Поиск
  • 23.12.2021
  • Знакомьтесь: музей
  • Автор Александр Сергеевич Афанасов, Ирина Анатольевна Карпачёва, Наталья Юрьевна Катонова

Музей Москвы: страницы истории

Музей Москвы: страницы истории

Провиантские склады. Современная фотография


И. Шелковский. Ваза с цветами. Арт‑проект «Здесь и сейчас. Современное искусство на улицах города»

К 125-летию Музея Москвы.

Предисловие главного редактора «Московского журнала» А. Ф. Грушиной

Музей Москвы — один из старейших музеев столицы, которому в декабре 2021 году исполняется 125 лет. За свою историю он сменил несколько названий и локаций, но его задача оставалась неизменной — сохранение истории города.

Музей был создан в 1896 году по инициативе Московского городского управления как Музей городского хозяйства. Первая экспозиция знакомила посетителей с инженерными и транспортными сетями, а также с системами городской канализации и водоснабжения — все это поддерживало ежедневное существование еще «нестоличного», но бурно растущего города. Тогда музей хоть и преследовал просветительские цели, но был далек от традиционного представления о музее истории города. В 1913 году директором музея стал историк и москвовед Петр Васильевич Сытин, который расширил историческую и научно-просветительскую деятельность музея, а также придал ему статус научно-методического центра по изучению Москвы. Актуальное название и адрес музей получил в 2009 году, когда переехал в здания Провиантских складов на Зубовском бульваре. В настоящее время в ГБУК «Музейное объединение «Музей Москвы» входят несколько учреждений, по-разному рассказывающих об истории и культуре Москвы — Центр Гиляровского, Музей археологии Москвы и Музей истории Лефортово.

Уникальная коллекция музея, всецело связанная с Москвой, из года в год пополняется при участии горожан. В настоящее время в наших фондах хранится около 790 тысяч предметов. Собрание музея включает персональные и тематические коллекции известных московских купеческих семей — Бахрушиных, Сырейщиковых, Найденовых, Вишняковых, Шелапутиных, Сорокоумовских, а также личные архивы десятков выдающихся москвоведов и историков.

Сегодня музей — это центр знаний о Москве, где проходят выставки, спектакли, кинопоказы, международные конференции, городские и всероссийские культурно-образовательные акции, фестивали, лекции, мастер-классы и презентации книг. Мы следим и фиксируем главные и важные изменения городской и культурной жизни. Результаты наших исследований мы каждый год представляем на выставках. За последние несколько лет интонация музея изменилась. Раз в год музей представляет выставку-блокбастер, которая неизменно становится центром притяжения посетителей. Первым в этом ряду стал самый масштабный выставочный проект 2019 года «Ткани Москвы», где была представлена история столичного текстильного дизайна. Следующим — основная выставка 2020 года «ВХУТЕМАС 100. Школа авангарда» в честь столетия главного художественного института страны — Высших художественно-технических мастерских. Хитом 2021 года стала открывшаяся в августе выставка «Электрификация. 100 лет плану ГОЭЛРО». Памятная дата стала для кураторов музея поводом поговорить о воздействии электрификации на советский авангард.

В своих выставочных проектах Музей Москвы исследует не только процессы, повлиявшие на всю страну, но и локальные изменения. Летом 2021 года открылась первая выставка нового музейного проекта «Москва без окраин», который посвящен изучению местной идентичности районов столицы. Примером изучения городской повседневности также стал наш совместный с галереей «Триумф» проект — «Музей самоизоляции». В сборе артефактов для выставки мы предложили поучаствовать москвичам — они присылали нам самодельные маски, картины, иконы, выполненные в период самоизоляции, а также письменные свидетельства того, как они переживали первый московский локдаун.

Музей Москвы ищет новые формы взаимодействий с другими культурными институциями. Несколько лет музей работает в том числе и как театральное пространство: здесь проходят тематические перформансы, а также премьеры спектаклей современных режиссеров. Музей сотрудничал с Театром марионеток Резо Габриадзе, режиссерами Дмитрием Брусникиным, Максимом Диденко и Дмитрием Крымовым. В ряде случаев предметы из музейной коллекции становятся частью сценографии: так, для спектакля «Борис» режиссером Дмитрием Крымовым и хранителями музея было отобрано более тысячи артефактов: церковная утварь, детали кожаной обуви, керамика, трубы из дерева и побывавшие в пожаре изразцы. А в 2021 году Музей Москвы начал сотрудничество с театром «Практика», который переехал в Провиантские склады. Теперь у нас есть возможность рассказывать про город еще одним новым способом — языком театра.

Образовательные проекты — важная часть работы музея: мы транслируем знания о городе, как в стенах музея, так и за его пределами. В октябре 2021 года Музей Москвы получил образовательную лицензию, и расширил линейку образовательных программ. В нее вошли программы для разных возрастов и аудиторий, а также профессиональные курсы для экскурсоводов.

НИЖЕГОРОДСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПРОМЫШЛЕННАЯ ВЫСТАВКА 1896 ГОДА

XVI Всероссийская художественно-промышленная выставка, прошедшая в 1896 году в Нижнем Новгороде, признана одной из самых значительных мировых выставок XIX столетия. Выставка была в три раза масштабней предыдущей Всероссийской выставки 1882 года в Москве, а по своей площади превосходила Всемирную выставку в Париже в 1889 году. Для воплощения столь грандиозного замысла Нижний Новгород выбрали (четвертым городом после Москвы, Санкт-Петербурга и Варшавы) не случайно: в течение многих веков он являлся центром российской торговли и предпринимательства. Легендарная нижегородская Макарьевская ярмарка являлась крупнейшей в мире по объему товарооборота, осуществляя многочисленные торговые связи между Европой и Азией. В 1896 году ярмарка объединилась с Всероссийской художественно-промышленной выставкой, территориально обе располагались в разных местах, но публика с удовольствием курсировала между фантастическими по красоте и изысканности постройками, где располагались предметы, представляющие важнейшие современные достижения научной мысли, культуры и производства — все, чем была богата Российская империя.

Выставка проходила с 28 мая (9 июня) по 1 (13) октября и имела подчеркнуто национальный характер: демонстрировавшиеся экспонаты были изготовлены в России, исключение делалось только для художественных произведений, которые могли быть созданы за границей, но русскими авторами. Основу классификации составила программа Московской выставки 1882 года со с значительными дополнениями1.

Чтобы обстоятельно осмотреть все павильоны, требовалось не менее недели. Согласно статистике, за 192 дня работы выставки ее посетили более миллиона человек.

Павильон города Москвы

Выставка, подготовленная Московским городским общественным управлением, посвящалась достижениям городского хозяйства Первопрестольной. Интересно, что в различные издания каталога выставки включено только изображение павильона города Москвы, оформленного в виде изящного терема павильона2, но, в отличие от многих других, демонстрирующих производственную деятельность и социальные программы российских мануфактур, богатства отечественных недр или успехи добывающих промыслов, описание самой экспозиции отсутствует.

Павильону города Москвы отвели место в центральной части выставки. Здесь были представлены основные направления деятельности городской управы за последние тридцать с небольшим лет. Вокруг здания разбили небольшой сад — деревья (кедры, липы), цветы, газонные растения привезли из московских питомников и оранжерей. На территории сада в виде отдельных инсталляций разложили детали инженерных сетей, дающие представление о подземных сооружениях Москвы. Так, перед павильоном располагался макет-реконструкция (фрагмент) Неглинного канала в натуральную величину (около 5 метров высотой): этот главный коллектор сети уличных водостоков, заключавший в себе реку Неглинку, проходил по центральной части города от Самотеки до Москвы-реки. Справа был размещен макет другого коммуникационного сооружения — часть главного загородного коллектора строящейся в Москве канализационной сети со смотровым колодцем. Перед самим павильоном выставили мелкоразмерные детали инженерных систем, позади — различные части московского городского водопровода — как нового, так и старого, существовавшего со времен Екатерины II до середины XIX столетия.

Внутренняя планировка здания включала большую среднюю залу, две боковые галереи и комнату «для приемов». Согласно отдельно изданному каталогу экспонатов Московского городского общественного управления, разделы экспозиции имели следующую рубрикацию:

  1. Общие сведения по Москве и городские финансы.
  2. Народное образование.
  3. Рукавишниковский приют для исправления малолетних преступников.
  4. Городские бойни.
  5. Городской водопровод.
  6. Городская канализация.
  7. Остальные инженерные сооружения.
  8. Медико-санитарные учреждения;
  9. Благотворительность3.

В отчете о работе Московской городской управы (точнее, ее Статистического отдела, который осуществлял подготовку выставки) за 1896 год приводилось подробное описание экспозиции, целью которой было «ознакомить посетителей Всероссийской выставки с деятельностью города Москвы за все время его самостоятельного хозяйствования в 1863–1896 гг., т. е. со времени введения Городового положения 1862 года»4.

Желающим осмотреть экспозицию рекомендовалось начать свой обход со стороны левой боковой галереи. В первых двух комнатах размещались чертежи и диаграммы, дающие общие сведения о городе, а также о доходах и расходах московского городского управления за последние тридцать лет. Пользуясь статистическими данными, оформленными в виде диаграмм и таблиц, можно было сравнить Москву с крупнейшими российскими и европейскими городами по площади, населению и размерам городского бюджета, затратам на организацию народного образования. Здесь же располагались экспонаты, относящиеся к Рукавишниковскому приюту и изготовленные воспитанниками последнего.

После осмотра этих трех отделов левой галереи посетителю предлагалось перейти в средний зал, материалы которого были посвящены городским бойням, системам водопровода и канализации, прочим элементам внешнего благоустройства города Москвы.

Правую галерею занимали два отдела — медико‑санитарный, включавший также сведения, касавшиеся ветеринарного надзора, и благотворительный, в котором, наряду со статистическими материалами, были собраны фотографии городских богоугодных заведений, их учредителей и попечителей; на примере Долгоруковского ремесленного училища5 рассказывалось, как живут, воспитываются и обучаются ремеслам дети беднейших жителей города. Здесь же посетители могли видеть подробный план Москвы с указанием адресов соответствующих учреждений.

Были также представлены данные метеорологических наблюдений, информация об изменениях городского ландшафта и о московских пожарах, планы Москвы разных лет, в частности важный для развития водопроводной и канализационной сетей Нивелирный план 1888 года6. В разделе «Остальные инженерные сооружения» среди прочего имелся стенд с красноречивым заголовком: «Хорошее уличное освещение и хорошие мостовые составляют, конечно, самые явственные признаки городского благоустройства».

Экспозиция московского павильона пользовалась большим успехом у публики, что также отмечалось в отчете о деятельности Московской городской управы за 1896 год по Статистическому отделу. Итоговый характер выставки определил высокий уровень ее содержания и оформления.

