Поиск

Рогожа

Рогожа

Мама автора — Антонина Яковлевна Егорова — во дворе дома на Рогоже. Конец 1920-х годов


1-я Рогожская улица. Конец XIX века

Из записок московского старожила.

Рогожа — историческая местность на востоке Москвы. Название происходит от Рогожской ямской слободы, существовавшей с конца XVI века. Люди, населявшие Рогожу, промышляли в основном извозом. Дело было прибыльным и надежным. Именно здесь, в районе площади Рогожская застава, брали начало две дороги, ведущие в глубь огромной страны, — печально известная Владимирка (ныне — шоссе Энтузиастов) и Старая Рязанская, по которой в 1812 году уводил войска из горящей Москвы М. И. Кутузов.

Уцелевшие дома на Школьной улице (бывшая 1-я Рогожская) наглядно демонстрируют род деятельности здешних обитателей. Первый этаж с широкой подворотней — для проезда повозок, на втором — комнаты хозяев и помещения, предлагавшиеся проезжим постояльцам. Уроженец этих мест художник К. А. Коровин (1861–1939) подробно описал в воспоминаниях быт и нравы населения Рогожи.

Мой прадед Георгий Рябичев, являясь рогожским старожилом, тоже держал лошадей. Правда, ему они уже доставляли больше хлопот, нежели прибыли. В 1861 году на пересечении Нижегородской улицы и Рогожского вала возник Нижегородский железнодорожный вокзал, своим появлением напрочь лишивший лихих ямщиков постоянной клиентуры. Это был второй вокзал в Москве после Николаевского. Как указывается во всех материалах, посвященных ему, именно отсюда уезжала героиня романа Льва Толстого «Анна Каренина», чтобы кончить жизнь на станции Обираловка…

На исходе XIX столетия попечением братьев Бахрушиных и других зажиточных москвичей в этой местности был сооружен храм Василия Исповедника. Сохранившиеся записи указывают, что храм строился «для духовного вспоможения сынам Православной Церкви, живущим среди раскольников Рогожской заставы» (имеются в виду старообрядцы). В 1923 году там крестили мою маму. Крестным отцом маленькой Тони являлся ее родной дядя Владимир Георгиевич Рябичев. Он умер бездетным, и наследников фамилии Рябичевых не осталось. На пожелтевшей фотографии можно увидеть семейство в полном составе: его глава Георгий с супругой Агриппиной, матушка одного из них, дети Владимир и Анастасия. У последней впоследствии родилось четверо детей — сын и три дочери, младшая из которых станет моей мамой.

На склоне лет Георгий Рябичев, по словам старшей маминой сестры Валентины, проживал на Иерусалимской улице. Единственное сохранившееся здешнее здание тех лет — давшая название улице церковь Иерусалимской иконы Божией Матери, что «на бойнях» («преемником» коих стал Микояновский мясокомбинат). Примечательно, что при непомерной тяге последующих властей к всевозможным переименованиям улица на протяжении более столетия ни разу не меняла названия. Уверен, что прадед состоял прихожанином Иерусалимской церкви — ведь в ней имелся придел, посвященный его небесному патрону великомученику Георгию Победоносцу. Возведенный в 1912 году храм вмещал до 2000 богомольцев и по благолепию являлся одним из выдающихся в Москве.

После революции многие храмы подверглись разорению, переделкам, приспособлению под всякого рода хозяйственные нужды. Не избежали этой участи и храмы Рогожки. Так, в храме Василия Исповедника разместился архив Института истории партии МК и МГК КПСС. В наши дни там идет реставрация и возобновились богослужения.

