sohbet hattıelitbahiselitbahisbetgrambetgramgaziantep suriyeli escortelitcasinocuracao lisansli bahis sitelericanlı casinogebze escortkonya escorthttps://digifestnyc.com/https://restbetgiris.co/https://restbettakip.com/https://betpasgiris.vip/https://betpastakip.com/beylikdüzü escortbetgrambetgrambetgrammetroslotmetroslotelitbahiselitbahiselitbahisguncel.comelitbahisgiris.net/elitbet.commersin web tasarımelitbahiselitbahis videoelitbahis videoelitbahis
Поиск

Мода, театр, кино…

Мода, театр, кино…

Н. П. Ламанова


Эскиз костюма и кадр из фильма «Аэлита». Костюм Аэлиты

Три грани творчества Надежды Петровны Ламановой (1861–1941).

В № 1 «Московского журнала» за 2021 год была помещена моя статья о первом советском ателье мод, душой которого являлась Н. П. Ламанова. Шла в статье речь и об этой уникальной женщине, но многое в силу ограниченности объема публикации осталось за кадром. Постараюсь хотя бы отчасти восполнить столь досадный пробел, поведав читателям несколько малоизвестных фактов творческой биографии Надежды Петровны, которую современники восторженно называли русской Шанель и русским гением элегантности.

* * *

Но прежде — краткий очерк начала пути. Н. П. Ламанова родилась в селе Шутилово Лукояновского уезда Нижегородской губернии. Была она старшей из пяти дочерей подполковника 7-го Белорусского гусарского полка Петра Михайловича Ламанова и его жены Надежды Александровны, урожденной Лишевой. Со временем и без того небогатая семья оказалась на грани разорения. После окончания гимназии Надежда решает переехать в Москву, чтобы начать самостоятельную жизнь и помогать родителям и сестрам. В течение двух лет она учится в школе кройки О. А. Суворовой, затем работает закройщицей по найму.

Вскоре смышленая талантливая девушка начала пользоваться популярностью среди заказчиц. Она обладала хорошим вкусом, могла на примерках видоизменить конструкцию предложенной модели, чтобы подчеркнуть достоинства фигуры клиентки или, наоборот, скрыть изъяны. Впоследствии Надежда Петровна утверждала: «Всякий человек, несмотря на все недостатки тела от природы или от образа жизни, имеет право быть гармоничным». Клиентки наперебой расхваливали ее, и она в конце концов решила открыть собственную мастерскую.

Как и ожидалось, от заказчиц отбоя не было. Мастерская, меняя адреса, расширялась, популярность Ламановой росла. Вскоре Надежда Петровна стала попечительницей школы кройки и шитья при благотворительном обществе «Московский муравейник». В школе обучались 80 девушек. Некоторые помогали Ламановой в ее мастерской. Хозяйка всячески опекала их, сделавшись для подопечных «мамой Надей».

Со временем Ламанова приобрела широкую известность. Она шила платья даже для дам августейшей фамилии и в 1898 году удостоилась звания «поставщик Ее императорского высочества великой княгини Елизаветы Федоровны», а в 1904-м — «поставщик двора Ее императорского величества». Клиентками Надежды Петровны являлись аристократки Шереметевы, Юсуповы, Гагарины.

* * *

Одним из ярких событий 1903 года стал костюмированный бал в Зимнем дворце, приуроченный к 290-летию дома Романовых. Съехались 390 гостей — представителей европейских династий. Торжества продолжались три дня. Все участники должны были облачиться в костюмы ХVII века эпохи царя Алексея Михайловича. Рисунки костюмов, старинные украшения к которым император повелел взять из коллекций Оружейной палаты Московского Кремля, создавались художником С. С. Соломко с привлечением консультантов-историков.

Большинство нарядов изготавливалось в мастерской петербургских Императорских театров. Они оказались настолько великолепными, что в 1911 году немецкая фирма «Дондорф» (Франкфурт-на-Майне) разработала эскизы полуфигур для колоды игральных карт «Русский стиль». Отпечатали карты к 300-летию дома Романовых в Петербурге на Александровской мануфактуре. Полуфигуры воспроизводили облик участников бала. Так, прообразом червового короля стал император Николай II в одеяниях царя Алексея Михайловича.

