас и ваш рост, так мне все кажется, что судьба меня, как лавочница, обмерила”» (мать Федора Ивановича была ростом 180 см, а Пушкин — 167 см).

На Арбате проживали и другие родственники К. А. Тимирязева. В частности, его дядя по матери барон Климентий Климентьевич Боде (1806–?), приезжая в Москву, останавливался в домах № 17 (домовладелец Иваненко, сейчас — жилое здание), № 38 (домовладелец Исакова, сейчас — также жилое здание) и № 2 (домовладелец Кашина, сейчас там государственные учреждения). Аттестат с сургучными печатями Арбата, принадлежащий барону К. К. Боде, хранится в архивах ММТ.

На исходе XIX столетия в жизнь К. А. Тимирязева неожиданно вмешалась политика. Петровская академия — основное место работы ученого — всегда отличалась демократизмом и даже известной радикальностью умонастроений. Дело было не только в географической удаленности от надзора властей (вуз находился за чертой города) — сам профиль академии предполагал наличие среди студентов значительного числа представителей разночинной молодежи, склонной к «вольнодумству». Здесь возникали нелегальные кружки, имели место «крамольные» выступления — чего стоит, например, телеграмма студентов со словами сочувствия семье умершего Карла Маркса. За академией прочно укрепилась репутация «революционного гнезда».

В 1890 году терпение властей наконец лопнуло, и император Александр III принял радикальное решение — закрыть «неблагонамеренный» вуз. Однако благодаря осознанию обществом настоятельной необходимости в подготовке квалифицированных специалистов сельского хозяйства и кипучей энергии главы Министерства земледелия и государственных имуществ Алексея Сергеевича Ермолова (1847–1917) удалось смягчить чересчур решительные действия правительства. А. С. Ермолов нашел нужные аргументы, предлагая не упразднять академию, а создать вместо нее Московский сельскохозяйственный институт. Зная экономный и бережливый характер Александра III, он усиленно подчеркивал важность использования имеющейся материальной базы академии — зданий, лабораторий, библиотеки, стоивших огромных материальных затрат. Не забыл министр указать и на успехи агрономической науки, достигнутые трудами «неблагонадежных» ученых и студентов. Император после некоторых раздумий согласился с предложением А. С. Ермолова, но поставил условие: не только новое название, но и увольнение всех прежних преподавателей. В итоге преподавательский состав был распущен, и 1 февраля 1892 года профессор К. А. Тимирязев принял последний экзамен у своих студентов. Рыданья, объятия — так описывали свидетели прощание Климента Аркадьевича с академией.

Но Петровско-Разумовское присутствовало в жизни семьи Тимирязевых до конца. Именно здесь 14 августа 1877 года на ступенях церкви Святых апостолов Петра и Павла, построенной в 1691 году дядей Петра I Л. К. Нарышкиным, Климент Аркадьевич познакомился со своей будущей женой — Александрой Алексеевной Готвальд (урожденной Ловейко). Да, на тот момент она была замужем, ее супруг Эдуард Алексеевич Готвальд (1851–1909) работал в академии врачом, у них родился сын Алексей. Драматическая история любви оказалась полна страстей, слез и метаний. После рождения второго ребенка — дочери Любови — Александра Алексеевна 14 октября 1878 года решилась на разрыв с мужем и уехала жить к родителям в Кунцево (дом не сохранился). Оскорбленный Эдуард Алексеевич наотрез отказывался дать ей развод. Неразрешимая коллизия тянулась вплоть до смерти Э. А. Готвальда (1909); все это время Климент Аркадьевич и Александра Алексеевна вынуждены были жить вместе в том состоянии, которое сейчас называется гражданским браком, а тогда считалось незаконным сожительством. Вскоре отец Александры Алексеевны — генерал-майор Алексей Александрович Ловейко (1823–1879) — забрал внуков к себе.

В самом начале разгоравшегося романа молодой тридцатипятилетний профессор К. А. Тимирязев в свой труд «Основные задачи физиологии растений» (1878) вклеил страничку с трогательными стихами собственного сочинения, посвященными любимой женщине:

Себе не мог я рядом скучных,

Холодных доводов научных

Значенья жизни объяснить.

Но лишь твои увидел глазки,

Но лишь твои я вспомнил ласки,

Я понял: жить — значит любить.

Шурочкин Глима.

23 ноября 1878 года

«Глима» — шутливое домашнее прозвище Климента Аркадьевича, так его предпочитала называть и будущая жена.