Все мои вышеупомянутые родственники покоятся на Калитниковском кладбище. Так же, как и Рогожское, оно возникло за Камер-Коллежским валом в 1771 году во время эпидемии чумы. С конца XVIII века Камер-Коллежский вал сделался фактической, а с 1806 года — официальной полицейской границей Москвы. В 1864 году по нему пролегала граница между городом и Московским уездом. Но уже в конце XIX  века Первопрестольная вышла за пределы Камер-Коллежского вала. Тем самым наличие обширного списка фамилий на могильных плитах семейного некрополя дает моей дочери Анастасии основание считать себя москвичкой как минимум в седьмом поколении. Говорю это не из чванства, а из смешанного чувства гордости и ответственности, поскольку предъявляю к званию москвича самые высокие требования. В Москве мало родиться: надо ее знать и чувствовать. Не зря М. Ю. Лермонтов писал, что «каждый ее камень хранит надпись, начертанную временем и роком, надпись для толпы непонятную, но богатую, обильную мыслями, чувством и вдохновением для ученого, патриота и поэта!» Этот непреходящий интерес к историческому прошлому столицы я унаследовал от мамы. Теперь мамина жизнь — тоже достояние истории, и мне очень хочется сохранить на бумаге эпизоды ее биографии.

Вот один из них. В 1923-м — в год рождения мамы — Рогожскую заставу переименовали в заставу Ильича. Так случилось, что именно это место было связано в маминой памяти со страшным днем 16 октября 1941 года. Враг тогда слишком близко подступил к городу. Большую часть мирного населения охватила паника. Моему деду Якову, руководившему эвакуацией завода «Серп и Молот», удалось посадить семью в эшелон. Сам он остался в осажденной Москве. Мама всю жизнь помнила, как обезумевшие от страха люди штурмовали переполненные вагоны. Уже в пути пришло известие: немцев отогнали от столицы. Однако возвращаться домой не стали. Поезд увозил эвакуируемых все дальше и дальше. Конечный пункт — местечко в Казахстане под названием Арысь.

Не оставили вниманием дорогих моему сердцу мест поэты и кинорежиссеры. Сергей Михалков поселил тут дядю Степу, а Марлен Хуциев — героев фильма «Застава Ильича». Исполнитель главной роли в картине — рано ушедший из жизни актер Валентин Попов — так же, как и я, был воспитанником Народного театра ДК ЗИЛ под руководством С. Л. Штейна. Мы с ним даже немного поработали вместе, когда Валя делал первые шаги в кинорежиссуре…

Этот калейдоскоп воспоминаний и размышлений пробудила во мне фотография из семейного архива. По меткому замечанию знакомой журналистки, «таких фотографий сейчас не делают, хотя технологии усовершенствовали. Сегодня запечатлевают миг, а здесь — вечность».

Собирая информацию об интересующем меня районе столицы, я наткнулся на краткую заметку в энциклопедии «Москва» (М., 1980). Сознание неприятно царапнул заголовок — «Рогожка». Возможно, в народе так и говорили, но моему слуху милее другое звучание, уважительное и основательное, — «Рогожа». И неспроста. Взять хотя бы следующий факт: владея пароходными пристанями на Волге, рогожские купцы-старообрядцы диктовали цены на хлеб Лондону (П. И. Мельников-Печерский). Так что уменьшительно-пренебрежительный вариант в данном случае неуместен. Современный аналог подобного словотворчества — наименование сети аптек «Столичка». Сразу думаешь: «Разве могут в “Столичке” предложить что-нибудь путное?» Дай Бог мне ошибиться, но таково мое ощущение. Другое дело, когда игра с суффиксами облагораживает, «очеловечивает» слово. Например, долгое время располагавшийся в Калитниках Птичий рынок завсегдатаи любовно-нежно называли не иначе, как «Птичка». После переноса легендарной «Птички» в другое место на заасфальтированной площадке возникла автостоянка с тем же названием. Поражает, сколь мала она в сравнении с пространством рынка, представлявшимся нам в свое время поистине необъятным…

Вот такая она — моя малая родина Рогожа: многослойная и многоликая, если вглядеться в нее пристальнее.

 
Vdcasino Mariobet Gorabet Nakit bahis Elexbet Trbet Betpas Restbet Klasbahis Canlı Bahis Siteleri Canlı Bahis Siteleri artemisbet truvabet hacklink Shell Download