sohbet hattıelitbahiselitbahisbetgrambetgramgaziantep suriyeli escortelitcasinocuracao lisansli bahis sitelericanlı casinogebze escortkonya escorthttps://digifestnyc.com/https://restbetgiris.co/https://restbettakip.com/https://betpasgiris.vip/https://betpastakip.com/beylikdüzü escortbetgrambetgrambetgrammetroslotmetroslotelitbahiselitbahiselitbahisguncel.comelitbahisgiris.net/elitbet.commersin web tasarımelitbahiselitbahis videoelitbahis videoelitbahis
Поиск

Москва Сергея Образцова

Москва Сергея Образцова

Старое здание Музыкального театра имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко


Сергей и Борис Образцовы с отцом. 1917 год

По страницам воспоминаний великого кукольника.

Сергей Владимирович Образцов (1901–1992), ровесник ХХ века, всю свою жизнь прожил в Москве и на склоне лет писал: «Я всегда думал, что если человек долго живет в одном городе, то, значит, у него полным-полно друзей-знакомых и город он, конечно, знает наизусть. Так ничего подобного. Все как раз наоборот. Я родился в Москве. Больше восьмидесяти лет в ней живу. Так вы думаете, что я знаю город наизусть? Совсем не знаю. В детстве знал, когда в нем было не восемь миллионов, <…> и завершался город заставами: Преображенской, Дорогомиловской, Калужской, Рогожской. А Царицыно, Бирюлево, Вешняки были дачные местности. Закинь меня сейчас на парашюте в какое-нибудь Бибирево — вы думаете, я догадаюсь, что это Москва? Внутри Садового кольца хожу как по своему городу, а чуть дальше — ничего не понимаю. Где я, куда идти? И с людьми так же. Это, конечно, хорошо говорить: “Здравствуй, племя младое, незнакомое”. Красиво, да грустно. Племя-то это все мои дети да мои внуки. А мое племя где? Нету. Вымерли. Те, с кем я жизнь прожил, дружился, спорил…

Как же так может быть, что нет моего отца, что нет Качалова? Почему я живу на улице Немировича-Данченко1, ведь он же меня в театр принимал. Почему я хожу по улице Москвина2? Ведь мы же с ним по Неве катались. Я только что звонил сыну. Но как непостижимо, как непонятно, что я не могу позвонить отцу, поехать на улицу, которая теперь носит его имя, и поцеловать мать»3.

С. В. Образцов принадлежал к старой московской семье. Его бабушка по матери, происходившая из дворянского рода Мансуровых, вышла замуж за немца Ивана Ребиндера, а тот оказался нечестным человеком — обокрал и бросил жену с двумя дочерьми на руках. Она скоро умерла, не выдержав потрясения, девочки остались сиротами, но благодаря покровительству графини Шереметьевой их отправили в Институт благородных девиц, тем самым дав им путевку в жизнь. Сергей Владимирович вспоминал, как мать водила его представлять своей благодетельнице:

«Живет графиня в своем переулке. Он так и называется — Шереметьевский (ныне Романовский. — М.И.). Я никогда не знал, что у целого переулка может быть один хозяин. Вот мы живем в 4-м Полевом переулке в доме Эйгеля. Это понятно — фамилия хозяина дома Эйгель, а тут все дома в переулке принадлежат графам Шереметьевым, и в них сдаются квартиры. И там же графский дворец, который построен во времена Екатерины Великой, а может, и еще раньше. Это мне папа сказал. Только мы в этот дворец не поедем, потому что там теперь какой-то охотничий клуб. <…> А поедем мы в квартиру, где живет графиня. Все равно интересно. Я никогда живых графинь не видел. Знал только, что бывают какие-то графы. Наверное, они очень богатые, очень важные и очень шикарно одеты.

Ехали от Сокольнического круга на шестом номере до университета, а потом немножечко прошли вверх по Воздвиженке до Шереметьевского переулка.

Графиня меня поцеловала и дала конфетку. Я думал, что графиня будет вся в золоте и комната будет шикарная, а ничего этого не было. Мы втроем пили чай в круглой маленькой комнате, а графиня — нормальная старушка в черном. Вот так графиня»4.

Мать Сергея Владимировича, Анна Ивановна Ребиндер (в замужестве Образцова), была учительницей русского языка и литературы. Со временем она открыла собственную женскую гимназию в Сокольниках, в деревянном доме напротив каланчи. В этом же районе Образцовы и жили: сначала в 4-м Полевом переулке, потом на Бахрушинской (ныне Большая Остроумовская) улице. Там будущий режиссер катался на велосипеде, выгуливал песика Дружка и вместе с братом Борисом выхаживал голубят, найденных при сносе старого дома. А однажды принял участие в сборе средств на строительство храма Воскресения Христова в Сокольниках:

«Мне десять лет. У меня на шее довольно тяжелая запечатанная кружка. Сверху щелка, куда надо кидать денежки. На кружке наклеена бумажка с надписью: “На построение храма Божьего”. Я горжусь порученной мне обязанностью. Останавливаю людей на тротуаре. Всяких. И мужчин, и женщин, даже военных, и говорю: “Пожертвуйте на построение Божьего храма”. Не все кидают денежки, но многие все-таки кидают. Кто три копейки, кто пять. А бывает даже, что и двадцать копеек.