Несколько костюмов для бала в Зимнем дворце выполнялись в мастерской Н. П. Ламановой. Из воспоминаний княгини В. А. Долгоруковой: «Императрица Александра Федоровна, а особенно ее сестра великая княгиня Елизавета Федоровна, были божественно красивы в своих нарядах. Облачение императора, сшитое из красного бархата и золотой парчи, являлось точной копией наряда, который носил его любимый предок, Алексей Михайлович, Тишайший. Одни из самых красивых костюмов были сшиты Ламановой на заказ. Они до мельчайших подробностей повторяли старинные наряды. Среди заказчиц Ламановой была и моя сестра, графиня Софья Ферзен. Она была очаровательна в своем платье и украшениях. Талант, вкус и стиль знаменитой московской портнихи Надежды Петровны Ламановой были исключительны. Это был русский гений элегантности. Мы гордились ею. Никто не мог сравниться с ней, даже лучшие дома французской моды. <…> Мой костюм также был сшит Надеждой Петровной. Он включал в себя душегрейку (подобие короткой куртки без рукавов) и кокошник, расшитый золотом. Эти детали одежды были сделаны по старинным образцам».

Костюм княгини Варвары Александровны представлял собой сарафан, украшенный позументом и галунами. Под сарафан надевалась рубаха-долгорукавка — в России их существовало несколько видов, длина рукава достигала трех метров. В данном случае у рубахи были узкие трехметровые рукава, собранные в горизонтальные сборки, которые закреплялись узкими браслетами из ткани. Завершал костюм кокошник, расшитый золотыми нитями. Это был традиционный праздничный наряд русской незамужней женщины.

Червовая дама в колоде — Софья Александровна Ферзен, урожденная княжна Долгорукова. Она изображена в костюме боярыни работы Н. П. Ламановой. Кокошник богато изукрашен драгоценными камнями и жемчугами. Неприталенное платье в пол расшито старинным золотым узором. На плечи накинута шубка с длинными узкими рукавами, по линии проймы — прорезь для рук. И платье, и шубка декорированы собольим мехом.

«Моделью» для дамы треф послужила великая княгиня Елизавета Федоровна — клиентка Н. П. Ламановой. Ее бальный наряд — великокняжеская одежда ХVII века. Привлекает внимание роскошный кокошник необычной формы, расшитый драгоценными камнями. Декоративное убранство расположено на шейно-плечевом поясе и внизу рукавов. Рукава декорированы треугольными кусками атласа или бархата и расшиты жемчугом и шелком. Дополняет наряд бобровое ожерелье — накладная круглая пелерина с потайной застежкой. Вышивка по мотивам старинных древнерусских узоров поражает филигранностью работы.

Здесь нельзя удержаться от того, чтобы не сказать несколько слов о восхитившем всех участников бала костюме княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой, хотя шила его не Ламанова. Это было одеяние русской боярыни ХVII века, отделанное знаменитым парижским ювелиром Картье. Испанская инфанта Евлалия не могла сдержать восторга: «Ее наряд украшали ослепительные, фантастические драгоценности Востока и Запада: нити жемчугов, массивные золотые браслеты старинного рисунка, подвески из изумрудов и жемчугов, разноцветные сверкающие кольца. Все это придавало княгине Юсуповой великолепие византийской императрицы».

В колоде карт «Русский стиль» Зинаида Николаевна — дама пик. Как предполагают искусствоведы, прототипом изображения в известной степени послужил «Портрет княгини З. Н. Юсуповой в русском костюме» работы художника К. Е. Маковского (1895).

По распоряжению императрицы Александры Федоровны после окончания бала лучшие фотографы Санкт-Петербурга выполнили групповые и одиночные портреты участников, вошедшие в изданный тогда же фотоальбом.

* * *

В 1908 году Н. П. Ламанова, значительно упрочившая свое материальное положение, приобрела участок земли на Тверской улице и по проекту архитектора Н. Г. Лазарева построила собственный дом на Тверском бульваре, 10 (в настоящее время здание принадлежит российскому информационному агентству ТАСС). Интерьеры дома отличались «продуманной роскошью»: потолочная лепнина, отделка итальянским мрамором, мраморные же лестницы и колонны, полы из дубового паркета и метлахской плитки, лифт, центральное отопление… Вывеска гласила: «Модный мастер дамского платья».