МУЗЕЙ МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО ХОЗЯЙСТВА

Экспозиция открытого 1 декабря 1896 года в одной из двух Крестовских водонапорных башен (восточной) Музея городского хозяйства вполне соответствовала определению «краеведческая», поскольку представляла природу, население, хозяйство и социальную жизнь определенной территории — Москвы. Да, изначально в ней отсутствовал раздел истории, но документы сохранили свидетельства о передаче музею уникальных исторических артефактов уже в первые годы его работы. В подробных музейных путеводителях разных лет неизменно акцентировалась учебная направленность экспозиции, обращалось внимание на разносторонность подхода к истории города, рассказывалось о природе и административном устройстве Москвы, архитектуре и транспорте, снабжении и жизнеобеспечивающих коммуникациях, образовательных и лечебных учреждениях. Экспозиция, размещенная в семи комнатах, включала те же девять отделов, что и московский павильон на выставке 1896 года:

  1. Общие сведения о Москве и городские финансы.
  2. Народное образование.
  3. Рукавишниковский приют для исправления малолетних преступников.
  4. Городские бойни.
  5. Городской водопровод.
  6. Канализация города Москвы.
  7. Остальные инженерные сооружения.
  8. Медико-санитарные учреждения;
  9. Благотворительность.

Поскольку музей располагался в Крестовских башнях, де-факто он оказался в ведении Мос­ковского водопровода под руководством Н. П. Зимина7, а де-юре был приписан к статистической части (статистическому отделу) Мос­ковской городской управы. Последнее неудивительно, поскольку во второй половине XIX века отечественное краеведение (или, как тогда говорили, «краеведное знание») развивалось под началом губернских статистических комитетов, при них же создавались местные краеведческие музеи различной специализации.

С первых же дней функционирования музея во всех письмах и запросах, направляемых на бланках Статистического отдела смотрителю Крестовских водонапорных башен П. П. Голлингу, музей именуется «городским». И это тем более примечательно, что открывшиеся в тот же период московские музеи — Политехнический (1872), Исторический (1883), Театральный имени А. А. Бахрушина (1894) — ни в официальной документации, ни в общественном дискурсе не связывались с городом, а представляли ту или иную сферу российской жизни в целом. Музей московского городского хозяйства изначально соединил в себе функции краеведческого и городского музея.

Удаленное расположение Крестовских башен и отсутствие какого бы то ни было регулярного транспорта явились на первых порах причиной низкой посещаемости музея. Но постепенно ситуация менялась: с апреля 1897 года здесь начали вести учет посетителей, и, судя по сохранившейся документации, их число неуклонно возрастало8.

В каталогах музея, раздававшихся посетителям бесплатно, указывалось, что он «имеет целью ознакомление публики с различными сторонами хозяйства города Москвы». Очевидно, для развития этого направления деятельности музей в 1899 году из Статистического отдела Московской городской управы перевели в ведение Училищного. Спустя десять лет, в 1909-м, чиновники Училищного отдела — попечители городских училищ В. Н. Рогожин и А. П. Зякин — выступили с проектом расширения профильной специализации Музея московского коммунального хозяйства и преобразования его в Музей города Москвы XIX столетия, где в полном соответствии с типовой структурой экспозиции местного музея предлагалось создание следующих тематических разделов:

  1. Природа и внешние виды города.
  2. Исторический отдел.
  3. Бытовой отдел.
  4. Религия.
  5. Администрация, правительственные учреждения, войска, сословия.
  6. Общественное управление.
  7. Благотворительность и общественное призрение.
  8. Образование, пресса, книгопечатание.
  9. Медицинская и санитарная часть;
  10. Искусство.
  11. Финансы, промышленность, торговля и ремесла.
  12. Благоустройство.

Это был первый официальный (то есть сформулированный учредителем — Московской городской управой) запрос на создание полноценного музея города, что хронологически совпало с еще одной важной краеведческой московской инициативой: в том же 1909 году под председательством графини П. С. Уваровой начинает работу комиссия по изучению старой Москвы («Общество «Старая Москва»), члены которой — видные ученые, исследователи Москвы Д. Н. Анучин, А. М. Васнецов и П. Н. Миллер. Приглашенные в 1920 году в состав ученого совета музея, они сыграли важную роль в его дальнейшем развитии.

Очевидно, что в не приспособленной для многосоставной экспозиции водонапорной башне реализовать подобный проект не представлялось возможным, поэтому резолюцией Московской городской управы музею предписывалось, оставаясь в рамках своего направления, максимально полно освещать современное развитие городского хозяйства, служить городским информационным центром для профессионалов и учащихся соответствующих тематике музейных разделов учебных заведений, быть примером и образцом для местных музеев других городов России. В том же 1909 году впервые возник вопрос о переводе музея в Сухареву башню, тоже находившуюся в ведении Московского водопровода9.

Через год Московская городская управа создала специальную комиссию по реорганизации музея, результатом деятельности которой должно было стать Положение о музее — по сути, первый фиксирующий его существование учредительный документ. Выводы и предложения комиссии, оформленные в виде доклада Училищного отдела городской управе, включали следующие пункты:

  1. Учредить при Училищном отделе постоянную Комиссию по организации и заведованию Музеем.
  2. Поручить Комиссии разработать проект и смету Музея.
  3. Поручить Комиссии разработать вопрос о переводе Музея в Сухареву башню.

Фактически возглавлял комиссию управляющий делами Училищного отдела Московской городской управы А. И. Пискунов, а в качестве секретаря был приглашен студент последнего курса экономического факультета Московского коммерческого института П. В. Сытин10.

При подготовке Положения мнения членов комиссии разделились: одни предлагали расширить тематику музея и сделать его историко‑археологическим (то есть полноценно «крае­ведным»), другие — оставить специализацию прежней. Первоначально финансировать обновленный музей планировалось из средств, пожертвованных в 1912 году городу А. В. Бурышкиным11, в дальнейшем же содержать за счет бюджета Московской городской управы. Среди промежуточных протоколов комиссии фигурировала запись обсуждения вопроса о возможном перепрофилировании учреждения в Музей московского самоуправления.

Примечательно, что в это же время на стол городского головы Н. И. Гучкова лег проект другой комиссии — «Старая Москва», где обосновывалась необходимость организации Музея старой Москвы (в документах названия варьируются: «Музей города Москвы», «Музей истории Москвы» и т. д.) при Московском археологическом обществе, который также предлагалось разместить в Сухаревой башне. При этом П. С. Уварова выступила с идеей объединения Музея старой Москвы с Музеем московского городского хозяйства (о возможной реорганизации и расширении которого ей, очевидно, было известно), и в конце 1912 года данную идею городские власти приняли к рассмотрению. А в 1914 году, уже после того, как управа отказалась от проекта размещения последнего в завещанном А. В. Бурышкиным доме близ храма Христа Спасителя (см. прим. 11), Уварова обсуждала возможность предоставления одного из этажей этого же здания Музею старой Москвы12.

1 июля 1913 года П. В. Сытин постановлением Московской городской управы был назначен исполняющим обязанности заведующего Музеем городского хозяйства, а 20 октября в связи с ремонтом Крестовских водонапорных башен музей временно закрыли. Очевидно, первый этап его становления оказался пройден, требовалось вывести учреждение на новый уровень взаимодействия с городом. Позже в отчете о завершении работы Музея городского хозяйства Петр Васильевич писал: «Музей год от года старел и ветшал. <…> Город гигантски рос, его деятельность демонстрировалась на многих выставках, но даже экспонатов последних музей у себя не видел, его совершенно забыли».

В документальном фонде музея сохранилась рукопись подготовленного Сытиным в 1913 году доклада Московской городской думе о реорганизации музея, который, по замыслу заведующего, должен был стать учебной базой для профильных высших учебных заведений и организаций, занимающихся устройством выставок городского хозяйства Москвы в других городах. Проект предусматривал также создание бюро по организации экскурсий в различные городские учреждения, бюро выдачи справок по вопросам муниципального быта, библиотеки специализированных изданий, архива и лектория, программа которого охватывала бы все аспекты городской жизни. Музей городского хозяйства, и именно московского, утверждал автор доклада, должен иметь и всероссийское значение, поскольку управление и хозяйство Первопрестольной являются передовыми в стране по широте и разнообразию форм своей деятельности; опыт Москвы — один из главных факторов развития городского хозяйства всей России.

В апреле 1914 года фонды перевезли в предназначенное к сносу здание по Леонтьевскому переулку, 15 («Дом Лескова», не сохранился13), находящееся в ведении Московской городской управы, и распределили экспонаты в 17 комнатах в соответствии с новым тематическим планом, составленным П. В. Сытиным.

1 июля Музей московского городского хозяйства распахнул свои двери для публики. Время работы — ежедневно, кроме понедельника и пятницы, вход бесплатный.

До нас дошло подробное описание экспозиции, а также рисунки и чертежи П. В. Сытина, представляющие ее поэтажную тематическую структуру — по пять разделов (комнат) на каждом этаже.

Одну из комнат занимал так называемый «общий отдел», где приводилось описание территории, климата и состава населения Москвы. В целом экспозиция включала девять основных тематических разделов:

  1. Общие сведения о Москве.
  2. Финансы московского городского общественного управления.
  3. Внешнее городское благоустройство.
  4. Водоснабжение города Москвы.
  5. Канализация города Москвы.
  6. Городские бойни.
  7. Народное здравие.
  8. Общественное призрение.
  9. Народное образование.

Кроме того, имелись два «специальных» раздела:

  1. Отопление и вентиляция новейших городских зданий.
  2. Проекты Бородинского моста.

Несмотря на трудности размещения фондов и экспозиции в непригодном к музейной эксплуатации, фактически аварийном здании, П. В. Сытин сумел подготовить к печати объемный «Каталог Музея московского городского хозяйства»14, а за ним — «Отчет о деятельности Музея городского хозяйства в 1914 году»15. В обоих изданиях приводится справка об истории музея и общая характеристика экспозиции, при этом отмечается: «1 июля 1914 года музей был открыт для публики, кроме названия ничем не походя на закрытый восемь месяцев назад Музей городского хозяйства в Крестовских башнях. Работа по организации музея не останавливалась, однако, и по открытии его, продолжается и в настоящее время: текущим образом музей пополняется диаграммами, таблицами и прочим; стареющие экспонаты заменяются новыми»16. На 1 января 1915 года в коллекции Музея московского городского хозяйства насчитывалось 1417 экспонатов, в том числе 521 предмет из нижегородской экспозиции 1896 года.

С первых же дней своего руководства музеем П. В. Сытин уделял особое внимание формированию библиотеки; в конце 1914 года ее фонд составлял 1333 тома. Большей частью это были издания, посвященные статистике народного образования, общественного призрения и здравоохранения, но поступали также материалы по отраслевым направлениям городского хозяйства — водоснабжению, канализации, бойням, очистным сооружениям, доклады городской управы и ее комиссий, направляемые в Мосгордуму, экспертные заключения, касающиеся различных вопросов и проектов.