Двусмысленное семейное положение Тимирязева еще более осложнилось, когда Александра Алексеевна оказалась в интересном положении. Но поскольку она официально не была разведена и носила фамилию Готвальд, то и будущего ребенка записали бы на эту фамилию. Обстоятельства вынудили Климента Аркадьевича пойти на хитрость. Он нашел опытную акушерку — Софью Александровну Кожухову, которая посоветовала ребенка «подкинуть» и затем оформить как найденыша: подобные случаи, уверила она, уже бывали в ее практике. Будущая мать до последнего скрывала от окружающих свою беременность. Для родов сняли жилье на Малой Молчановке в доме, где их никто не знал. Накануне прислугу удалили под благовидным предлогом. 19 октября 1880 года Александра Алексеевна разрешилась сыном. С. А. Кожухова, приняв младенца, спустилась с ним, завернутым в простенькое одеяльце, по черной лестнице, затем вернулась, но уже по парадной, положила сверток к дверям квартиры Тимирязева и позвонила в дверь. Климент Аркадьевич, «обнаружив» дитя, позвал соседей, те вызвали полицейского пристава для составления акта. Акушерка предусмотрительно вложила в одеяльце записку следующего содержания: «Добрые люди, ради Бога, не отсылайте младенца в Воспитательный дом. Примите на воспитание. Младенец крещен, имя Аркадий. Несчастная мать, не имеющая средств на воспитание».

Тимирязев, вынужденный оформить своего родного отпрыска как найденыша, предпринял хлопоты перед Священным Синодом об усыновлении, но ему отказали — профессор официально значился холостым. Это оказалось сильным ударом, у Климента Аркадьевича все чаще стало побаливать сердце. Когда Аркадию исполнилось 8 лет и его начали готовили к поступлению в гимназию, вопрос об усыновлении поднялся во весь рост: у мальчика было только имя — Аркадий, но ни отчества, ни фамилии. И тогда на помощь пришли придворные связи семьи. Родного брата ученого, генерал-майора Николая Аркадьевича Тимирязева (1835–1906), 14 июня 1884 года назначили командиром лейб-гвардии Кавалергардского полка, на который с XVIII века возлагалась почетная обязанность по охране монарших особ. Естественно, кавалергард Тимирязев находился на виду у императорской четы и был лично известен Марии Федоровне, супруге Александра III. Предки матушки Климента и Николая Тимирязевых Аделаиды Климентьевны, урожденной баронессы Боде, некогда служили при дворе маркграфов Баденских и имели доступ в покои юной принцессы Луизы Марии Августы — впоследствии императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I. Хлопоты Н. А. и А. К. Тимирязевых возымели действие. Тронутая драмой Климента Аркадьевича, Мария Федоровна приняла живейшее участие в его судьбе. Известно, что Александр III, сам примерный муж и отец, являлся строгим блюстителем семейной нравственности. Но Мария Федоровна, которую грозный самодержец весьма уважал и даже побаивался, добилась от него благосклонного ответа на просьбу К. А. Тимирязева об усыновлении мальчика. 30 октября 1888 года воспоследовало монаршее повеление: «Снисходя на всеподданнейшее прошение ординарного профессора Императорского Московского университета и Петровской земледельческой и лесной академии статского советника Тимирязева, всемилостивейше дозволяем воспитаннику его Аркадию принять фамилию его воспитателя и отчество по его имени и пользоваться правами личного дворянства, но без права наследования по закону в имуществе его воспитателя».

25 апреля 1912 года, уже после смерти Э. А. Готвальта, Климент Аркадьевич и Александра Алексеевна обвенчались в часовне храма Воздвижения Креста Господня на Воздвиженке (не сохранился). Долгожданное венчание пришлось отложить на три года с связи с резким ухудшением состояния здоровья К. А. Тимирязева, пережившего в 1909 году инсульт и долго восстанавливавшегося после болезни. Несчастье произошло в фотоателье известного московского мастера К. А. Фишера, работавшего на Кузнецком Мосту в доме Тверского архиерейского подворья (ныне — бизнес-центр «Кузнецкий Мост», 21/5). С 1892 года Фишер являлся «фотографом императорских театров», запечатлев многих выдающихся деятелей русской культуры рубежа XIX–XX веков (М. Н. Ермолова, И. М. Москвин, В. Э. Мейерхольд, Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, И. Е. Репин, В. И. Суриков, М. А. Врубель, П. И. Чайковский, С. В. Рахманинов). К сожалению, выполнить фотопортрет К. А. Тимирязева не успели, профессор во время съемки потерял сознание.

Интересно, что К. А. Тимирязев — страстный любитель фотографии — и профессиональный фотограф К. А. Фишер в 1894 году выступили в числе основателей Русского фотографического общества (РФО). Позднее Карл Андреевич стал его председателем (1898–1907), а Климент Аркадьевич — членом правления. В ММТ хранится членский билет РФО, выданный ученому 4 сентября 1894 года.