Стоит этот храм сейчас около Сокольнического круга. Думаю, что там, в стене храма, не меньше двух моих кирпичей лежат. А то и три»5.

Отец С. В. Образцова, Владимир Николаевич, происходил из купеческой семьи. Окончил Санкт-Петербургский институт инженеров путей сообщения (1897), еще до революции сделал впечатляющую профессиональную карьеру. С первых лет советской власти преподавал в МВТУ и в Московском институте инженеров транспорта. Академик (1939), дважды лауреат Сталинской премии. По его проектам построены железнодорожные узлы и станции в Вязьме, Вологде, Запорожье, Нижнем Новгороде, Сызрани, Рязани, Саратове, Москве, Магнитогорске, Баку, Ташкенте. Имя В. Н. Образцова носят улицы в Москве (бывшая Бахметьевская) и в ряде других городов, а также Николаевский техникум железнодорожного транспорта.

Воспоминания С. В. Образцова полны занятных бытовых деталей. Например:

«Мне четыре года. Мы живем в Грохольском переулке против Ботанического сада <…> в зеленом двухэтажном деревянном доме на втором этаже. <…> У соседской девочки, с которой я дружу, в квартире электричество. Ее мама поворачивает какую-то штучку, и под потолком загорается лампа. <…> Моя мама говорит, что у нас никогда не будет электричества, что это мертвый свет»6.

Или:

«Мне пять лет. Мы живем в Банковском переулке. Он выходит на Мясницкую улицу <…>.

Событие. На Мясницкой <…> положили вместо булыжника асфальт. Привезли откуда-то большой котел, топили его дровами. Я подобрал осколки асфальта. Очень черный, и, если долго мять в руках, можно вылепить уточку. Здоровенными ковшами лили вонючий асфальт прямо на землю. Разглаживали деревянными утюгами. Очень интересно — гладко-гладко получилось. Колеса извозчиков совсем не стучат».

Между тем матери Сережи свое предубеждение против «мертвого света» пришлось преодолеть:

«И еще два события. Во-первых, у нас в квартире электричество, и я могу залезть на стул и повернуть черненькую ручку. Тогда сразу становится светло в детской. Во-вторых, у нас телефон. Желтый ящик с ручкой. Мама и папа крутят ручку и говорят с кем-нибудь, кто живет совсем на другой улице»7.

Но вот эти мирные картины сменяются другими. Послереволюционная Москва. Дров и продуктов нет, транспорт не ходит, ночью уличные фонари не светят. Но семья Образцовых не теряет оптимизма:

«В квартире на полу у нас папа разложил проекты железнодорожных путей и сортировочных станций. До самого Владивостока, до Одессы, до Архангельска. Он уверен в том, что это так и будет. Он за советскую власть. Упрекают его за это разные знакомые. Ну и пусть упрекают. <…>

За ужином рассказываем о происшествиях дня. Я про ВХУТЕМАС. <…> Папа рассказывает о встречах с Кржижановским, о проекте ГОЭЛРО8, об электрификации, о слиянии управлений железных дорог. Это его мечта. <…>

Пусть рельсы сейчас на кальке в папином кабинете на полу лежат, все равно дойдут они и до Черного моря, и до Северного, и до Тихого океана. Пусть сейчас в квартире нет электричества, а горят маленькие коптилки. Будет сплошная электрификация по всей стране. Будет»9.

Сергей Владимирович вспоминает свою учебу во ВХУТЕМАСе (1917–1922) в мастерской А. Е. Архипова, вечера в Политехническом музее, работу в Музыкальной студии МХАТа и первые выступления на концертах с кукольными номерами. С его участием происходило становление нынешнего Музыкального театра имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. В 1925 году студия выехала на гастроли в Европу и Америку. По завершении гастролей оказалось, что возвращаться некуда: руководство МХАТа запретило студийцам репетировать в помещении театра. Немирович-Данченко объявил о роспуске труппы, однако актеры не согласились и сплотились вокруг режиссера Л. В. Баратова, который нашел здание для нового театра. Образцов пишет:

«Ура! У нас свой дом, свой театр на Большой Дмитровке. Это целиком заслуга Баратова. Невероятно энергичный человек…

 
mecidiyeköy escort