Кроме пополнения экспозиции, учета и документирования предметов, П. В. Сытин активно занимался популяризацией музея, привлечением в него публики, в особенности учащихся. Во все высшие и ряд средних учебных заведений города были разосланы соответствующие объявления. Материалы о музее регулярно публиковались в «Отчетах Московской городской управы» за 1912–1915 годы, анонсы распространялись с помощью городских служб — например, размещались в трамваях. Музей регулярно собирал экскурсионные группы для знакомства с газовым заводом, бойнями, Мытищинской насосной станцией, Алексеевской водокачкой, а также с «alma mater» — Крестовскими водонапорными башнями. Экскурсии по экспозиции водил сам Петр Васильевич: «С целью облегчить малодоступное еще для большинства посетителей чтение и понимание диаграмм, моделей и прочего, музей с самого начала организовал осмотр своих коллекций, как групповой, так и единичный, с объяснениями заведующего. Опыт показал целесообразность и интерес такого рода осмотра»17.

1 февраля 1916 года П. В. Сытина командировали делопроизводителем по статистической части в действующую армию, и прикрепили к службе начальника санитарной части армий Северного флота. Тем не менее музей продолжал работу, общая посещаемость в 1916 году достигла 1300 человек, 735 из них расписались в книге учета. Состав посетителей изменился: если в Крестовскую башню в основном приходили муниципальные работники, то в Леонтьевский переулок — учащиеся высших и средних учебных заведений Москвы. После начала Первой мировой войны18 к ним добавились военнослужащие, находившиеся на излечении в мос­ковских госпиталях.

Незадолго до октябрьских событий 1917 года, 10 августа, по распоряжению управы Музей городского хозяйства закрыли для публики, экспонаты законсервировали в нескольких комнатах, остальные экспозиционные помещения конфисковали для нужд профсоюзов. Крупногабаритные экспонаты, очевидно, подверглись утилизации.

МУЗЕЙ КОММУНАЛЬНОГО ХОЗЯЙСТВА (МОСКОВСКИЙ КОММУНАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ МОССОВЕТА)

 

После революции новая власть решительно взялась за модернизацию музеев и обращение их просветительского потенциала на службу «делу мирового пролетариата».

В апреле 1920 года в Моссовете под руководством Г. К. Фельдмана создается Отдел московского коммунального хозяйства (МКХ)19, деятельность которого имела целью преодоление кризиса, поразившего службы жизнеобеспечения города (пресловутая «разруха»), а также распространение «коммунальной грамотности» среди жителей столицы первого в мире социалистического государства. И в этой связи вспомнили о Музее городского хозяйства, которому предстояло возродиться уже под новым наименованием — Музей коммунального хозяйства: «В то время предполагалось, — писал П. В. Сытин, — назвать все города коммунами. Поэтому выражение “Московский коммунальный музей” должно было обозначать — Музей московской коммуны, или города».

Газета «Коммунистический труд» отмечала: «Призванный к жизни волею пролетариата, Московский коммунальный музей, несомненно, найдет широкий отклик и сочувствие во всех слоях населения, которые будут не только обозревателями его коллекций, но примут живое участие в его строительстве, неся в него книги, модели, фотографические снимки и проч., отражающие прошлую и настоящую жизнь г. Москвы и ее коммунальных учреждений — для наилучшего использования их музеем на пользу общую»20.

Состоявшего в это время на службе в Статистическом бюро Московского коммунального хозяйства П. В. Сытина вызвали для подготовки учредительных документов. Петр Васильевич вспоминал: «Организация коммунальной статистики была для меня привычным делом. Я организовал статистику при МКХ, в котором работали 5 человек, но сам скоро был переведен на другую работу. <…> Меня же зав[едующий] МКХ Фельдман привлек к организации Московского коммунального музея. К коммунальному делу после Октября были привлечены широкие массы населения. Надо было обучить их коммунальному делу, ознакомить с деятельностью коммунальных учреждений в Москве, др. городах и за границей. Наиболее наглядной и общедоступной формой для этого был признан Коммунальный музей, в котором в моделях, картинах, диаграммах и проч. была бы представлена многообразная деятельность городов по коммунальному хозяйству. В Москве считалось тем легче создать такой музей, что до Октября уже существовал Музей московского городского хозяйства»21.

12 августа 1920 года на заседании коллегии МКХ Петр Васильевич сделал доклад об организации Коммунального музея. Из протокола заседания:

«Слушали:

Доклад П.В. Сытина.

Постановили:

Доклад принять. Поручить т. Сытину внести поправки в связи с изменениями, происшедшими с момента подачи доклада.

Пригласить для заведования музеем т. Сытина, которому поручается делать периодические доклады о ходе работы в Коллегию.

Поручить Комиссии в составе тт. Русакова, Лихачевой и Сытина рассмотреть и утвердить смету и штаты музея. Музей передать в ведение Внешкольного п[од]отдела»22.

Последнее распоряжение, очевидно, не выполнили: музей остался в системе МКХ, хотя его просветительский потенциал, в особенности с учетом последних директив, призванных сформировать новое направление — краеведение — как часть общей работы по развитию социалистического общества, вполне отвечал содержанию деятельности внешкольного подотдела. Это подразделение было организовано в ноябре 1917 года при Наркомпросе. Правительственным комиссаром внешкольного отдела 2 (15) января 1918 года назначили Н. К. Крупскую. Отдел руководил созданием местных органов внешкольного образования, государственной сети культурно-просветительных учреждений, ведал подготовкой кадров для культурно-просветительской работы. В его состав также входила библиотечная группа библиографического подотдела.

Всего через восемь дней, 20 августа 1920 года, последовало постановление Президиума Моссовета:

«Президиум М.С.Р. и К.Д.23 <…> постановил организовать и в самом непродолжительном времени открыть для посетителей Московский коммунальный музей. Прежняя Московская цензовая городская дума — дума купцов и домовладельцев, естественно, мало интересовалась музеем. Функционировавшее с 1896 по 1914 год в Крестовских водонапорных башнях у Виндавского вокзала, а с 1914 по 1917 год — в полуразрушенном доме по Леонтьевскому переулку [учреждение] хотя и носило громкое название “Музей московского городского хозяйства”, однако ни управления, ни хозяйства города Москвы не отражало, так как состояло главным образом из устаревших и не обновленных экспонатов с прежних выставок или тем довольно случайного подбора.

Октябрьская революция, отдавшая государственную и коммунальную власть в руки русского пролетариата, систематически отстранявшегося царской властью в течение веков от государственно-общественного строительства жизни, властно требует ныне дать ему знания и умения, для этого строительства необходимые. Созданием Московского коммунального музея Президиум М.С.Р. и К.Д. выполняет это требование, призывая музей, с одной стороны, популяризировать в широких массах населения знания о городской жизни вообще и коммунальных учреждениях г. Москвы в частности, с другой — помочь государству в создании кадров коммунальных работников-специалистов, свободно ориентирующихся в условиях и очередных задачах современной жизни русских городов»24.

Этим постановлением музей был учрежден официально, но фактически организовался в июне 1921 года с момента предоставления ему нового помещения (см. ниже). Музею предписывалось функционировать в формате постоянной выставки с постоянно же действующими при нем:

1) библиотекой-читальней по профильной тематике;

2) лекционным залом;

3) «научным кинематографом»;

4) справочным бюро для выдачи всем желающим справок по вопросам коммунального управления и хозяйства;

5) бюро по организации экскурсий в различные коммунальные учреждения Москвы и других городов.

Правда, пока открытым оставался вопрос о размещении институции со столь масштабными просветительскими задачами, и никак не оговаривалась судьба экспонатов, принадлежавших бывшему Музею московского городского хозяйства. Вот как этот переходный период фиксирует в своих воспоминаниях П. В. Сытин:

«Экспонаты Музея, располагавшиеся в 1914–1917 гг. в 17 комнатах 3-х этажного дома № 15 по Леонтьевскому переулку, в 1917–1920 гг. были сосредоточены в 6 комнатах среднего этажа, которые были так набиты ими, что о каком-либо демонстрировании их не могло быть и речи. Дом ветхий, крыша протекает, от неисправности водопровода и канализации были целые наводнения — экспонаты покрывались пылью и постоянно разрушались. <…> Наблюдение за сохранностью их принял на себя председатель союза муниципальных служащих товарищ Боровский. Наблюдение же за Музеем в Леонтьевском переулке лежит на курьере его тов. Кириллове»25.

В «Систематизированном сборнике постановлений и распоряжений Московского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов с 11 июня по 15 ноября 1920 г.» находим следующее (сентябрьское):

«I. Разрешить Отделу коммунального хозяйства открыть Музей московского коммунального хозяйства.

  1. II. Преобразовать в будущем этот музей в Музей Московского Совета, пополнив его экспонатами других отделов Московского Совета.

III. При музее организовать межведомственную комиссию в составе представителей:

1) от Московского университета — 2;

2) от Института народного хозяйства им. К. Маркса — 2;

3) от государственных музеев: Исторического, Политехнического, Румянцевского, Социальной гигиены — по одному;

4) от Здравотдела, от Собеса, от МОНО26, Отдела коммунального хозяйства и других отделов, предоставляющих свои экспонаты, — по одному;

5) от Московского коммунального музея — 1.

  1. IV. Смету на содержание Музея московского коммунального хозяйства передать в сметную комиссию Финотдела для срочного рассмотрения.
  2. V. Разрешить Отделу коммунального хозяйства немедленно приступить к ремонту помещений музея»27.

Также было принято решение предоставить музею бывший особняк Волковых-Сорокоумовских (Леонтьевский переулок, 4), который в то же время занимали и другие учреждения28. Официальное название воссозданного музея отличалось от прежнего определением «коммунальный» вместо «городской». Это подчеркивало общественный характер владения городским хозяйством (коммуна). В соответствии с особенностями революционного лексикона эпохи слово «коммуна» являлось ключевым, и музей все чаще именовали сокращенно: Коммунальный музей (что и нашло отражение в постановлении Президиума Моссовета от 20 августа 1920 года).

«На основании постановления Президиума Моссовета от 20 августа 1920 года <…> Отделу коммунального хозяйства было разрешено открыть музей Московского коммунального хозяйства (п. I). В скором времени Музей планировали преобразовать в музей Московского Совета и пополнять экспонатами других отделов Моссовета (п. II). Во главе музея стоит Постоянная Комиссия, в состав которой входят все члены ее Президиума и представители следующих учреждений: <…> 1) Московского университета: от факультета общественных наук и факультета естественных наук — по одному от каждого; 2) Института народного хозяйства имени К. Маркса: от экономического отделения — один и от технического отделения — один; 3) Московского археологического института: от кафедры истории и археологии Москвы — один; 4) Московского технического училища: от кафедры городского благоустройства — один; 5) Московского межевого института — один (и т. п)»29.

