Поиск

Статистик, литератор, публицист

Статистик, литератор, публицист

Сочинение В. П. Андросова «Статистическая записка о Москве» (М., 1832)


Титульный лист книги В. П. Андросова «Хозяйственная статистика России» (М., 1827)

О Василии Петровиче Андросове (1803–1841).

Василий Петрович появился на свет в Рославле — уездном городе Смоленской губернии. Родители были мещанами. Василий окончил местное уездное училище, затем в 1816–1819 годах продолжил образование в Смоленской гимназии. «При открытых испытаниях удостоен три раза награждения, состоящего в книгах первого достоинства»1, — сказано в его аттестате.

В сентябре 1819 года Василия зачислили вольнослушателем нравственно-политического отделения Московского университета2. Здесь он получил степень кандидата (1824), удостоившись золотой медали за лучшее сочинение при публичном испытании3.

С 1822 года Андросов состоял членом литературного общества, собиравшегося у поэта, переводчика, педагога Семена Егоровича Раича. Собрания посещали видные деятели на ниве русской словесности, в том числе поэт и критик С. П. Шевырев, писатель В. Ф. Одоевский, историк, публицист М. П. Погодин. Последний оставил об Андросове следующий отзыв: «Характера был благородного и независимого. Может быть, эти качества и мешали его успехам в свете»4.

Василий Петрович стал одним из участников изданного в 1827 году С. Е. Раичем и Д. П. Ознобишиным альманаха «Северная лира», напечатав там сочинение в прозе «Не сбылось» (герой повествования — маленький человек, «ранний предшественник Вырина и Башмачкина, сетующий на свои жизненные неудачи»5), а также перевод стихотворения Ф. Шиллера «Идеалы»:

Веселье жизни и страданье, 

Вы покидаете меня; 

Дни юности — очарованье, 

Златое время бытия! 

Помедлите: не возвратятся 

Ни юность, ни любви обман. 

Напрасно! Быстро-быстро мчатся

Дни в вечность, волны в океан6

31 октября 1824 года профессор Московского университета И. М. Снегирев уступил некоторое количество своей педагогической нагрузки по части русской словесности Андросову7 и потом щедро делился с ним педагогическим опытом, давал «искренние советы насчет обращения с учениками»8.

Однако основным местом службы Андросова стала канцелярия генерал-губернатора Москвы Д. В. Голицына. Здесь Василий Петрович занимался решением различных социально-экономических проблем, в том числе статистическими исследованиями. Тогда же он издал книгу «Хозяйственная статистика России» (М., 1827). Ознакомившись с ней, сотрудник Московского главного архива Министерства иностранных дел В. А. Муханов писал брату: «Зная, как ты любишь все то, что имеет предметом Россию или близко к ней, посылаю на днях вышедшую “Хозяйственную статистику России”, составленную г. Андросовым; по совершенному недостатку книг о России появление посылаемого сочинения очень приятно, хотя оно и неполно и ошибочно во многом, например: некоторых известных фабрик он вовсе не упоминает, так, по крайней мере, говорят люди, занимающиеся сию частью, отдавая, впрочем, полную справедливость автору, который много сказал нового в своей книге»9.

Вскоре Голицын поручил Андросову подготовить статистическое описание Москвы. В ходе работы Василий Петрович пользовался самыми разнообразными материалами. В данной связи И. М. Снегирев упоминает первый топографический план Москвы (Мичуринский, 1739)10.

Книга «Статистическая записка о Москве. Сочинение В. Андроссова (так указано на титуле. — М.Б.)» вышла в 1932 году11. Она включает 13 глав. Приведем краткий обзор ее содержания.

О московском ландшафте: «Возвышеннейшие места находятся в северной и северо-восточной частях города. Естественные возвышенности, неровности и низменности Москвы довольно точно обозначаются народными названиями: Высоцкое, Крутицы, Бережки, Вшивая горка, Псковская гора, Красная горка, Красный холм, гора Варгуниха, Дорогомиловская, Мухина, Лыщева, Гостиная. Низменности: Большие и Малые Лужники, Болото, Кочки, Покровские и Пречистенские грязи, Козье болото, Чистые пруды, Напрудная, Студенец, Успенский, Помешный и Сивцев Вражки, Ямы, Подкопаево. Названия сии вместе с названиями других естественных урочищ в Москве, каковы например, Глинища, Пески, Старые поля, Всполья, Ржищи и мн. др., указывают на отдаленную старину и драгоценны для истории по многим отношениям. К сожалению, им нет плана, а народная память слабеет».

Рассматривает автор и проблему водоснабжения, обращая внимание на отсутствие в Москве хорошей воды при значительном количестве рек, протекающих через нее: «Из 4813 небольших колодцев, рассеянных по разным частям города, весьма не много таких, которых вода годилась бы для употребления».

