restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır cialis fiyatı cialis viagra fiyatları viagra krem

Поиск

«Мир традиций, который уже не вернуть»

«Мир традиций, который уже не вернуть»

Дом, в котором проживали Сушковы в Москве Старопименовский переулок, 11/6). Фотография Ю. А. Сахно


Благородный пансион при Московском университете. Реконструкция Б. С. Земенкова

К 225-летию со дня рождения драматурга, поэта, журналиста Николая Васильевича Сушкова (1796–1871).

В путеводителе по музею-усадьбе «Мураново» читаем: «Замечателен по своей правдивости портрет мужа сестры Ф. И. Тютчева — литератора Николая Васильевича Сушкова. <…> Он написан масляными красками в 1852 году Василием Андреевичем Тропининым. Это, бесспорно, лучший портрет в собрании музея. Портрет Сушкова отличается не только внешним мастерством, но и глубиной внутренней характеристики. Незадачливый стихотворец и драматург, подававший своими произведениями повод к многочисленным эпиграммам, нередко исходившим от его собственных приятелей, Сушков обладал редким благодушием. Именно таким он изображен на портрете»1.

Портрет и сегодня привлекает внимание посетителей музея. Но рассказ о жизни Н. В. Сушкова, оставившего после себя немалое литературное и историко-документальное наследие, невозможно уместить в рамки музейной экскурсии. И мы решили посвятить этой прекрасной, по словам Ф. И. Тютчева, натуре, «в которой под детской впечатлительностью таилась незаурядная сила чувств и стремлений»2, отдельный очерк.

Николай Васильевич происходил из известной дворянской семьи. Его отец Василий Михайлович Сушков на протяжении нескольких лет был симбирским губернатором. Мать Марья Васильевна (урожденная Храповицкая) — заметная в XVIII веке писательница и переводчица; в Европе получил известность ее перевод на французский язык поэмы М. М. Хераскова «Чесменский бой». Загодя скажем, что Н. В. Сушков на своем земном пути проявит как литературные дарования, унаследованные от матушки, так и задатки государственного деятеля, доставшиеся от отца.

В 1814 году после окончания Благородного пансиона при Московском университете Сушков поступает на службу в Министерство юстиции. В Петербурге он знакомится с Н. М. Карамзиным, Г. Р. Державиным, Н. И. Гнедичем, многими другими литераторами, продолжает общение с А. С. Пушкиным, начавшееся еще в Москве, и все больше сближается с литературными кругами столицы.

Через несколько лет Николай Васильевич перешел на службу в Департамент горных и соляных дел, где занялся исследованием и описанием соляных источников, каменной соли и солеваренных заводов. Отдельные части этой работы были им опубликованы в «Сибирском вестнике», «Горном журнале» и других периодических изданиях. В 1822 году Н. В. Сушков назначен советником соляного отделения Таврической казенной экспедиции в Симферополе, а в 1825-м переведен в Кишинев в качестве члена Бессарабского верховного совета (так назывался высший законодательный и судебный орган образованной в 1818 году Бессарабской области). Характеристику Сушкову как государственному служащему дал генерал-губернатор Новороссии и Бессарабии граф М. С. Воронцов в аттестате от 25 июля 1829 года: «Он, будучи советником Таврической казенной экспедиции, отправлял должность сию с примерным и постоянным усердием к пользе казны. Отличная ревность к службе и неутомимая заботливость его о деле общем оправдали в полной мере ожидания о нем главного областного начальника»3.

Вспоминая детство, Н. В. Сушков писал: «У нас часто бывала домашняя служба, водили нас в церковь, заставляли говеть и т. п.»4. Но потом жизнь закрутила его в вихре больших и малых дел, и детская вера сменилась «тепло­хладностью», что было присуще многим представителям тогдашнего высшего русского общества. Однако в 1828 году случилось событие, полностью перевернувшее мировоззрение Николая Васильевича. Он убил на дуэли своего противника.

Как известно, дуэли были под запретом, а дуэлянтам грозило наказание, особенно суровое в случае кровавого исхода. Не избежал кары и Сушков, о чем впоследствии вспоминал: «Да, если бы не граф Федор Петрович Пален, который, за путешествием графа Михаила Семеновича Воронцова в Лондон, управлял Новороссийским краем, добывать бы мне теперь золото в Сибири. <…> Пален, доводя печальное происшествие до сведения императора, оправдывал меня и просил мне помилования в уважение моей службы, признанной им не бесполезною. Но каковы же наши ареопаги? Им повелено, чтобы, приняв во внимание свидетельство обо мне начальства и то, что не я был “зачинщиком”, смягчить приговор и представить на усмотрение его величества. Вот и смягчили: вместо лишения дворянского достоинства и ссылки на каторгу лишить меня чинов и определить в военную службу солдатом с правом выслуги. Но государь приказал выдержать меня два месяца в крепости, отдать на покаяние для очищения совести и “паки употребить на службу”»5.

В тяжелейший жизненный момент руку помощи Сушкову протянул митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов). Позже Николай Васильевич очень подробно и ярко опишет первую свою встречу с ним. На высказанные Сушковым духовные сомнения и заблуждения митрополит Филарет ответил словами, исполненными кротости, смирения, любви и при этом необычайной внутренней силы. Встреча с митрополитом произвела на Сушкова неизгладимое впечатление, и, думается, он мог бы вслед за Пушкиным обратиться к владыке так:

И ныне с высоты духовной

Мне руку простираешь ты

И силой кроткой и любовной

Смиряешь буйные мечты...