Ведущая роль в возрождении музея отводилась межведомственной комиссии, совмещавшей функции ученого совета и совета учредителей30. С ее формирования П. В. Сытин и начал работу на своей «старой-новой» должности. В состав комиссии вошли: от Московского университета — Д. Н. Анучин и А. Н. Реформатский; от Института народного хозяйства — А. Ф. Фортунатов и И. В. Владиславлев, руководивший Библиографическим бюро внешкольного подотдела при Наркомпросе, к которому планировалось приписать музей31; от Исторического музея — К. Э. Линдман; от Политехнического музея — Р. В. Творыков; от Румянцевского музея — В. И. Саитов; от Музея социальной гигиены — В. Н. Лазарев; от Музея московского коммунального хозяйства — П. В. Сытин32.

Председателем комиссии избрали академика Д. Н. Анучина — основоположника научного изучения географии, антропологии и этнографии в Московском университете, создателя университетского Антропологического музея, ученого, отличавшегося энциклопедическим масштабом интересов. Он защищал концепцию расширения профиля музея, последовательно убеждая коллег в том, что программа деятельности коммунального — то есть городского — музея в первую очередь должна быть посвящена Москве и ее жителям, а уже потом — городскому хозяйству как одному из дисциплинарных направлений; что условия жизни москвичей разных эпох и сословий следует считать приоритетной темой выставок и экспозиций, научной работы в целом. П. В. Сытин вспоминал:

«Д. Н. Анучин живо заинтересовался созданием музея, посвященного всецело городу Москве, и вносил в обсуждение его проблем свои дельные мнения. Дмитрий Николаевич сразу привлек меня к себе своей простотою, всесторонними знаниями, благожелательным отношением к людям. Ученый совет Музея в 1920–21 гг. заседал в доме № 1 по ул. Коминтерна (теперь проспект Калинина), в помещении МКХ, и состоял вначале не более как из 10 человек. После заседания, длившегося обычно с 7 до 10 ч. вечера два раза в месяц, я возвращался домой с Д. Н. Анучиным, шедшим тихой старческой поступью (ему было уже около 80 лет, и в 1923 г. он умер). Мы были почти соседями по местожительству: он жил в Хлебном пер., 6, я — в Калашном пер., 3. Путь наш пролегал по пр. Калинина и близ него. Д. Н. вспоминал свою молодость, университет, путешествия, и получасовая прогулка домой обогащала меня множеством знаний, которых я не мог бы почерпнуть из книг. О себе и своих делах Д. Н. говорил донельзя скромно, настолько кратко, что до 1940-х гг. — через 20 лет по смерти Д. Н. — я еще не знал, что он с 1896 г. был уже академиком. <…> Председательствование Д. Н. Анучина в Постоянной комиссии (уч[еном] совете) образуемого Музея г. Москвы много помогало как прениям на заседаниях, так и сношениям по делам Музея с различными казенными и обществ[енными] учреждениями»33.

Располагая при создании нового музея столь значимыми интеллектуальными силами, Петр Васильевич Сытин приложил максимум стараний, чтобы все линии московского краеведения проходили через Музей МКХ и способствовали укрупнению последнего как городского просветительского и образовательного центра. В Положении о музее был зафиксирован его статус головного по отношению к учреждениям аналогичного профиля, которые могли бы возникнуть при крупных предприятиях города. Он получил право выпуска печатных изданий — одним из них явился журнал «Московское коммунальное хозяйство».

Начальное заседание постоянной межведомственной комиссии Московского коммунального музея комиссии под председательством Г. К. Фельдмана состоялось 22 сентября 1920 года. На нем были приняты два основополагающих решения:

«1. Музей должен не только объективно отражать, но и научно исследовать работу отделов и учреждений Московского совета.

  1. Деятельность музея должна вестись в масштабах Московской губернии, а не одной столицы»36.

Также был избран рабочий орган комиссии — президиум (он же — ученый совет). Заседания происходили в доме № 4 по Леонтьевскому переулку. За 8 месяцев своей фактической работы все 34 члена комиссии присутствовали здесь одновременнно только трижды — в сентябре, ноябре и декабре 1920 года. Первое заседание посвящалось избранию президиума, обсуждению направлений и объема деятельности музея, второе — разработке проекта «Положения о музее», третье — составлению «Инструкции» к «Положению», определению задач отделов и специальных комиссий, состав которых был утвержден на втором и третьем заседаниях. Подбором кандидатов П. В. Сытин занимался в течение октября — ноября, разбив их на группы: историки и географы, языковеды и библиотекари, юристы, экономисты и инженеры коммунальных служб (так называемые «коммунальники»), художники и архитекторы, врачи, ученые-естественники.

Членам специальных комиссий были разосланы приглашения:

«Прилагая при сем “Положение” о Московском Коммунальном музее, утвержденное Президиумом М.С.Р. и К.Д. 12 ноября с. г., и список лиц, избранных Постоянной Комиссией Музея 27 октября с. г. в состав специальных комиссий при Музее, Президиум Постоянной Комиссии просит Вас принять участие в работе Музея и пожаловать на Первое соединенное заседание специальных комиссий, имеющее быть в субботу 27-го сего ноября в 7 часов вечера в помещении Музея (Леонтьевский пер., 4, бывш. особняк Сорокоумовской).

Повестка заседания:

1) Вступительное слово — Г.  К. Фельдман.

2) История Музея и работа по его организации — П. В. Сытин.

3) Задачи отделов музея — М. Д. Загряцков.

4) Задачи специальных комиссий и организация их работы — Н. Н. Авинов.

При невозможности принять участие в заседании за дальностью расстояния соблаговолите сообщить об этом до 25 ноября с. г., между 10 и 4 часами дня, по телефону 2-18-00 или 80-40 тов. Ошаниной, и Вы будете привезены на заседание и отвезены с него средствами Музея.

Председатель постоянной комиссии Г. К. Фельдман. Секретарь П. Сытин»37.

Всего к созданию музея привлекли 140 человек38. Наиболее профессионально авторитетной была группа общего, или «краеведного», отдела, включавшая таких видных историков и географов, как профессора С. В. Бахрушин, С. Н. Богоявленский, А. А. Борзов, С. В. Воронин, Ю. В. Готье, Д. Н. Егоров, А. А. Крубер, В. И. Пичета, Л. Д. Синицкий и Н. В. Сторожев. Сюда же вошли и москвоведы — П. А. Зякин (бывший смотритель городских училищ, один из тех, кто в 1909 году первым выступил с инициативой расширения специализации Музея городского хозяйства), А. Ф. Родин, И. М. Тарабрин39, П. Н. Миллер. В группу художников и архитекторов пригласили А. М. Васнецова, И. В. Жолтовского, И. П. Машкова, Ф. О. Шехтеля, А. В. Щусева.

Вновь обратимся к воспоминаниям Сытина:

«Организуя <…> Музей гор[одского] хозяйства Москвы, в будущем — музей г. Москвы, я близко сошелся с президиумом о[бщест]ва “Старая Москва” и <…> привлек их в комиссии Музея. А. М. Васнецов стал руководить Архитектурно‑художествен­ной комиссией, входя в состав и Постоянной комиссии (уч[еного] совета), П. Н. Миллер и М. И. Александровский входили в состав Историко‑географической и Архивно‑библиотечной комиссии Музея.

<…> более всего замечательны Ипполит Антонович Вернер и Дмитрий Дмитриевич Дувакин. И. А. Вернер долгое время был редактором журнала “Известия Московской городской думы”, а в 1913–1917 гг. — заведующим отделом думы по разработке сложных вопросов городского хозяйства. Он был хорошо образован, начитан и знал городское хозяйство Москвы как свои пять пальцев. Он был знаком со всеми виднейшими деятелями не только думы и управы, но и московского земства, университета и пр. Музею он много помог в составлении экспозиции во всех отделах и создав в Музее интереснейший Жилищный отдел»40.

Подобный широкий «общественный» подход к проектированию нового городского музея вполне отражал политику Наркомпроса (прежде всего Главнауки, Главмузея и Главархива) в музейной сфере. Очевидно, от постоянной комиссии ожидали создания проекта многопрофильного музея, который являлся бы центром изучения города. Именно данным обстоятельством можно объяснить тот факт, что заседание 27 ноября 1920 года было поддержано сразу несколькими публикациями в городской периодической печати. Так, газета «Коммунистический труд» поместила целых три материала:

«Сегодня в 7 ч. вечера состоится объединенное заседание комиссии Коммунального музея. Вступительное слово произнесет т. Г. Фельдман. Затем заслушаны будут доклады — П. В. Сытина “История музея и работ по его организации”, проф. М. Д. Загряцкого “Задачи отделов музея”, Н. Н. Авинова “Задачи специальных комиссий и организация работ их”. Заседание будет происходить в бывшем особняке Сорокоумовской (Леонтьевский пер., д. 4)»41.

«Коммунальный музей является прежде всего ученым учреждением, исследующим и научно отражающим строй и деятельность местных органов управления и коммунального хозяйства в их прошлом, настоящем и научно предвидимом будущем.

Во-вторых, музей является школой практической коммунальной работы, синтезируя деятельность отдельных учреждений, сравнивая ее с деятельностью аналогичных учреждений в других русских и заграничных городах, выдавая справки научно-технического характера по разным вопросам коммунального управления и хозяйства, содействуя учреждению специальных музеев при крупных московских учреждениях и предоставляя к услугам главным образом коммунальным работников широко и правильно организованную библиотеку-читальню по специальным вопросам коммунального дела.

В-третьих, музей является постоянной выставкой деятельности всех отделов и учреждений Московской Коммуны на фоне городского благоустройства, достигнутых этой деятельностью успехов и очередных задач, пред ними стоящих. Этим музей осуществляет функцию постоянного публичного отчета пред самым широкими кругами населения, не достижимую никакими другими средствами. Наконец, в‑четвертых, музей является широким популяризатором коммунальных знаний, давая в своих стенах живые объяснения посетителям музея, организуя популярные лекции с кинематографской иллюстрацией по основными очередным вопросам местной коммунальной жизни, экскурсии в коммунальные учреждения и предприятия, издавая популярные книги и брошюры по различным коммунальным вопросам.

Все указанные задачи настолько <…> назрели и необходимы в интересах общества, что о каждой из них можно было бы написать очень много. Размеры газетной статьи заставляют выдвинуть на первый план то, что кажется самым ценным и необходимым в общественных интересах в настоящий момент. Такой ценностью является последняя из четырех задач, поставленных “Положением” музея.

Уродливые условия местной коммунальной жизни в дореволюционное время, главным образом высокий имущественный ценз для избирателей в местные органы самоуправления, лишили широкие круги населения самого элементарного коммунального воспитания и знаний о нуждах местной жизни и способах их удовлетворения. Этим объясняется длительность разрушительного процесса в местной хозяйственной жизни и болезненность возведения в последней новых революционных устоев.

