Поиск

Старинный храм Замоскворечья

Старинный храм Замоскворечья

Росписи потолка Церкви Успения Пресвятой Богородицы. Фотография О. П. Ануриной


Успенский храм с северной стороны. Фотография О. П. Ануриной

Церковь Успения Пресвятой Богородицы в Казачьей слободе на Большой Полянке.

В книге «Материалы для истории, археологии и статистики московских церквей» (см. список использованной литературы в конце) упоминается «церковь Успения Пресвятой Богородицы да мучеников Флора и Лавра, что в Старой Коломенской Ямской слободе». Упоминание относится к 1642 году. Составители предположили, что на месте нынешней церкви в Замоскворечье стоял храм мучеников Флора и Лавра в окружении слободских дворов. Местность была заселена ямщиками, обслуживавшими тракт между Москвой и Коломной, Флор же и Лавр считались на Руси покровителями лошадей, и в ямских слободах часто строились церкви в честь этих святых.

В конце XVI века соорудили деревянные стены Скородома (линия укреплений, замененная впоследствии Земляным валом), и Замоскворечье стало полноправной частью Москвы. Обитатели Коломенской слободы перебрались за границы Скородома, где построили новую церковь Флора и Лавра (в XVIII веке она сгорела, вместо нее возвели каменный храм, который и сегодня можно видеть на Дубининской улице).

После освобождения Москвы от поляков (1612) окраинные части Замоскворечья заселялись медленно, и довольно продолжительное время пострадавшая в период Смуты старая ямская церковь на Большой Полянке, как говорится в документах за 1657 год, «стояла без пения». Через пять лет ее возродили, и за ней закрепилось название Успенской в Казачьей слободе, поскольку новыми прихожанами церкви стали донские казаки. Есть мнение, что казаков поселил в Замоскворечье на территории бывшей Коломенской Ямской слободы царь Михаил Федорович в благодарность за помощь в сражениях с польско-литовскими захватчиками. Данная версия кажется логичной, ведь после изгнания интервентов царь, желая вдохнуть жизнь в обезлюдевшую столицу, жаловал свободные земли на окраинах города военным и ремесленникам. С 1618 по 1648 год существовал Казачий приказ. Вероятно, его упразднение явилось причиной того, что в середине XVII века Успенская церковь, как сказано выше, «стояла без пения». Другой причиной могла быть опустошившая Москву эпидемия чумы (1654). С прекращением «морового поветрия» казаки, очевидно, вернулись в слободу. Историк И. Ф. Токмаков сообщает следующее: «Из различных рукописных и печатных источников мы узнаем, что в 1654 году при <…> Шклове было разбито польское войско, состоявшее из десяти тысяч под предводительством коронного маршала Радзивилла, войсками государя царя Алексея Михайловича; в это же время список с чудотворного образа (иконы Божией Матери «Утоли моя печали». — Д. Д.) был принесен казаками в Москву, и, без сомнения, означенный первый древнейший список был помещен казаками в храме Успения Пресвятой Богородицы, что в Казачьей [слободе], где в приходе находилось их казацкое подворье. Благоговейное почитание этой иконы особенно проявилось во время чумы 1771 года в Москве».

Жертвователями церкви выступали не только казаки, но и представители московской знати. Так, на деньги стольника Василия Федоровича Полтева в 1695 году вместо деревянного возвели новый каменных храм — характерный для московского барокко восьмерик на четверике. Декор фасадов соответствовал архитектурной моде эпохи: полуколонки, несложно профилированный многообломный венчающий карниз над восьмериком и наличники с полуколонками же, завершенные выгнутыми разорванными фронтонами. Авторы книги «Москва. Архитектурный путеводитель» (М., 1997) утверждают, что первоначально церковь была декорирована изразцами с фигурами евангелистов работы лучшего мастера изразцового искусства XVII века Степана Иванова по прозвищу Полубес.

