На трибуне Мавзолея. 1 мая 1940 года. Рыбинский музей заповедник

Он родился 27 сентября (10 октября) 1901 года в семье железнодорожников в подмосковной Рузе — так сам Александр Сергеевич указывал в анкетах; об этом же говорит официальная печать. Однако уже через три дня младенец был крещен в Георгиевской церкви Рыбинска на Ярославщине, о чем свидетельствует метрическая книга этого кладбищенского храма. Загадка, которую еще предстоит разгадать историкам и краеведам. Сам же Щербаков оба эти города считал для себя родными.

Мальчиком Саша пережил тяжелое потрясение, безусловно, сказавшееся на становлении его личности: в октябре 1905 года отца принесли домой с демонстрации избитым до полусмерти. Слезы матери, невозможность помочь оставили неизгладимую печать в душе ребенка. Возможно, поэтому всю свою жизнь он всегда остро чувствовал социальную несправедливость…

После потери главы семейства Александр уже в одиннадцать лет начал работать — сначала в типографии, затем на Рыбинской железной дороге. Одновременно учился в 1‑м городском высшем начальном училище, много читал. Способного ученика по окончании училища поощрили премией.

В 1917 году юный Александр вступает в Союз рабочей молодежи и в ряды Красной гвардии. Это навсегда определило его дальнейший жизненный путь: отныне он был связан с партийной работой и государственным строи-тельством. Но сначала была учеба в агитационной школе Центрального аппарата РКСМ в Москве (1919) и в Коммунистическом университете имени Я. М. Свердлова (1922–1924).

Из Москвы Щербакова направляют в Ташкент, где он как секретарь Среднеазиатского бюро поднимает молодежь на борьбу с басмачеством.

Работая в Нижегородском крае, в августе 1928 года знакомится с Максимом Горьким, вместе с которым они позднее создавали Союз писателей СССР. Возглавил его Горький, а Щербаков занял в нем пост ответственного секретаря, исполняя свои обязанности с присущей ему энергией. Горький писал: «Это возбуждает у меня крепкую надежду на то, что молодая наша литература найдет в лице Вашем крепкого, толкового, заботливого руководителя».

В 1930 году Щербаков поступил в Институт красной профессуры на историко‑партийное отделение. Однако учебу пришлось прервать: в 1932‑м Сталин назначил его заместителем заведующего орготделом и отделом руководящих парторганов ЦК ВКП(б). География мест работы Александра Сергеевича поражает: второй секретарь Ленинградского, первый секретарь Иркутского, затем — Сталинского (Донецкого) обкомов.

В октябре 1938 года Щербаков становится первым секретарем Московского городского и Московского областного комитетов ВКП(б). Наступил самый главный этап в его жизни, поставивший Александра Сергеевича в один ряд с выдающимися людьми страны, выковавшими Победу в Великой Отечественной войне.

Москва предвоенная

Александра Викторовна Миронова

В конце 1930-х годов советская столица превратилась в гигантскую строительную площадку. Москва, еще недавно бывшая патриархальным купеческим городом с булыжными мостовыми и деревянными домишками на окраинах, стремительно обретала черты индустриального мегаполиса. За относительно короткий срок были решены проблемы, копившиеся десятилетиями, — от нехватки воды до транспортного коллапса. В центре этих преобразований стоял человек, чья энергия и жесткий контроль за исполнением принятых решений во многом определили облик современного города, — Александр Сергеевич Щербаков.

Новый хозяин города

Осенью 1938 года Щербаков принял столичное хозяйство в кризисном состоянии. Срыв поставок продовольствия и дров привел к образованию длинных очередей, а руководящие органы, казалось, утратили контроль над ситуацией. Однако новый первый секретарь действовал быстро и решительно. Вскоре ситуацию удалось переломить — уже 3 ноября Щербаков констатировал: «Сейчас приходится думать, как этот картофель поскорее устраивать, как поскорее разгружать ж. д. транспорт. <...> Надо <...> организовать правильное хранение картофеля, не испортить ни одного килограмма. <...> Трудности сейчас ликвидированы, овощи и картошка есть, с дровами дело улучшается».

Именно с решения бытовых проблем начиналась «революция» в городском хозяйстве. Щербаков требовал от подчиненных не поверхностной агитации, а реальной помощи сельским районам Подмосковья, от которых зависело снабжение столицы. Московские заводы направляли в колхозы комбинированные бригады механиков и агитаторов. Как результат, к январю 1941 года план сева в области был выполнен на 105,4 %, а заготовка зерна и картофеля превысили все ожидания. В июне 1940‑го Александр Сергеевич предупреждал: «Налицо большой политический и производственный подъем среди колхозников. <...> Но, несмотря на некоторые успехи, <...> мы не должны успокаиваться».