<…> Социалистическое строительство требует единого хозяйственного плана, строго продуманного и гармоничного во всех своих частях, и продуманного проведения его в жизнь. Ни то, ни другое не может быть осуществлено при низком культурном уровне населения и непонимании им основных задач строительства. Содействовать поднятию культуры населения и понимания им насущных задач момента в области местной коммунальной жизни, без которых невозможно создание культурных ценностей в области местного хозяйства, музей ставит своей задачей и, будем надеяться, плодотворно и разумно выполнит ее»42.

«27 ноября с. г. <…> состоялось 1-е объединенное заседание 12 специальных комиссий Московского коммунального музея. В заседании под председательством Г. К. Фельдмана присутствовали члены президиума, постоянной и специальных комиссий музея, всего около 60 человек, среди которых находились профессора Московского университета, Петровской академии и Института народного хозяйства имени Карла Маркса.

Во вступительном слове председатель собрания Г. К. Фельдман, указав на задачи музея и вспомогательных учреждений при нем, приветствовал свободные методы исследования явлений коммунальной жизни как могущие дать весьма важные практические результаты.

Заведующий музеем П. В. Сытин в докладе “История музея и работ по его организации” дал краткий очерк попыток прежнего московского городского управления на протяжении последних 25 лет создать коммунальный музей. <…> Бывшей гор. управе музей был нужен главным образом как постоянная готовая выставка московского городского хозяйства, которую в любое время можно было бы перебросить в те русск[ие] и заграничные города, в которых Москва принимала участие в выставках, а также для того, чтобы разгрузить гор. учреждения и предприятия от любознательных провинциалов и дать последним связное представление о московском городском хозяйстве.

В докладе М.К.Х. об организации музея, принятом Президиумом М.С.Р. и К.Д. 22 августа с. г., главной задачей музея является широкая популяризация коммунальных знаний и практическое обучение коммунальному делу муниципальных служащих и рабочих. Отделы музея охватывают собой жизнь всех отделов и учреждений Московского Совета, вспомогательные учреждения различными методами служат одной и той же цели — популяризации коммунальных знаний и оказанию научно-технической помощи по различным вопросам коммунального дела практическим его работникам.

Проф. М. Д. Загряцков в докладе “О задачах специальных комиссий музея” указал, что неизбежно узкие вопросы коммунального хозяйства представляют собою не только важный практический, но и большой теоретический интерес. Научно-объективное исследование производственных и культурных опытов может облегчить практическую работу и одновременно дать материал как для отображения коммунального хозяйства, так и для распространения среди широких кругов населения понимания важности и сложности коммунальных проблем, связанных с этим организованным типом хозяйства.

Д. В. Кузовков заметил, что академическое исследование коммунальных вопросов слишком осложнит организацию музея, который должен основное внимание обратить на собирание фактов и на создание кадров коммунальных работников, быть обсерваторией, но не лабораторией местной коммунальной жизни.

Проф. Н. Н. Авинов, считая необходимым для музея в первую очередь заняться собиранием и систематизацией фактических сведений о местной жизни, указал, что собирание фактов для экспонирования без их понимания невозможно и что для правильного понимания московской коммунальной жизни необходимо ее явления сравнить с аналогичным явлением в др[угих] русских и заграничных городах.

Д-р В. А. Левицкий подробно осветил необходимость уделить в организации музея достаточно внимания Московской губернии, ее естественно-историческим и бытовым условиям, ее хозяйственному укладу.

Удачную формулировку задач музея дал в краткой речи проф. А. И. Реформатский, указав, что музей одновременно должен быть и обсерваторией (собирание фактов), и лабораторией (изучение фактов), и аудиторией (распространение сведений среди населения) по коммунальному делу.

В заключение был пополнен состав специальных комиссий музея рядом дотоле не входивших в них представителей специальных наук и коммунальной практики и принято предложение председателя собрания Г. К. Фельдмана в самом ближайшем времени приступить к работе по созданию отделов музея»43.

Большая часть комиссий, занимавшихся организацией отделов музея, просуществовала до мая 1922 года, некоторые продолжили свою деятельность в июне. Это зависело и от самих участников, трудившихся на общественных началах, и от положения дел в соответствующих отраслях городской жизни, долженствующих быть представленными в экспозиции. Наиболее укомплектованным материалами оказался отдел водопровода и канализации. Активно работала дорожная комиссия. Внушительными были достижения архивно-библиотечной, архитектурно-художественной и историко-географической комиссий.

Забегая немного вперед, скажем, что в 1922 году музей находился уже в другой реальности, и блестяще организованный П. В. Сытиным труд по преобразованию учреждения в мощный многофункциональный музей города подвергся серьезному «усечению». Специальные комиссии завершили свою деятельность потому, что новое руководство в президиуме Моссовета и МКХ перестало смотреть на Коммунальный музей как на музей «коммуны» города Москвы и относилось к нему как к узковедомственному музею коммунального хозяйства, наряду с которым могли существовать музеи отдела народного образования, народного здравия и другие. Подобная постановка вопроса не удовлетворяла коллективы комиссий, и они распались.

Но вернемся к хронологии нашего повествования. В середине 1921 года архивно-библиотечная комиссия подготовила Положение об архиве и библиотеке музея, рекомендации по их комплектованию и каталогизации. Были составлены обширные списки на первоочередные приобретения, взяты на учет издания по муниципальным вопросам, которыми располагали другие учреждения, — библиотека бывшей городской думы, бывший университет имени А. Л. Шанявского, Румянцевский музей, Московский университет, Институт агрономического хозяйства имени К. Маркса.

Историко-географической комиссией, трудившейся над созданием вводного, то есть «краеведного» раздела экспозиции, руководил академик Д. Н. Анучин. Здесь предполагалось представить историю Москвы, географию занимаемой ею территории. Научную концепцию этого раздела Сытин считал «великолепной». Ученые-москвоведы снабдили музейную коллекцию экспонатами, составившими ее «золотой фонд»: П. Н. Миллер собрал старинные карты и планы города с XVII по XIX столетие, А. М. Васнецов специально для музея выполнил серию графических работ — реконструкций исторических объектов средневековой Москвы. Решала историко-географическая комиссия и ряд других задач. В их число входило, например, исследование генезиса топонима Москва. «Основываясь главным образом на исторических документах XIV века и распространяя их данные на предыдущее время, комиссия выдвинула научную гипотезу о прохождении у Кремлевского холма в XII веке двух больших сухопутных дорог и даже наметила на современном плане Москвы их приблизительные трассы»44. Работа комиссии отражена во вступительном разделе «Каталога-путеводителя по Московскому коммунальному музею» 1924 года.

Архитектурно-художественный отдел планировал представить историю московского зодчества на примере конкретных памятников, включая уже утраченные. Всего в список внесли 521 объект — жилые и общественные здания, церковные комплексы, фортификационные сооружения и тому подобное.

Члены транспортно-дорожной комиссии, во главе которой стояли управляющий трамвайными линиями города А. А. Гербко и инженер, помощник заведующего отделом благоустройства МКХ по технической части Э. В. Кнорре, собрали большой корпус материалов для отдела, посвященного московскому транспорту.

Комиссия по местному управлению, изучив структуру и порядок работы городской думы с 1785 года, а также структуру Моссовета, разработала формат экспозиционной подачи этих сведений.

Финансово-экономическая комиссия исследовала вопрос организации и финансирования деятельности городского управления и тоже составила соответствующие схемы и диаграммы.

Техническая комиссия, ознакомившись с имеющимся в музее материалом, посвященным различным видам городской инженерии, способствовала насыщению экспозиции моделями, макетами и образцами техдокументации.

Врачебно-санитарная комиссия обработала научно-техническую базу, характеризующую санитарию открытых водоемов Москвы, и собрала материал по врачебно-санитарному делу в Москве и губернии за 1860–1920 годы.

Комиссия по питанию и снабжению населения проанализировала относящиеся к данной сфере фондовые материалы музея и сравнила полученные показатели с прожиточным минимумом и фактической заработной платой москвичей до и после революции. (Деятельностью этой комиссии профессиональный финансист и опытный статистик Сытин остался недоволен.)

В целом работа комиссий обеспечила музею фундаментальную научную базу для формирования экспозиции и последующего развития. Самым же ценным итогом приложенных усилий П. В. Сытин считал образование вокруг Коммунального музея «ядра энтузиастов во главе с профессором Д. Н. Анучиным, которое и в дальнейшем помогало росту музея»45.

В июле 1921 года экспозиция, развернутая в доме № 4 по Леонтьевскому переулку, включала следующие отделы: общий (вводный), жилищный, внешнего благоустройства, водопроводно‑канализационный, путей и средств сообщения. Начали функционировать экскурсионное и справочное бюро. По поводу последнего П. В. Сытин в журнале «Коммунальное хозяйство» поместил следующее разъяснение:

«При Коммунальном музее <…> в настоящее время организовано Справочное бюро, имеющее своей задачей прийти на помощь как отдельным коммунальным работникам, так и коммунотделам советов Р.С.Ф.С.Р. в деле выяснения и разрешения выдвигаемых практикой коммунального строительства вопросов.

Теперь, когда заново перестраиваются целые области жизни и непрестанно выдвигаются новые задачи, местные работники особенно остро ощущают потребность в руководящих указаниях, которые помогли бы им, опираясь на весь предыдущий опыт коммунального строительства, разобраться в новых условиях и реально подойти к ним.

Затруднения усугубляются общеизвестным недостатком работников на местах и их перегруженностью текущей работой, а также трудностью собирать необходимые справки, отыскивать справочники, пособия и т. д. Наконец, совершенно недоступен для широких кругов коммунальных работников остается новейший материал по коммунальному строительству на Западе.

Ввиду всего этого Справочное бюро Московского коммунального музея ставит своей задачей давать ответы на запросы с мест по следующим заданиям:

  1. По организации отраслей коммунального управления;
  2. По вопросам техническим, касающимся применения к городской и сельской жизни разнообразных завоеваний техники в области водопровода, канализации, мощения и освещения улиц, средств передвижения, домостроительства, планировки и т. д.;
  3. По вопросам финансово-счетного характера, касающимся системы учета, ведения коммунального хозяйства в целом и в отдельных предприятиях;
  4. По библиографии — где и какую литературу можно найти по данным вопросам;
  5. Отдельные консультации по различным отраслям коммунальной жизни — в форме более или менее разработанных ответов, с выездом в случае надобности специалистов на места;
  6. Указание специалистов для составления сложных проектов, а также подыскание квалифицированных работников коммунального дела»46.

Штат музея составлял 32 человека (научный и вспомогательный персонал). В августе коллектив готовился к открытию еще трех отделов, но последовавшее распоряжение о переводе музея в другое место приостановило работы. В ноябре в связи с изменением юридического статуса (см. далее) музей спешно перевезли на третий этаж здания МКХ (Театральный проезд, 3), где он открылся 2 декабря 1921 года. Там же этажом выше разместилась редакция журнала «Коммунальное хозяйство»47. Из 675 квадратных метров отведенной музею площади 540 заняли экспозиции, остальное — библиотека, комнаты научных сотрудников, канцелярия, кабинет заведующего.

