А.И. Шарлемань. Торжественная встреча Суворова в Милане в апреле 1799 года. Холст, масло. Середина XIX века

Александра Васильевича Суворова знают все. Вернее, все думают, что знают. Изучая его жизнь четверть века, я убедился: мы лишь приближаемся к пониманию этой выдающейся личности, этого парадоксального мыслителя, который «опроверг теорию нынешнего века. <…> Поэтому правила искусства принадлежат ему»¹. Низвергнуть общепризнанную военную науку и заменить ее искусством мог, по нашему мнению, только москвич. Именно в древней столице человек не обязан был следовать жестким правилам и канонам, мог оставаться в полной мере чудаком — и при этом уважаемым членом общества, даже символом московской гордости. В Санкт-Петербурге и в провинции образ мысли Суворова, его поведение и манера общения могли вызывать настороженность и осуждение, но не восторг.

Московский чудак — явление столь же хрестоматийное, как и личность Суворова. Он сам — коренной москвич, потомок многих поколений мос­ковских жителей и по отцовской, и по материнской линиям². Родился 13 ноября 1730 года на Арбате, у Серебряного переулка, в доме отца, полученном тем в приданое за ма­терью³. Крещен 23 ноября в своем приходском храме Николы Явленного в честь святого благоверного князя Александра Невского — прародителя московских князей. С 10 до 12 лет жил в Покровской слободе на берегу Яузы в приходе храма святителя Николая Чудотворца. Венчался 16 января 1773 года в храме преподобного Феодора Студита у Никитских ворот⁴. И где бы он ни служил — а носило Александра Васильевича чуть ли не по всей Европе, — домом Суворова и его семьи оставалась Москва.

Чисто московским, в противоположность Петербургу, являлось глубокое благочестие полководца. Делая все мыслимое и немыслимое, чтобы обеспечить победу до сражения, а еще лучше без него, снижая потери свои и противника, наконец, определив врагом саму войну, Суворов был убежден: Бог дарует победу только праведному, по слову благоверного князя Александра Невского — «Не в силе Бог, а в правде»⁵...