Здесь рождались ламановские шедевры. Друг Ламановой философ, переводчик, издатель Г. А. Леман-Абрикосов вспоминал: «Дело Надежды Петровны настолько разрослось, что постепенно у нее стало 300 мастериц. Насколько широк был размах работы Надежды Петровны, можно судить по тому, что она ежегодно ездила в Париж, где держала квартиру, закупать модный товар для своего предприятия. А закупала она этого товара на полмиллиона! Конечно, огромен был и доход ее — мастерская давала ей до 300 тысяч рублей в год, то есть, другими словами, по 1000 рублей в день!» (для сравнения: среднемесячный доход городского обывателя составлял тогда примерно 35 рублей).

Надежда Петровна к тому времени была замужем за юристом Андреем Павловичем Каютовым (1867–1931), вскоре получившим должность управляющего московским отделением страхового общества «Россия». Брак оказался долгим и счастливым. Андрей Павлович с юности любил театр, участвовал в любительских спектаклях под псевдонимом Вронский, близко знал многих актеров, режиссеров, театральных деятелей. Он ввел жену в этот круг. В доме на Тверском бульваре можно было застать великого князя Михаила Александровича, художника В. А. Серова, актрису Г. Н. Федотову, режиссеров В. И. Немировича-Данченко и К. С. Станиславского… Еще в 1901 году Константин Сергеевич пригласил Надежду Петровну в МХТ, где она создавала театральные костюмы.

Еще один характерный фрагмент воспоминаний Г. А. Лемана-Абрикосова: «Надежда Петровна продолжала также одевать отдельных обращавшихся к ней дам. Для этого у нее в комнате всегда стояло несколько манекенов, на которых иногда бывали надеты платья. Хорошо помню, как однажды, придя к ней, я увидал на одном из манекенов замечательной красоты платье тонкого теплого серого цвета, чудесно драпирующее фигуру. Я немедленно бухнулся на колени и положил этому платью-шедевру <…> земной поклон. Как-то я сказал: “Надежда Петровна, вы гениальны!” На что она, как бы удивившись, что в этом можно сомневаться, ответила: “Конечно!” Да, я не преувеличиваю, она в своей области была действительно гениальна».

Один из современников, В. В. Матов, вспоминал: «Н. П. Ламанова была великосветской портнихой (теперь бы сказали — модельером) Москвы и Санкт-Петербурга, создавала также костюмы для Большого театра. Она, конечно, не шила сама — для этого у нее был специальный штат портних, — она “накалывала”. <…> Она набрасывала ткань на стоящую перед ней заказчицу и, подумав одно лишь короткое мгновение, располосовывала эту чудесную дорогую ткань большими очень острыми ножницами, что приводило меня, а еще более, должно быть, заказчицу в трепет. Затем выхватывала изо рта, полного булавок, несколько штук, прикалывала где-то что-то, окончательно отрезала теми же ножницами какие-то излишки и говорила: “Вот, пожалуй, и все, милочка, идите”. И перед вами появлялись очертания чего-то нового, изящного и совершенного, а расторопные помощницы быстро уводили за ширму оробевшее совершенство. Свои модели она выставляла в Париже, и люди знающие говорят, что все кардены всех времен не заменят одной Ламановой».

Как-то раз М. Н. Ермолова попросила Ламанову сшить ей платье лично, на что та ответила: «Архитектор же не станет таскать на своем горбу кирпичи или вставлять стекла в оконные рамы. Для этого есть подмастерья. Так же и я. Мое дело — придумывать вещи. А иголку с ниткой я всю жизнь ненавидела».

* * *

Однажды Л. С. Бакст принес Надежде Петровне несколько эскизов женских туалетов с просьбой сшить такие для его жены. Вскоре примеру Бакста последовал М. А. Врубель, придумавший для своей супруги Забелы платье в русско-византийском стиле с богатым декором — камнями, жемчугом, кружевами, павлиньими перьями. Ламанова настолько увлекается работой над авторскими нарядами, что в 1909 году покупает эскизы костюмов у известных художников — Н. С. Гончаровой, А. Я. Головина, того же Врубеля — и воплощает эти эскизы в тканях.