Практически сразу же, в конце ноября, музей развернул приуроченную к 3‑му Всероссийскому съезду заведующих коммунальными отделами выставку, продемонстрировав актуальное состояние и схему деятельности городского хозяйства столицы. Также в ноябре и декабре были проведены экскурсии для делегатов Всероссийской конференции по водопроводу, Всероссийской конференции научных обществ по изучению местного края и 3-го съезда заведующих коммунотделами.

В начале 1922 года приступили к монтажу новой экспозиции, которая теперь в связи с очередным изменением профиля (а точнее — возвращением к прежнему) включала семь разделов. Ее концепция создавалась в соответствии с новым (временным) Положением о Московском коммунальном музее, утвержденным 6 февраля 1922 года на коллегии МКХ. Этот документ сыграл весомую, но явно отрицательную роль в дальнейшем развитии музея.

Главным, как и прежде, оставалось изучение и отражение в экспозиции деятельности органов и учреждений МКХ по благоустройству Москвы и губернии в сравнении с аналогичной деятельность коммунально‑хозяйственных служб в других русских и зарубежных городах. Согласно определенным Наркомпросом задачам краеведения, музей должен был стать центром популяризации коммунальных знаний, а также активно функционирующей образовательной площадкой для муниципальных работников — сотрудников городских хозяйственных служб разных специальностей и квалификаций. Как отмечал в своей программной статье еще в ноябре 1920 года П. В. Сытин, «основной задачей <…> является подготовка молодых специалистов», и этой цели отныне были подчинены все направления музейной работы.

Февральский номер журнала «Коммунальное хозяйство» за 1922 год вышел с очерком, где сообщалось:

«В ноябре в юридическом положении музея произошли изменения: он стал музеем Комхозяйства, тогда как до того времени был музеем всего Моссовета. В связи с этим изменением произведена была реорганизация управления музеем: место постоянной междуведомственной комиссии, стоявшей во главе музея, занял заведующий музеем; по той же причине ликвидированы специальные комиссии: врачебно‑санитарная, по питанию населения, по охране труда и социальному обеспечению, по народному просвещению.

Пополнение музея за истекшие полугодие почти не производилось вследствие неразвернутости его отделов из-за переездов. Музей пополнился лишь коллекцией чертежей и планов Москвы XV–XIX столетия, рядом диаграмм о составе Моссовета и несколькими диаграммами и чертежами по другим отделам.

Усиленно росла за этот период библиотека музея: она пополнилась многими изданиями по коммунальному управлению на Западе, по старой Москве и особенно изданиями б[ывшей] городской думы. <…> Справочное и экскурсионное бюро не успели еще широко развить свою деятельность»48.

В Театральном проезде Музей московского коммунального хозяйства просуществовал около четырех лет (1922–1925). За это время его посетило 48854 человека, в среднем чуть более тысячи в месяц. В 1900-х годах средняя месячная посещаемость составляла порядка 240 человек. Налицо положительная динамика, хотя очевидно, что ввиду стремительных перемен и частых перемещений музей не воспринимался москвичами как определенная, постоянно действующая институция. Его экспозиция носила не развлекательный, а учебный характер, побуждала не к эмоциональному, а к интеллектуальному восприятию объектов, то есть обращалась прежде всего к разуму посетителя, воспитывая в нем чувство хозяина города, всего демонстрируемого сложного многообразия. П. В. Сытин описывает аудиторию музея с нескрываемой гордостью и с удовлетворением подлинного подвижника-просветителя:

«Большей частью шли в музей экскурсии учащихся всех родов школ, начиная со школы первой ступени до университетов и высших учебных заведений включительно. Школы первой и второй ступени искали и находили в музее богатейший материал по краеведению, высшие учебные заведения — научное отображение сложных проблем санитарии и технического хозяйства города.

На втором месте по посещаемости стоят рабочие и служащие, искавшие и находившие в музее связную картину развития различных отраслей коммунального хозяйства в прошлом и современном состоянии. Квалифицированные работники коммунального хозяйства и других учреждений шли в музей за точной цифровой справкой. Приезжие из других городов — за получением скорого и общего впечатления о строе и составе МКХ, являющегося для многих из них примером, за получением справки по библиографии различных коммунальных вопросов»49.

В 1923 году по поручению Президиума Моссовета музей провел первые двухнедельные курсы повышения квалификации для работников коммунального хозяйства города Москвы.

Библиотека музея обеспечивала равный экскурсионному ежемесячный поток посетителей; библиотечный фонд к 1923 году составил 20 тысяч томов. Зимой со склада бывшей городской управы в Театральный проезд доставили 74 подводы книг. В музее действовал книжный магазин, а небольшой по составу коллектив научных сотрудников работал над серией каталогов-путеводителей по разделам экспозиции.

В 1924 году выходит каталог историко-географического отдела, где содержались сведения о климате, территории, населении, промышленности и торговле Москвы. В 1925-м увидели свет каталоги «Водоснабжение г. Москвы», «Канализация г. Москвы, очистка, водостоки, бани».

П. В. Сытин являлся автором первого путеводителя по музею, редактором второго и третьего. Основой этих небольших по объему, но богатых информацией брошюр стали статьи, опубликованные научными сотрудниками в журнале «Коммунальное хозяйство».

При этом содержание журнала не исчерпывались только отраслевыми сведениями — здесь обсуждались вопросы жилищного строительства, планы по расширению Москвы, проблемы переименования московских улиц. На страницах «Коммунального хозяйства» регулярно появлялись статьи П. В. Сытина, посвященные развитию данной сферы в столице с XVIII по ХХ век, а также серийные исследования «Старая планировка и застройка Москвы», составившие базу для фундаментальной монографии «История планировки и застройки Москвы»50.

В дальнейшем Музеем московского коммунального хозяйства были изданы каталоги «Внешнее благоустройство Москвы» (1927), «Пути и средства сообщения г. Москвы» (1929). Благодаря подробному доступному изложению материала эти брошюры служили не только путеводителями для посетителей, но и своего рода учебными пособиями и справочниками для специалистов, а также для всех интересующихся историей устройства города, коммунального хозяйства в целом.

КОММУНАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ И СУХАРЕВА БАШНЯ

В легендарной Сухаревой башне музей разместился в конце 1925 года. Этот период представляется самым плодотворным для музея и счастливейшим в жизни П. В. Сытина.

С первых же дней после переезда музея в здание МКХ по Театральному проезду Петр Васильевич начал поиск новой локации. В заполненной им анкете Губернской плановой комиссии от 24 сентября 1924 года читаем: «Музей занимает часть третьего этажа дома МКХ, ранее бывшую под торговыми помещениями. Помещение мало пригодно для музея вследствие его малой величины и отсутствия нужных для музея технических приспособлений»51.

Прозвучавшая когда-то идея перевода учреждения в Сухареву башню, очевидно, не оставляла Петра Васильевича. Будучи памятником истории и архитектуры, одним из многовековых символов Москвы, Сухарева башня располагала достаточными площадями для обустройства там экспозиции; к тому же сооружение более трех десятилетий никем не использовалось и не ремонтировалось.

Сытин направил в музейный отдел Наркомпроса письмо:

«Опыт многолетней жизни Сухаревой башни показал, что для поддержания в исправности даже одного ее внешнего вида за нею необходимо постоянное наблюдение, что отсутствие такового в прошлом вело к преждевременному обветшанию башни и к дорогостоящим ремонтам, что исправное состояние внешних частей немыслимо без надлежащего состояния внутренних частей, что, наконец, для того и другого необходимо, чтобы в Сухаревой башне помещалось хозяйственное учреждение, носящее живой общественный характер, понимающее и ценящее старину и красоту башни, и что таковым в полной мере явится только Музей города Москвы»52.

Петр Васильевич не только убедил городские власти в необходимости перевода Московского коммунального музея в Сухареву башню, но также добился выделения на ее ремонт значительных денежных средств.

Ремонтные и реставрационные работы под руководством архитектора З. И. Иванова продолжались три года — с 1923 по 1925-й. Судя по сохранившимся документам, Сухареву башню признали способной принять музейную экспозицию в середине 1924 года. Вот один из актов, подписанный П. В. Сытиным, его заместителем И. А. Вернером и представителем Главнауки Д.П. Сухим:

«1. Считать помещения Сухаревой башни вполне пригодными по реставрации для Московского коммунального музея и достаточными для его развития, при условии, что все ее помещения будут целиком переданы музею.

2. В первом этаже необходимо приспособить помещения: 1) правого крыла — под библиотеку‑читальню музея; 2) помещения под наружной лестницей — для служебных целей; 3) левое крыло приспособить под канцелярию и комнату заведующего музеем, устроив из коридора лестницу на второй этаж башни. Здесь же использовать маленькие помещения для устройства уборной и раздевальной.

3. Во втором этаже зал правого крыла, выходящий на парадную наружную лестницу, предназначить для лекций, публичных заседаний и других научных собраний. <…> Оставшиеся две залы левого крыла (34 сажени) отвести для выставки. Темное помещение под этими залами с такой же площадью использовать для архива музея, проведя туда электроосвещение и соединив его внутри лестницы с коридором первого этажа.

4. В третьем этаже продолжить лестницу со второго этажа. Все помещения отвести, не нарушая их исторических форм, под выставочные залы музея. Для циркуляции публики по залам открыть имеющиеся арки среднего помещения третьего этажа.

5. Внутреннюю винтовую лестницу, соединяющую второй и третий этаж со столбом башни, сохранить как исторический памятник и запасной ход».

П. В. Сытин высказал при этом еще и такие пожелания:

«В столбе башни, нижней его части, предполагается сделать комнату, в которую поместить “Музей Сухаревой башни”: башня как замечательное старинное здание имеет свою историю, изображения на картинах, гравюрах, фотографических снимках в различные эпохи, планы, фрагменты (куски стен, белокаменных украшений и проч.). Все это и предполагается собрать в “Музей Сухаревой башни”. Лестницу к часам и на верхнюю площадку предполагается сделать железной или железобетонной. В летние дни предполагается допускать публику на галерею третьего этажа, откуда открывается великолепный вид на Москву, а по устройстве железной лестницы в столбе башни — и на верхнюю площадку, откуда с высоты 30 саженей видна вся Москва до Окружной железной дороги и даже за нею»53.

Переезд из Театрального проезда в отреставрированную башню осуществлялся в течение двух последних месяцев 1925 года. Временем на создание новой экспозиции музейщики не располагали, в такие сроки возможно было только приспособление пространства в Сухаревой башне под уже имеющиеся тематические комплексы. По свидетельству П. В. Сытина, «отделы строились на основе программ, разработанных специальными комиссиями еще в 1921/22 годах, с необходимыми к ним поправками, и давали полное и точное отражение затрагиваемых ими вопросов с достаточной их иллюстрацией»54.