Перестройка городского хозяйства

В основе градостроительных преобразований лежал Генеральный план реконструкции Москвы 1935 года. Это был первый в истории СССР опыт планомерного переустройства города. План сохранял историческую радиально‑кольцевую структуру, но предполагал радикальную перестройку инфраструктуры: упорядочение сети улиц, разуплотнение кварталов и создание «нормальных, здоровых условий жизни населения».

К моменту прихода Щербакова часть работы уже была сделана, но именно он придал процессу невиданный ранее размах. В 1939‑м, выступая на конференции, он подчеркивал: «За последние три года городское хозяйство Москвы коренным образом перестроено. <…> Закончено строительство канала Волга — Москва. Это замечательное сооружение сталинской эпохи. Кстати сказать, если бы не был построен канал, <…> москвичи уже в 39 году выпили бы Москву до капли. Построено 10 красивых мостов. Завершена вторая очередь метрополитена. Поистине самого лучшего, самого красивого метрополитена в мире».

Масштабы строительства были колоссальными. За 1935–1940 годы в Москве возвели 379 школ, около 300 новых жилых домов, десятки больниц, родильных домов, детских садов и яслей. Среди крупнейших объектов — новое здание Государственной библиотеки имени Ленина, Театр Красной Армии, гостиница «Москва», кинотеатр «Родина» и концертный зал имени Чайковского.

Битва за квадратные метры

Жилищный кризис оставался одной из острейших проблем. В Мос-кве проживало 7,4 % всего городского населения СССР — больше, чем в некоторых европейских странах. Прирост населения происходил не только за счет миграции, но и благодаря резкому снижению смертности. В 1938‑м она сократилась вдвое (по сравнению с 1910 годом), а родилось в столице 117,2 тысячи человек. Темпы строительства жилья не успевали за демографическим бумом. Щербаков был сторонником внедрения новых, более эффективных методов. Он критиковал инертность строителей, которые продолжали работать по старинке: «В большинстве случаев мы строим так, как строили при царе Горохе».

Под нажимом партийного руководства строительная индустрия начала реорганизовываться. Вместо множества мелких организаций были созданы крупные тресты «Мосжилгосстрой» и «Мосстройтрест». К 1940 году их объе-динили в пять мощных управлений, оснащенных 2,2 тысячи единиц техники. Начали внедрять поточно‑скоростной метод и сборку зданий из крупных блоков. Если в 1939‑м этим методом строилось 38,3 % жилья, то в 1940‑м — уже больше половины.

Особое внимание уделялось качеству и эстетике. Щербаков настаивал, чтобы строители вкладывали душу в каждую деталь: «Пусть каждый строитель всегда помнит и ни на минуту об этом не забывает, что строит он для советского трудового человека — и пусть все, что он делает — и большое, и малое — делает с любовью, душу, что называется, вкладывает, чтобы потом, когда в квартиру въедет жилец, он благодарил бы строителя, говоря: “Фамилию строителя я не знаю, но он настоящий мастер-строитель, честный советский человек, жилье мое он построил хорошо и удобно”».

Вода, свет и «зеленые легкие»

Развитие коммунального хозяйства шло семимильными шагами. До революции только 45 % домовладений Москвы имели водопровод. К 1940 году этот показатель достиг 85 %. Мощность водопровода увеличилась в 6,5 раз, а среднесуточная подача воды на человека выросла со 163 до 241 литра. Строительство канала Москва — Волга (после 1947 года — Канал имени Мос-квы. — А. М.) сыграло в этом решающую роль.

Заметно улучшить удалось сферу канализации и очистки сточных вод. Вместо устаревших полей орошения, занимавших огромные территории, были построены современные станции аэрации в Кожухове, Люблине и Курьянове. Началось строительство Юго-Западного канализационного коллектора. Щербаков контролировал каждый этап и с горечью отмечал досадные задержки: «Есть, например, такое сооружение, как Люблинская станция аэрации, которая должна очищать ежедневно 24 миллиона сточных вод. Главное сделано, затрачены десятки миллионов рублей, по сравнению с тем, что построено, остались мелочи. И вот из‑за этих мелочей это замечательное строение не пущено в эксплуатацию. Или есть такое сооружение, как юго‑западный канализационный коллектор. <...> Идет оно под землей, его не видать, это не дома, не клубы, которые украшают город. Но всякий понимает, что для города, для его дальнейшего оздоровления это сооружение крайне необходимо».