Сохранились воспоминания К. А. Сомова, в 1910 году писавшего портрет Евфимии Павловны Носовой, урожденной Рябушинской: «Сидит она в белом атласном платье, украшенном черными кружевами и кораллами, оно от Ламановой, на шее у нее четыре жемчужных нитки, прическа умопомрачительная». Однако сразу же возникли трудности: тончайшие кружева, расшитые кораллами, никак не удается изобразить на полотне. «Она очень красива. Но какое мучение — ее платье, ничего не выходит». Сеансы затягиваются, Носова сочувствует художнику и проявляет чудеса терпения. В итоге оба оказываются вознаграждены — результат превзошел все ожидания! В письме М. В. Нестерова к приятелю от 3 марта 1911 года читаем: «Скажу тебе про выставленный здесь на “Мире искусства” новый большой портрет Сомова с некоей Носовой — вот, брат, истинный шедевр! — произведение давно жданное, на котором отдыхаешь. Так оно проникновенно, сдержанно-благородно, мастерски законченно». Сегодня этот портрет находится в собрании Третьяковской галереи, как и портрет М. Н. Ермоловой в роскошном черном бархатном парадном платье от Н. П. Ламановой, написанный в 1905 году В. А. Серовым.

* * *

Дважды в год вместе с мужем Надежда Петровна отправлялась в Париж, чтобы увидеть дефиле известных кутюрье и ознакомиться с новыми модными тенденциями. Она постоянно училась, много читала, изучала историю моды, этнографические материалы. Во время одной из поездок Ламанова познакомилась с мэтром Полем Пуаре, знакомство быстро переросло в дружбу. В 1911 году Пуаре посетил Москву. Остановился в доме Надежды Петровны, выделившей ему целый этаж. Вместе с ним приехали жена — манекенщица Дениза Пуаре — и девять лучших моделей его модного дома.

Н. П. Ламанова тщательно продумала экскурсионную программу для супругов Пуаре. Они побывали в художественных музеях, осмотрели московские достопримечательности, в том числе Кремль, слушали цыган в знаменитом «Яре»… Ламанова заметила, что Поль Пуаре зарисовывает армяки извозчиков и телогрейки уличных торговок, и повезла гостя на Сухаревский рынок, где продавали старинную русскую одежду — сапожки, сарафаны, кокошники, а также кружевные скатерти с вышивкой и прочее подобное. Пуаре с загоревшимся взором накупил большое количество этих вещей и увез с собой в Париж.

Он настолько увлекся «русским стилем», что стал одевать своих детей в рубашки-косоворотки и сшил жене костюм, напоминающий по декору армяк, а вскоре создал нашумевшую «славянскую» коллекцию. Именно Поль Пуаре ввел моду на все русское — сапожки, сарафаны, кокошники; вскоре это поветрие охватило Париж.

Сам кутюрье позже писал: «Мои воспоминания о пребывании в Москве связаны с домом госпожи Ламановой, которая была великолепной портнихой и моим другом и о которой я вечно храню добрую память. Она открыла мне всю фантасмагорию того пред-Востока, которым является Москва. Я до сих пор помню Москву с ее иконами, Кремлем, колокольнями, храмом Василия Блаженного, извозчиками, грандиозными осетрами, замороженной икрой, с изумительной коллекцией новой живописи г-на Щукина и вечерами у “Яра”. Мне хотелось бы, чтобы госпожа Ламанова, а также ее муж, ныне погребенные пеплом и лавой политических катаклизмов, увидели в этих строчках выражение нежной дружбы и признательности, которыми ей обязан весь Париж».

В доме Ламановой 21 октября 1911 года состоялась первая из трех лекций Поля Пуаре в Москве. В тот же день «Московская газета» сообщала:

«Вчера восходящее светило парижских портных, творец знаменитой юбки-шаровар Поль Пуаре прочел в ателье г-жи Ламановой свою лекцию о современном дамском платье. <…>

— Нет ничего более нелогичного, чем дамское платье, это ничто, это трижды ничто — так приступил к своей краткой конференции г-н Пуаре.

Поль Пуаре считает себя новатором в области моды, но его новаторство ищет себе вдохновение в образцах античного мира с его классической простотой, с его легко ниспадающими тканями и свободными складками. Платье должно быть просто, свободно и естественно. <…>

Лекция Поля Пуаре закончилась демонстрацией моделей, привезенных им с собой из Парижа. Шесть прелестных француженок дефилировали перед присутствующими в туалетах самых разнообразных стилей».

Лекцию посетили художники В. А. Серов и И. Э. Грабарь, писавший 24 октября в Петербург А. Н. Бенуа: «Третьего дня мы тут с Серовым получили огромное наслаждение и на редкость хорошо провели вечер. Приехал сюда Поль Пуаре и привез с дюжину пробир-мамзелек и сотню туалетов. И все это у Ламановой в ее новом palazzo прохаживалось в анфиладе зал. Черт знает до чего было хорошо. Он едет в Петербург — не пропусти»…

 
mecidiyeköy escort