3 января 1926 года состоялось торжественное открытие музея. Среди приглашенных был В. А. Гиляровский, который помнил башню еще водонапорной и оставил в книге почетных посетителей музея следующее четверостишие:

Вода ключевая отсюда поила 

Московский народ! 

Отныне живая знания сила 

Отсюда к народу польет!

После этого Владимир Алексеевич предложил Петру Васильевичу «понюхать табачку из своей табакерки».

«Как только в Сухаревой башне был открыт Московский коммунальный музей, его посетило несколько интересных москвичей. Одним из первых был живший неподалеку и проходивший мимо Виктор Михайлович Васнецов. Он высказал удовольствие, что наконец Москва получила музей, отображающий прошлое и настоящее города. Понравилась ему и красная окраска башни, напоминающая красную одежду занимавших ее в XVII в. стрельцов»55.

Особое внимание посетителей привлекали иллюстрированный проект «Новая Москва» академика А. В. Щусева и градостроительный план «Большая Москва» профессора С. С. Шестакова. В разделе путей и средств сообщения выделялись проекты новых мостов — Большого Каменного, Крымского, Краснохолмского. Здесь же были представлены созданные в 1910-х годах футуристические проекты метрополитена. На третьем этаже расположились экспозиционные разделы благоустройства и уличного освещения; с помощью макетов и чертежей объяснялась работа электростанций и газового завода. Восточная часть этажа делилась аркой на два зала, в которых размещались материалы водопроводного и канализационного отделов, а также демонстрировалась сложная система снабжения города продукцией рынков и боен. Отсюда посетители попадали в так называемую «красную переднюю», находившуюся в столпе башни, где действовала выставка, посвященная истории этой, по выражению М. Ю. Лермонтова, «фантастической громады». Неизменный интерес москвичей к данному разделу экспозиции был обусловлен появлением в 1925 году статьи П. В. Сытина о Сухаревой башне56, а в 1926-м — его же брошюры о ней57.

Здесь заметим, что 1926 год оказался для Петра Васильевича необычайно плодотворным. Кроме упомянутой брошюры, он опубликовал еще восемь научных статей и две книги, посвященные коммунальному хозяйству столицы. Составленный им «Путеводитель по коммунальным учреждениям Москвы» высоко оценили как московские коммунальщики, так и их коллеги из других городов. Состоявшийся исключительно благодаря настойчивости П. В. Сытина переезд музея в Сухареву башню способствовал росту востребованности учреждения, «укрупнению» фигуры его директора до статуса одного из ведущих специалистов в области коммунального хозяйства и шире — в сфере москвоведения («градоведения», как сам Петр Васильевич называл предмет своих междисциплинарных исследований). Музей под руководством Сытина становился важнейшим центром изучения Москвы.

1926 год, начавшийся торжественным открытием Московского коммунального музея в Сухаревой башне, закончился столь же победно: в декабре учреждение отметило свое тридцатилетие. 1 декабря газета «Известия ВЦСПС» (№ 278) напечатала статью Петра Васильевича, где речь шла об истории музея, текущих задачах и перспективах. Автор, в частности, отмечал: «В Москве нет музея города Москвы, в котором нашли бы отражение все стороны жизни красной столицы. Московский коммунальный музей, не являясь таким музеем, все же в значительной степени заполняет этот пробел. В нем находит свое отражение и старая, и современная, и будущая Москва в ее планах, постройках, благоустройстве и прочих внешних проявлениях».

В подробном путеводителе, изданном к юбилею, особо подчеркивалось: «Музей нужен общеобразовательной школе всех ступеней, проводящей у себя краеведческий уклон, как единственный музей, отображающий главнейшие стороны жизни и устройства г. Москвы. Учащиеся специальных школ — инженерных, санитарно-медицинских, архитектурных и др. — находят в музее и его библиотеке богатейший материал для своих специальных работ»58.

На состоявшемся в читальном зале библиотеки торжественном заседании П. В. Сытин зачитал доклад «Этапы развития Московского коммунального музея». Следом выступил ученый секретарь музейного отдела Главнауки Г. Л. Малицкий с сообщением «Московский коммунальный музей, его роль и значение среди других музеев СССР». Директор Музея центрально-промышленной области В. В. Богданов представил свое исследование на тему: «Значение коммунальных отделов в краеведческих музеях не только СССР, но и стран Западной Европы».

К 1926 году коммунальное хозяйство в Москве удалось относительно восстановить, и руководство МКХ связывало большие надежды с образовательными программами Коммунального музея, на базе которого проходили переподготовку инженеры и техники различных учреждений города. С осени в музее работали курсы повышения квалификации для коммунальных работников, организованные по заданию и на средства Главного управления НКВД. За три года, последовавшие за открытием музея в Сухаревой башне, его экспозицию осмотрели 102 129 человек, что в десятки раз превысило посещаемость предыдущих десятилетий. В 1927–1928 годах были опубликованы три каталога-путеводителя, два из которых включали материалы по внешнему благоустройству города, путям и средствам сообщения, а третий посвящался разделу «Климат, территория, население, промышленность и торговля». Во всех трех выпусках присутствовали очерки о том, как комплектовались и развивались коллекции каждого раздела. В автобиографии, написанной в 1928 году, П.В. Сытин отмечал: «Хотя за последние годы я написал несколько десятков статей, брошюр и книгу о коммунальном хозяйстве, главной моей работой были все же не они, а создание музея. Еще несколько лет работы, и, мне казалось, дело моей жизни будет закончено, разрастутся и укрепятся вокруг музея кадры молодых работников, могущих взять его развитие в свои руки»59.

Однако общий исторический контекст конца 1920-х годов исключал объективность в оценках экспозиционной и просветительской деятельности музея. В 1928 году в сатирическом журнале «Крокодил» появилась заметка «Звонари», где музей, а также личность П. В. Сытина подавались в намеренно искаженном, уничижительном виде. Вскоре последовали «разоблачительные» материалы в стенгазете МКХ «Знамя труда»: «Бумажный хлам», «Панихида» и другие. Несмотря на регулярно направляемые Сытиным в МКХ апелляции, его руководство не предприняло никаких шагов, чтобы защитить директора подведомственного учреждения от серии целенаправленных дискредитирующих нападок. Уступая давлению, Сытин отказался от должности заведующего и попросил «вручить политическое и хозяйственное руководство музеем члену ВКП(б)». 16 августа 1928 года вышел приказ о его переводе на должность научного сотрудника «с правами заместителя заведующего». Месяц спустя, 17 сентября, Сытина частично «повысили», назначив заместителем заведующего музеем «по научной части». Но наука оказалась не нужна ни сменившей Петра Васильевича финансисту МКХ (бывшей сотруднице Мосфинотдела) А. А. Андреевой, ни следующему заведующему — рабочему В. И. Брыкову. В «переломном» 1929 году в соответствии с требованиями кадровой политики партии представители старой дореволюционной научной школы системно вытеснялись идеологически надежными «выдвиженцами» пролетарского происхождения, а также состоящими в партии специалистами, получившими образование уже при советской власти. Приказом по МКХ № 15 от 28 ноября 1929 года П. В. Сытин освобождался и от занимаемой им должности научного сотрудника Музея коммунального хозяйства. Через четверть века Петр Васильевич, опубликовавший к тому времени свыше 100 работ, посвященных коммунальному хозяйству и истории Москвы, вспоминал: «К сожалению, в 1928 году в МКХ появились вредители, выявленные только в 1931/32 годах. Их травля заставила меня отказаться от заведования музеем, оставшись заведующим научной частью, а 1 декабря 1929 года и совсем покинуть музей»60. Пути музея и П. В. Сытина разминулись на долгие десять лет.

В начале 1930-х годов вопросами организации и руководства деятельностью предприятий коммунального хозяйства на территории города Москвы и Московской области занимался Московский отдел коммунального хозяйства, которому подчинялись несколько отраслевых трестов — водоснабжения и канализации, очистки, гостиничного хозяйства и другие61. В марте 1931 года произошло разделение управления городом и областью. Московский отдел коммунального хозяйства ликвидировали, а на его основе был образован областной коммунальный отдел. В связи с проведенной реорганизацией Московский коммунальный музей (Музей московского коммунального хозяйства) передали в непосредственное подчинение Моссовету. 15 апреля 1931 года Президиум Мособлисполкома рассмотрел вопрос об утверждении структуры и штатного расписания вновь созданного Московского областного коммунального отдела. Таким образом, спустя десять лет оказалась реализованной идея преобразования Музея московского коммунального хозяйства в Музей Московского Совета62.

По свидетельству историка, москвоведа Вл. Б. Муравьева, после переезда в Сухареву башню Коммунальный музей занимал «прочное место среди московских музеев, и его руководство планировало дальнейшее развитие и расширение экспозиционной, выставочной, научной и культурной работы»63. Тем не менее, 27 июля 1931 года в газете «Вечерняя Москва» появилась статья, написанная по итогам посещения музея представителями организации-учредителя — Моссовета — и содержащая острую критику:

«В полутемных коридорах Сухаревой башни расположен Музей коммунального хозяйства.

Недавно бригада музейно-лекционной секции Моссовета ознакомилась с состоянием музея, с тем, как в его экспонатах отражаются решения партии о реконструкции городского хозяйства и как он помогает городам Советского Союза перестраивать коммунальное хозяйство на основе изучения опыта советской столицы.

Ни того, ни другого музей не делает. Основные экспонаты музея — диаграммы, которые в значительной мере говорят о старой Москве. Нет таких важных отделов, как жилищное строительство, благоустройство города, пожарное дело. Решения горкома и горисполкома о реконструкции трамвайного хозяйства также не нашли своего отражения в музее.

Надписи к экспонатам нередко не выдерживают критики. Например, улучшение положения жилищ рабочих музей объясняет тем, что “Октябрьская революция вывела часть рабочих из плохих квартир, потеснив богачей”. О рабочем жилищном строительстве в надписях не говорится ни слова.

Постановление пленума ЦК не внесло изменений в работу музея. На прежнем месте проекты перепланировки Москвы, признанные негодными, надпись, в которой говорится, что метрополитен строить нецелесообразно.

Вместо того, чтобы реорганизовать музей в соответствии с теми требованиями, какие предъявляется к нему в связи с реконструкцией городского хозяйства, работники музея всячески тормозят дело.

На совещание, которое состоялось в Горплане по вопросу об организации выставки по городскому хозяйству, представитель музея не являлся.

Необходимо отметить, что у работников музея имеется неверная установка в вопросе о задачах музея. Они считают, что на опыте районов Московской области, а не Москвы, нужно учиться реконструкции городского хозяйства. Между тем в решениях июньского пленума ЦК указано, что именно на опыте московского городского хозяйства должно перестраиваться хозяйство других городов.

Коммунальный музей надо реорганизовать, и реорганизовать так, чтобы он превратился в опытную лабораторию по реконструкции городского хозяйства и изучению достижений в этом деле за границей»64.