В царствование Петра I состав населения Замоскворечья начал меняться. В конце XVII столетия после очередного крупного бунта государь ликвидировал стрелецкое войско, и стрельцы, жившие за Москвой-рекой, покинули свои слободы. С казаками у него тоже складывались непростые отношения. Он жестоко расправился с участниками восстания 1707–1708 годов под предводительством атамана Кондратия Булавина, при этом казаки сражались практически во всех войнах, которые вел Петр, в том числе и против шведов (1700–1721).

После переноса столицы в Петербург и переезда двора на берега Невы слободы ремесленников, работавших на нужды дворцового хозяйства, и военных, которые несли государственную службу, стали упразднять. В XVIII веке казаки жили отдельными семьями в приходе Успенской церкви, оставаясь, однако, в меньшинстве: значительную часть покинутых дворов выкупили дворяне, устроившие вместо них обширные усадьбы с садами. Среди прихожан церкви в 1738–1742 годах числятся полковник Богдан Киселев, полковник Семен Раевский, кригскомиссар Григорий Челищев, майор Николай Стрешнев и другие военные чины. Автор книги «Москва, или Исторический путеводитель по знаменитой столице государства Российского» (1831) пишет: казачье подворье существовало в Замоскворечье еще на заре XIX столетия, но «теперь от него остался лишь главный корпус, и тот напоминает проходящим, что время всему полагает конец». Корпус располагался на углу Большой Полянки и Старомонетного переулка; в нем жили казаки во главе с урядником.

Что касается церкви, то в 1795–1797 годах на средства Пелагеи Ивановны Позняковой, вдовы генерал-майора, были построены новая трапезная и двухъярусная колокольня, вынесенная на красную линию Большой Полянки. К сожалению, классицистический объем трапезной не очень сочетался с возведенным в XVII веке зданием: он оказался слишком массивным по отношению к четверику. Объясняется это тем, что в трапезной расположились два боковых придела во имя икон Божией Матери «Утоли моя печали» и «Одигитрии» Седмиезерной. Стройная колокольня на изгибе Большой Полянки стала главной вертикалью городского ансамбля в этой части Замоскворечья. Она типична для позднего классицизма: по трем сторонам нижнего яруса — двухколонные портики, придающие сооружению монументальность, верхний ярус выделен большими арочными окнами звона, справа и слева от которых сделаны едва заметные пилястры. Трапезная получила более скромные украшения — фронтоны с северной и южной сторон. В конце XVIII века появилась церковная ограда, фрагментарно сохранившаяся до наших дней.

В 1812 году церковь была разграблена и существенно повреждена. Священнослужителям удалось спасти лишь несколько старинных икон. Сохранилась запись в ревизской сказке за 1816 год: «Оная церковь каменная неприятелем вся выжжена, не оправлена, престолов нет, и утвари не имеет». Историк А. Н. Попов в книге «Французы в Москве в 1812 году» сообщает: «Четыре солдата и между ними один французский гренадер с саблями наголо вошли в дом дьякона церкви Успения в Казачьем и силою отняли у него и его семейства, состоящего из четырнадцати человек, последние два хлеба». После изгнания Наполеона в течение пяти лет в Успенской церкви не совершались богослужения, и ее приписали к соседнему храму святителя Григория Неокесарийского. Деньги на восстановление искалеченного здания в 1818 году дал местный староста купец Никита Карпышев. Благочестивый прихожанин, потерявший из-за нашествия неприятеля большую часть своего состояния, сначала поновил храм и снабдил его необходимой утварью, а потом взялся за возрождение из пепла собственного дома. Также через шесть лет Карпышев построил двухэтажную каменную богадельню для престарелых женщин…

 
Vdcasino Mariobet Gorabet Nakit bahis Elexbet Trbet Betpas Restbet Klasbahis Canlı Bahis Siteleri Canlı Bahis Siteleri artemisbet truvabet hacklink Shell Download