Поиск

«14 октября, в исходе второго часа пополудни…»

Николай Михайлович Карамзин

О московском землетрясении 1802 года.

220 лет назад Москва ощутила на себе отголоски землетрясения, имевшего эпицентр в горах Вранча (Восточные Карпаты). Это было самое мощное землетрясение из когда-либо зарегистрированных в Румынии и одно из сильнейших в европейской истории (7,9 баллов). Для Москвы событие явилось и вовсе уникальным, поскольку Восточно-Европейская равнина, на которой расположена наша древняя столица, характеризуется крайне слабой сейсмичностью.

«14 октября, в исходе второго часа пополудни, мы почувствовали легкое землетрясение, которое продолжалось секунд двадцать и состояло в двух ударах или движениях», — вспоминал Н. М. Карамзин. Также он сообщает, что колебания распространялись от востока к западу и в ряде частей города проявилось сильнее, а, например, на «Трубе, Рожественке и за Яузою» совсем не ощущались. По его словам, разрушений никаких не произошло — только в стене одного погреба появились трещины, а в полу другого — отверстие «на аршин в окружности».

Впрочем, в домах повыше от подземных толчков качались стулья и столы. Некоторые уверяли, что пошатнулась даже Спасская башня, при этом наблюдателям почудилось, будто у них кружится голова.

Кстати, Карамзин не счел землетрясение 1802 года чем-то невероятным. В качестве прецедента он привел «трус», грянувший в Первопрестольной в 1445 году и пришедшийся на тот самый день, когда казанский хан Улу-Мухаммед отпустил из плена великого князя московского Василия Темного. Ужаснувшийся народ «по невежеству своему и суеверию вообразил, что сей естественный случай предзнаменует государственные бедствия: как будто тогдашняя Москва еще мало пострадала, видя князя своего в бесчестном плену». «Достойно замечания, — продолжает Николай Михайлович, — что и тогда землетрясение случилось в октябре месяце, и также после весьма жаркого лета и засух, какие были у нас в нынешний год. Сии два происшествия разделены тремя веками с половиною: следственно, можем надеяться, что и впредь столько же времени пройдет в Москве без порыва сих воздушных масс, заключенных во глубине земли, которые (по мнению физиков), будучи теснимы огнем, с бурным стремлением ищут себе выхода».

Московское землетрясение 1802 года Н. М. Карамзин называет «легким», справедливо утверждая, что оно явилось лишь эхом другого, более мощного. В данной связи историк упоминает лиссабонский катаклизм (1755), волны которого докатились аж до Америки. «Замечено, что землетрясения бывают осенью чаще, нежели в другое время года, и ночью, а не днем: московское в 1445 году случилось, по летописям, в самую полночь, а нынешнее удалилось от правила. Замечено также, что в годы сих феноменов зимы бывают не холодны, а лета плодородны. Густой и непрерывный туман, который у нас до сего дня (писано 18 октября) продолжается, есть совсем не обыкновенное явление и, конечно, имеет связь с землетрясением. Любопытно знать, произвело ли оно какое-нибудь действие в окрестностях Москвы: например, не сокрылись ли некоторые ручьи, не явились ли новые, не поднялись ли реки и проч., что обыкновенно бывает следствием самых легких потрясений».

В завершение Николай Михайлович благодарит судьбу, удалившую московские земли от вулканов. «Вообразим жителей островов Антильских, Филиппинских, Сицилии и особливо Японии, — рассуждает он, — там землетрясение почти столь же обыкновенно, как у нас сильная гроза летом; но они спокойно наслаждаются жизнию! Таковы люди: привычка делает их нечувствительными к самым ужасам Натуры».

О землетрясении писал не только Н. М. Карамзин — на необычное явление откликнулись газеты, оно нашло отражение в различных служебных и личных документах, которые позднее исследовал историк и мемуарист барон Н. В. Дризен. В опубликованной им по сему поводу статье (см. список литературы в конце) содержатся свидетельства других очевидцев. Вот что, например, поведал коллежский советник Иван Миндерер: «Сего 1802 г. октября 14 дня пополудни в половине второго часа по моим часам, лежа на спине на постели и читавши книгу, почувствовал я, что качаюсь из бока на бок, так что подо мною складная походная кровать скрипела. Взглянув, увидел я, что от электрической машины кондуктор, <…> висящий на двух шелковинках, весьма шатался, и по сему догадался я, что качание, мною приметное, ничто иное как землетрясение было. По моим чувствам, различал я два удара, из которых первый был сильнее другого. Время продолжения оного точно означить не могу, однако полагаю оного около 15-ти секунд».

Упомянутый Н. М. Карамзиным туман сильно обеспокоил московского главнокомандующего И. П. Салтыкова. Иван Петрович просил обер-полицмейстера П. Н. Каверина собрать сведения о погоде, «бывшей в начале дня сего». Кроме того, Салтыков интересовался, не отразился ли туман на чьем-либо здоровье, не изменился ли в результате землетрясения уровень воды в городских прудах и Москве-реке, а также личными ощущениями Каверина. Последний отвечал: «Я сам в занимаемом мною доме ничего в то время не чувствовал, а случившийся у меня на тот раз штабс-лекарь Кульман заметил слабое колебание зеркалов и потрясение под ними табурета».

К числу очевидцев в известном смысле можно отнести и А. С. Пушкина. Правда, будущему поэту исполнилось на тот момент всего два года, и вряд ли он во время землетрясения что-то почувствовал, однако спустя годы в «Первой программе [автобиографических] записок» лаконично отметил: «Юсупов сад. Землетрясение. Няня».

Литература

Дризен Н.В. Землетрясение в Москве (1802 г.) // Вестник всемирной истории. 1900. № 7.

Карамзин Н.М. О московском землетрясении 1802 года // Карамзин Н.М. Сочинения. Т. 9. — СПб., 1834.

Пушкин А.С. Первая программа записок // Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. В 10 т. Т. 8. — Л., 1978.

 
Vdcasino Mariobet Gorabet Nakitbahis Elexbet Trbet Betpas Restbet Klasbahis Canlı Bahis Siteleri Canlı Bahis Siteleri hacklink Shell Download