Касаясь местного климата, Андросов приводит первые результаты метеорологических наблюдений, производившихся в обсерватории Московского университета с 1820 года. Он отдает должное достигнутым успехам, но указывает и на недоработки: «Не имея метеорологических наблюдений, сделанных в окрестностях Москвы, нельзя решить, чем температура городская выше температуры, бывающей в то же время на открытых местах за городом, ибо кремнистые московские мостовые, сильно отражая теплоту, и железные кровли, нагреваясь, ощутительно действуют на возвышение температуры в городе»; наблюдения же за «воздушным электричеством» и туманами вообще отсутствуют. Московский климат весьма капризен: «Небо большею частью в Москве пасмурно. Отношение ясного состояния к облачному было в 1829 году как 1:2,3. Погода изменяется часто, особенно весною, хотя и без значительной перемены в состоянии барометра».

Глава «Физическая топография» содержит среди прочего описание изменений в облике Москвы, произошедших в период губернаторства Д. В. Голицына и планируемых на момент составления «Статистической записки…». Например: «Неоценимую общественную пользу доставило городу осушение огромного болотного кочковатого пространства, занимающего около 300 десятин, находящегося за Бутырскою заставою. Где за 9 лет перед сим были гнилые топи, наполнявшие окрестности всегдашней сыростью, там теперь луга и богатые поля».

В главе «Политическая топография» речь идет, в частности, об административном устройстве Москвы и в связи с этим — о степени заселенности разных ее частей: «Во многих местах есть дома, стоящие отдельно, окруженные рощами и прудами, и, наконец, есть еще такие обширные места, незанятые, что полиция показывает не их принадлежащими к домам, но дома к оным». Обширные территории заняты садами и огородами. «Из значительнейших огородов большая часть принадлежит в Хамовнической части — чиновникам, в Сущевской — купцам и ямскому обществу, а в Таганской — монастырям. С постепенным водворением европейского порядка вещей при развивающемся более и более духе промышленности огороды отодвигаются от центра города за заставы. Из числа бывших в 1824 году 279 огородов 63 уже нет: места, прежде ими занятые, теперь или застроены, или поступили под улицы».

К концу 1820-х годов в Первопрестольной кое-где все еще сохранялись пепелища — память о московском пожаре 1812 года. «Сии печальные остатки домов, принадлежащие чиновникам (их всех более 148), можно разделить на два класса: одни принадлежат тем богатым людям, которые не имеют надобности ни застраивать, ни продавать своих мест; другие — тем, которые, приобретя небольшое состояние, имели дома в дальних частях города и, потеряв их в общем пожертвовании, не имели средств, а может быть, и выгод выстроить их в другой раз».

Говоря о городских зданиях, Андросов сетует, что в современном ему делопроизводстве и в общественном сознании отсутствует четкое определение понятия «дом», и это создает проблемы при статистическом учете: «Название дом весьма неопределенно относительно строений нашей древней столицы. Ветхая изба, обмазанная глиной, обставленная подпорками, едва огороженная жердями, находящаяся где-нибудь в дальней части города, так же показывается в числе домов, как и каменная громада трех или четырех корпусов с оранжереями, рощами и прудами. А потому простое исчисление домов с показанием даже количества из них каменных и деревянных не может дать никакого предмета для соображений: из оного нельзя даже получить верного понятия о значительности города».

Василий Петрович критически анализирует имеющуюся в его распоряжении официальную московскую статистику, касающуюся общего количества домов в Москве: «Точность подобных показаний делается еще сомнительнее, если сравнивать ведомости за разные годы. Так, например, в ведомости за 1817 год домов каменных, возобновленных и вновь построенных после пожара 1812 года показано 3137, а в 1823 году — только 2531. По 1817 год исчислено и показано, что деревянных домов выстроено вновь 5551; а в 1823 году <…> показано 5493. Открывается, что в эти шесть лет Москва не только не продолжала обстраиваться, но еще потеряла из вновь выстроенных домов 606 каменных и 58 деревянных. Явная несбыточность». И далее: «Большая часть домов многолюдных находится во внутренних частях города, куда направлена деятельность общежития и где исстари имеет свои домы богатейшее дворянство, и в тех, где находятся огромнейшие мануфактурные заведения. Малые занимают предместья и дальние части города. Все, однако ж, домы в Москве почти без исключения, большие и малые, имеют полные хозяйственные принадлежности: в этом отношении Москва не терпит никаких неудобств многолюдного города».

Решать проблему исчисления московских домов, по мысли Андросова, следовало бы путем подсчета количества дворов, окон и дымовых труб, как это сделал во Франции префект департамента Сена граф Жильбер де Шаброль. Василий Петрович, не имея подобной возможности, «заменил это разделением по количеству в нем (доме. — М.Б.) живущих. Способ сей, кроме того что указывает населеннейшие места в городе, представляет еще и ту выгоду, что обозначает некоторым образом меру доходности дома»…

 
sohbet hattıelitbahiselitbahisbetgrambetgramgaziantep suriyeli escortelitcasinocuracao lisansli bahis sitelericanlı casinogebze escortkonya escorthttps://digifestnyc.com/https://restbetgiris.co/https://restbettakip.com/https://betpasgiris.vip/https://betpastakip.com/beylikdüzü escortbetgrambetgrambetgrammetroslotmetroslotelitbahiselitbahiselitbahisguncel.comelitbahisgiris.net/elitbet.commersin web tasarımelitbahiselitbahis videoelitbahis videoelitbahis