Сначала К. А. Тимирязева возили в инвалидном кресле, а затем до конца своих дней он ходил с палочкой, правая же часть тела навсегда осталась полупарализованной. Священник Павел Парусников венчал «молодых» (жениху исполнилось 69 лет, невесте — 55, а рядом стоял их 32-летний сын) в маленькой часовне неслучайно: профессор, будучи нездоров, не желал привлекать к событию лишнего внимания.

Александра Алексеевна Тимирязева (так мы будем теперь ее называть) уже имела среднее образование (окончила гимназию), а впоследствии (1895), прослушав в течение трех лет лекции известных профессоров Императорского Московского университета на Высших женских курсах, основанных профессором всеобщей истории ИМУ Владимиром Ивановичем Герье (1837–1919), получила право преподавания в младших гимназических классах. Однако в гимназию работать не пошла, посвятив всю свою жизнь мужу — занималась необходимыми ему переводами, приводила в порядок записи его публичных и курсовых лекций. Дело в том, что К. А. Тимирязев никогда не имел полного текста своих лекций, предпочитая пользоваться тезисами, а Александра Алексеевна как прилежная студентка подробно их конспектировала. Благодаря ее записям были изданы книги «Физиология растений» и «Исторический метод в биологии» — последняя с посвящением: «Жене, сотруднице и другу Александре Алексеевне Тимирязевой. Ты была самой внимательной слушательницей этих лекций и составила их первый очерк в годы нашей трудовой молодости. Теперь ты помогаешь мне в подготовлении их запоздалого издания и делишь все невзгоды и лишения нашей честной пролетарской старости. Тебе, по праву твоему, посвящаю эту книгу».

Еще несколько слов о Высших женских курсах, или курсах Герье, как чаще говорили. Находились они в здании Политехнического музея (Новая площадь, 3/4). Изображение центрального корпуса Музея прикладных знаний (так раньше назывался Политехнический), построенного в 1884 году, присутствует на выпускной фотографии курсов. Преподавал здесь и К. А. Тимирязев. Вообще он считал важнейшей обязанностью ученого популяризацию науки и научных знаний. Обладая незаурядным ораторским темпераментом, личным обаянием, буквально влюбляя в себя слушателей, профессор с блеском читал лекции в Обществе любителей естествознания при Императорском Московском университете. В Историческом музее (Красная площадь, 1) 15 марта 1897 года состоялась его лекция «Чем питается растение и как об этом узнать»). Состоя членом агрономической комиссии Политехнического музея, Климент Аркадьевич предложил целый лекционный цикл: «Заразные болезни хлебных растений», «Физиология наших хлебных растений», «Физиология растений и ее отношение к земледелию».

Сын К. А. Тимирязева — Аркадий Климентович (1880–1955), профессор Московского университета, тоже с успехом подвизался на ниве популяризации науки: в 1917 году им был прочитан на ВЖК курс физики. Специальность он выбрал, между прочим, по совету родителя, поступив на физическое отделение физико-математического факультета Московского университета, где его научным руководителем стал близкий друг Климента Аркадьевича — выдающийся ученый Петр Николаевич Лебедев (1866–1912). А. К. Тимирязев в разные годы возглавлял кафедры теплофизики, технической физики, теоретической физики и истории физики МГУ. Не женился, детей не имел и всю жизнь посвятил сохранению памяти отца. Он вместе с коллегами активно работал над переизданием научного наследия К. А. Тимирязева; так, знаменитый труд «Жизнь растения» только на русском языке увидел свет 21 раз; 21-е издание приурочили к 175-летнему юбилею автора (2018). Вообще же труды Климента Аркадьевича выходили миллионными тиражами — в десятитомном собрании сочинений (1937–1940), в четырехтомнике (1949), двухтомнике (1957). В конце концов по инициативе Аркадия Климентовича был создан Мемориальный музей-квартира К. А. Тимирязева, отмечающий в текущем году свое 80-летие.

Как уже говорилось, К. А. Тимирязев по достоинству оценил возможности фотографии. Лекции и доклады он сопровождал показом диапозитивов — снимков на стекле, покрытом светочувствительным слоем. Считая фотографию наиболее демократическим искусством, в будущем доступным самым широким народным массам, Климент Аркадьевич активно сотрудничал со специализированными журналами «Фотограф» и «Фотографическое обозрение», а также читал по данной теме публичные лекции. Показательны названия этих статей и лекций: «Фотография природы и фотография в природе», «Фотография и чувство природы», «Цвета и краски в природе и фотографии», «Фотография растения, и фотография в растении». Со временем К. А. Тимирязев стал признанным фотопейзажистом. В 1902 году он вступил в Московское художественное фотографическое общество, что, несомненно, является признанием его заслуг в области именно художественной фотографии. Много внимания уделял светопередаче, запечатлевая не только растительные объекты, но и самые разнообразные ландшафты — горы, небо, море. Приходилось решать сложные задачи — например, съемка против света, съемка при солнце, скрытом тучей, когда лучи становятся видимыми на снимке, съемка в пасмурную погоду, когда незаметны тени… Ученый проявил себя и как изобретатель: сконструировал особый прибор для зажима книг при фотографировании иллюстраций — фотомикрометр, создал увеличительный аппарат для печати снимков.