Тон статьи вполне соответствовал духу времени: с начала 1930-х годов развернулся процесс уничтожения краеведения как исторической науки, а поскольку Коммунальный музей на тот момент представлял собой полноценный музей города и его хозяйства, то есть являлся краеведческим, он также подлежал разгрому. «Официальному» же краеведению предписывалось следовать утвержденной партией линии: «Краеведение — жизненное, мощное, все более и более развивающееся общественное движение, неутомимо работающее на социалистическое, плановое и массовое строительство»65. На IV Всесоюзной краеведческой конференции (март 1930 года) председатель созданного десятилетием ранее (1921) Центрального бюро краеведения П. Г. Смидович в докладе «Краеведение на путях социалистического строительства» обозначил четыре главные краеведческие темы: реконструкция промышленности («промышленное краеведение»), процесс коллективизации сельского хозяйства, «культурная революция» и городское строительство. В марте 1931 года было принято постановление Совета народных комиссаров РСФСР № 396 «О мероприятиях по развитию краеведного дела», где краеведение рассматривалось как «часть государственного дела и политики»66.

Между тем наступала эпоха коренной реконструкции Москвы. Вот как описывала происходящее научный сотрудник Музея коммунального хозяйства Е. Лебединская:

«Страна вступала на путь индустриализации, и это чувствовалось во всем — в мелочах быта, произведениях литературы и искусства, в самом воздухе огромной страны. Но, пожалуй, больше всего это сказывалось в изменившемся пейзаже Москвы. Казалось, в городе все стронулись с места — дома, улицы, площади, скверы и даже памятники. Взлетали на воздух древние церквушки, рушились монастыри и дома, а на их месте возникали строительные площадки, окруженные дощатыми серыми заборами. Вместо круглоголовых колоколен, испокон веков подпиравших московское небо, потянулись в синеву длинные верблюжьи шеи башенных кранов. Старушки крестились и плакали. “Не к добру, не к добру…” — жалостливо твердили они. Улицы напоминали траншеи — прокладывались новые трассы водо- и газопроводов, укладывались миллионы метров кабеля… Едва закончив уроки, мы бежали на строительные площадки, копали землю, перетаскивали бревна и доски, помогали разгружать автомашины с песком, кирпичом, цементом… Днепрострой и Магнитка, индустриализация и коллективизация, пятилетки, пятилетки, пятилетки — вот слова нашего отрочества… И если кто-нибудь из взрослых жаловался на нехватку товаров, очереди в магазинах, мы со всей истовостью и верой одиннадцати лет повторяли: выполним пятилетку, и все будет по-другому!»67

В 1932 году началась подготовка к сооружению Московского метрополитена. В этой связи в октябре 1933 года руководство Метростроя заключило с Государственной академией истории материальной культуры (ГАИМК) договор на проведение первичных исследований. Были образованы две бригады — археологическая и архивно‑историческая. Археологическая бригада занималась сбором и изучением памятников материальной культуры, обнаруженных во время земляных работ. В нее входили А. В. Арциховский, Б. А. Рыбаков, С. В. Киселев, Н. М. Коробков, А. А. Потапов, А. П. Смирнов. К участию в деятельности бригады привлекли также представителей Государственного комитета по охране памятников при ВЦИК (где по совместительству трудился тогда П. В. Сытин — см. прим. 61), Государственного исторического музея, Центральных государственных реставрационных мастерских, Государственного антропологического музея, Центрального бюро краеведения, Московского коммунального музея, Государственной оружейной палаты, Государственной Третьяковской галереи, научно‑исследовательского сектора Метростроя, Комитета научного содействия Метрострою при Всесоюзном совете научных инженерно-технических обществ. В составе историко-архивной бригады были П. В. Сытин, П. Н. Миллер, И. М. Тарабрин, Н. Г. Тарасов, Н. П. Чулков. Эта бригада изучала относящиеся к истории планировки и застройки Москвы по линии первоочередной трассы метрополитена материалы Государственного архива феодально-крепостнической эпохи, Военно-исторического архива, Земельно-планового архива Моссовета, архивов Государственного исторического и Коммунального музеев. П. В. Сытин вспоминал:

«Несколько интересных встреч было у меня при строительстве в Москве метро 1 и 2 очереди. В помощь строительству при Академии истории материальной культуры СССР (ныне — Институт истории и археологии Академии наук СССР) была создана комиссия, разделенная на 2 бригады: 1) историков, 2) археологов. Она исследовала трассу метро и докладывала о тех препятствиях, которые на ней могут встретиться при прокладке туннелей. В 1-й бригаде, историков, возглавлявшейся при работах 1 очереди метро мною, 2-й очереди — проф. Н. Г. Тарасовым, работали Николай Петрович Френкель, Иван Мемнонович Тарабрин, П. Н. Миллер и Н. Г. Тарасов. Работы продолжались с 1933 по 1935 г. При работах во 2 очереди метро (1937–1938) в 1 бригаде работали П. В. Сытин, М. И. Александровский, Н.Г Тарасов, Н. Д. Виноградов, Е. А. Звягинцев, П. Н. Миллер»68.

Очевидно, что к масштабному преобразованию столицы первого в мире социалистического государства привлекались лучшие научные силы — в том числе и в интересах пропаганды единства партии, рабочего класса и академического сообщества. Разрушалась не только деревянная, препятствующая прокладке новых коммуникаций застройка Москвы. Замыслам реконструкторов мешали и древние символы города, олицетворявшие его многовековую историю и культуру. Так, например, в 1928 году по инициативе главного инженера отдела благоустройства МКХ (то есть МКХ заведовал, кроме строительства, еще и сносом!) Э. В. Кнорре снесли Красные ворота — триумфальную арку на современной Лермонтовской площади, построенную на деньги московского купечества архитектором Д. В. Ухтомским в 1753 году. Из воспоминаний П. В. Сытина:

«Когда разбирали ворота, я с Л. А. Ильиным около 1 часа наблюдал это зрелище. Л. А. всей душой переживал их снос, он буквально плакал при разрушении особенно замечательных частей. Их колонны представляли собой огромные белокаменные жернова, надетые на железные штыри, а капители коринфского ордера составили из двух половин белого камня, вручную высеченных во всех деталях. Так как весь камень от разобранных ворот свозили на Москворецкую набережную и там разбивали его на щебенку, то мы с Ильиным вызвали подводу, положили на нее по 2 камня капители, колонну ее основания и увезли в Московский коммунальный музей в Сухаревой башне»69.

Пять лет спустя после описанного Петром Васильевичем эпизода Сухареву башню также сломали. 17 августа 1933 года в газете «Рабочая Москва» появилось сообщение, что с 19 августа «соответствующие организации» приступят к сносу Сухаревой башни, поскольку она мешает движению транспорта, и к 1 октября Сухаревская площадь будет от нее «очищена». 27 августа академики И. Э. Грабарь, И. А. Фомин, И. В. Жолтовский и А. В. Щусев отправили письмо в два адреса — И. В. Сталину и «руководителю московских большевиков» Л. М. Кагановичу:

«Глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович! Газетное известие о сломке Сухаревой башни заставляет нас, пока еще не поздно, сигнализировать Вам об ошибочности принятого решения, в твердом убеждении, что наши голоса не случайны и не единичны, а являются выражением мыслей и чувств, разделяемых всей научной и художественной советской общественностью, независимо от направления, убеждений и вкусов… Сломка башни нецелесообразна по существу, ибо, если цель ее — урегулирование уличного движения, то тот же результат с одинаковым успехом может быть достигнут иными путями… Группа архитекторов берется в течение одного месяца разработать проект реорганизации Сухаревой площади с идеальным решением графика движения. Сухарева башня есть неувядаемый образец великого строительного искусства, известный всему миру и всюду одинаково высоко ценимый… Пока еще не поздно, мы убедительно просим приостановить бесцельную сломку башни, недостойную наших славных дней построения социализма и бесклассового общества, и пересмотреть постановление, если таковое существует»70.

На совещании московских архитекторов-коммунистов 4 сентября 1933 года Каганович ответил на это письмо публично:

«В архитектуре у нас продолжается ожесточенная классовая борьба. Но коммунисты ею не руководят. Пример можно взять хотя бы из фактов последних дней — протест группы старых архитекторов против слома Сухаревой башни. Я не вхожу в существо этих аргументов, возможно, Сухареву башню мы и оставим, но ведь характерно, что не обходится дело ни с одной завалящей церквушкой, чтобы не был написан протест по этому поводу. Ясно, что эти протесты вызваны не заботой об охране памятников старины, а политическими мотивами — в попытках упрекнуть Советскую власть в вандализме. А создают ли коммунисты-архитекторы атмосферу резкого отпора и общественного осуждения таким реакционным элементам архитектуры? Нет, сейчас не только не создают, но и потворствуют этим реакционерам. Такая пассивность наших коммунистов приводит к тому, что часть беспартийной молодежи начинает группироваться вокруг стариков, а не вокруг нас»71.

В 1989 году журнал «Известия ЦК КПСС» опубликовал документы, значительную часть которых составляет переписка Л. М. Кагановича с И. В. Сталиным, относящаяся к сносу Сухаревой башни72. Содержащееся здесь высказывание «главы московских большевиков» по поводу обсуждения этого вопроса «в Моссовете, от которого исходила первая инициатива», вызывает большие сомнения: трудно поверить, что орган городского управления пытался таким образом избавиться от вверенного его попечению музея.

Несмотря на ряд представленных авторитетными архитекторами проектов транспортного движения на Сухаревской площади, предусматривавших сохранение башни, в ночь с 13 на 14 апреля 1934 года начался ее демонтаж. Жившая неподалеку художница Н. А. Симонович-Ефимова вспоминала: «Семнадцатого апреля, нет уже наружной гигантской лестницы и сверху летят кирпичины. Белые витые колонки из белого камня — в отдельной груде, разбитые. Разрушение идет необычайно быстро… Вывеска “Коммунальный музей” висит над уютно открытой дверью… Вообще вид у Башни здоровый, а кирпичи летят без желобов просто в воздухе, многие не разбиваются, и здание убывает, тает. А ведь другие здания перед разрушением получают больной вид… А тут — свежая розовая Башня, моложе, чем когда‑нибудь… Но можно заболеть от мысли, что впереди нас никто Сухаревскую Башню не увидит. <…> Вместе с остатками (хочется сказать “останками”) башни были переданы и фрагменты Красных ворот, которые “приютил” Коммунальный музей, — венчавший ворота медный “Ангел” и каменные амуры»73. Уцелевшие после сноса детали Сухаревой башни вывезли в Коломенское, оконные наличники вмуровали в стену Донского монастыря.

Коммунальному музею было отведено три дня на сборы и эвакуацию. Фонды временно разместили в церкви Святителя Николая в Кошелях неподалеку от Яузских ворот и в трапезной Новодевичьего монастыря. В 1935 году музей получил здание закрытого храма Иоанна Богослова «под Вязом» на Новой площади. Библиотеку оставили в монастыре, фотолабораторию — у Покровских ворот…