Осваивая технику съемки на стеклянных пластинках, Климент Аркадьевич приобщил к этому и сына Аркадия. В 12-летнем возрасте тот тоже увлекся фотографией, вскоре сделался правой рукой отца и в итоге как фотохудожник мало чем ему уступал. В ММТ находятся около десятка фотоаппаратов самых известных фирм, которыми пользовались Тимирязевы, отдавая предпочтение «Кодаку». Эти аппараты и сопутствующие материалы (бумагу, бромосеребряные фотопластинки, проявители, фиксирующие составы) покупались большей частью у владельца оптового склада фотографических принадлежностей Карла Ивановича Фреландта (улица Софийка — ныне Пушечная, 9).

В музее сохранились фотографии отца и сына Тимирязевых, сделанные не только у К. А. Фишера (см. выше), но и у других известных мастеров Москвы — к примеру, в ателье Ричарда Юльевича Тиле (1843–1911), располагавшемся на Кузнецком Мосту в доме № 13. Между прочим, Р. Ю. Тиле с 1898 года тоже состоял членом РФО. Заседания Общества проводились по соседству (Кузнецкий Мост, 12); здесь же помещалась и редакция журнала «Вестник фотографии».

Еще одним известным фотографом Москвы, с которым К. А. Тимирязев свел близкое знакомство, — Мариан Николаевич Конарский (?–1901), сначала открывший «Новую фотографию» на Тверской улице, 10, а затем переехавший в Газетный переулок.

Ученый-фотограф оставил потомкам сотни художественных фотоснимков и свыше 2000 негативов, которые хранятся в его музее-квартире.

Тимирязевы привыкли каждый год отдыхать за границей, но как-то раз повезли с собой маленького Аркашу, и тот тяжело заболел скарлатиной. Родители решили не рисковать и никуда далеко не ездить, пока сын не вырастет; с тех пор они много лет отдавали предпочтение отдыху в Подмосковье — в Кунцеве, Петровско-Разумовском. Кунцево было для них особенно дорогим местом — ведь именно здесь А. А. Тимирязева провела первые 18 лет жизни, а затем в доме ее отца генерал-майора А. А. Ловейко после ухода от Э. А. Готвальда, как мы помним, росли дети Александры Алексеевны — Алексей и Любовь. На 24 кунцевских фотографиях из собрания музея можно видеть парк, реку, аллею, пруд, панораму полей, село Крылатское.

Сохранившиеся снимки запечатлели другие места Москвы и Подмосковья, которые природной уникальностью и живописностью привлекали внимание К. А. Тимирязева и где он предпочитал проводить свободное время: окрестности Новодевичьего и Симонова монастырей, Воробьевы горы, Владыкино, Измайлово, Коломенское, Останкино, Царицыно…

Бывали Тимирязевы и в гостях, в частности на царицынской даче коллеги Климента Аркадьевича по Московскому университету Сергея Андреевича Муромцева (1850–1910) — профессора права, председателя Первой Государственной думы. Связывало профессоров не только общее место службы, но и любовь к музыке — оба являлись страстными меломанами и поклонниками творчества известной оперной певицы Марии Николаевны Климентовой (1857–1946). 8 апреля 1879 года К. А. Тимирязев, очарованный ее премьерным исполнением партии Татьяны в опере П. И. Чайковского «Евгений Онегин», дарит певице свою книгу «Жизнь растения» со стихотворным посвящением:

Искусства силою всевластной,

Кипучей жизни молодой,

То огненно, то нежно страстной,

Звучит Ваш голос золотой.

В мир звуков дивных погружен,

Когда в восторге Вам внимаю,

Я с жизнью будто примирен,

Ее невзгоды забываю,

И кажется мне все кругом

Каким-то чудным, светлым сном.

За те чарующие звуки

Я б не хотел быть должником

Сухой безжизненной науки.

Вам посвящаю этот том,

Перешагнуть не волен в нем

Я строгой логики границы,

И тешусь мыслью лишь о том,

Что на снотворные страницы

Склонив головку, вечерком

Задремлете Вы сладким сном...

 
Vdcasino Mariobet Gorabet Nakitbahis Elexbet Trbet Betpas Restbet Klasbahis Canlı Bahis Siteleri Canlı Bahis Siteleri hacklink Shell Download