restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır cialis fiyatı cialis viagra fiyatları viagra krem

Поиск

Статистик, литератор, публицист

Статистик, литератор, публицист

Сочинение В. П. Андросова «Статистическая записка о Москве» (М., 1832)


Титульный лист книги В. П. Андросова «Хозяйственная статистика России» (М., 1827)

О Василии Петровиче Андросове (1803–1841).

Василий Петрович появился на свет в Рославле — уездном городе Смоленской губернии. Родители были мещанами. Василий окончил местное уездное училище, затем в 1816–1819 годах продолжил образование в Смоленской гимназии. «При открытых испытаниях удостоен три раза награждения, состоящего в книгах первого достоинства»1, — сказано в его аттестате.

В сентябре 1819 года Василия зачислили вольнослушателем нравственно-политического отделения Московского университета2. Здесь он получил степень кандидата (1824), удостоившись золотой медали за лучшее сочинение при публичном испытании3.

С 1822 года Андросов состоял членом литературного общества, собиравшегося у поэта, переводчика, педагога Семена Егоровича Раича. Собрания посещали видные деятели на ниве русской словесности, в том числе поэт и критик С. П. Шевырев, писатель В. Ф. Одоевский, историк, публицист М. П. Погодин. Последний оставил об Андросове следующий отзыв: «Характера был благородного и независимого. Может быть, эти качества и мешали его успехам в свете»4.

Василий Петрович стал одним из участников изданного в 1827 году С. Е. Раичем и Д. П. Ознобишиным альманаха «Северная лира», напечатав там сочинение в прозе «Не сбылось» (герой повествования — маленький человек, «ранний предшественник Вырина и Башмачкина, сетующий на свои жизненные неудачи»5), а также перевод стихотворения Ф. Шиллера «Идеалы»:

Веселье жизни и страданье, 

Вы покидаете меня; 

Дни юности — очарованье, 

Златое время бытия! 

Помедлите: не возвратятся 

Ни юность, ни любви обман. 

Напрасно! Быстро-быстро мчатся

Дни в вечность, волны в океан6

31 октября 1824 года профессор Московского университета И. М. Снегирев уступил некоторое количество своей педагогической нагрузки по части русской словесности Андросову7 и потом щедро делился с ним педагогическим опытом, давал «искренние советы насчет обращения с учениками»8.

Однако основным местом службы Андросова стала канцелярия генерал-губернатора Москвы Д. В. Голицына. Здесь Василий Петрович занимался решением различных социально-экономических проблем, в том числе статистическими исследованиями. Тогда же он издал книгу «Хозяйственная статистика России» (М., 1827). Ознакомившись с ней, сотрудник Московского главного архива Министерства иностранных дел В. А. Муханов писал брату: «Зная, как ты любишь все то, что имеет предметом Россию или близко к ней, посылаю на днях вышедшую “Хозяйственную статистику России”, составленную г. Андросовым; по совершенному недостатку книг о России появление посылаемого сочинения очень приятно, хотя оно и неполно и ошибочно во многом, например: некоторых известных фабрик он вовсе не упоминает, так, по крайней мере, говорят люди, занимающиеся сию частью, отдавая, впрочем, полную справедливость автору, который много сказал нового в своей книге»9.

Вскоре Голицын поручил Андросову подготовить статистическое описание Москвы. В ходе работы Василий Петрович пользовался самыми разнообразными материалами. В данной связи И. М. Снегирев упоминает первый топографический план Москвы (Мичуринский, 1739)10.

Книга «Статистическая записка о Москве. Сочинение В. Андроссова (так указано на титуле. — М.Б.)» вышла в 1932 году11. Она включает 13 глав. Приведем краткий обзор ее содержания.

О московском ландшафте: «Возвышеннейшие места находятся в северной и северо-восточной частях города. Естественные возвышенности, неровности и низменности Москвы довольно точно обозначаются народными названиями: Высоцкое, Крутицы, Бережки, Вшивая горка, Псковская гора, Красная горка, Красный холм, гора Варгуниха, Дорогомиловская, Мухина, Лыщева, Гостиная. Низменности: Большие и Малые Лужники, Болото, Кочки, Покровские и Пречистенские грязи, Козье болото, Чистые пруды, Напрудная, Студенец, Успенский, Помешный и Сивцев Вражки, Ямы, Подкопаево. Названия сии вместе с названиями других естественных урочищ в Москве, каковы например, Глинища, Пески, Старые поля, Всполья, Ржищи и мн. др., указывают на отдаленную старину и драгоценны для истории по многим отношениям. К сожалению, им нет плана, а народная память слабеет».

Рассматривает автор и проблему водоснабжения, обращая внимание на отсутствие в Москве хорошей воды при значительном количестве рек, протекающих через нее: «Из 4813 небольших колодцев, рассеянных по разным частям города, весьма не много таких, которых вода годилась бы для употребления».

Касаясь местного климата, Андросов приводит первые результаты метеорологических наблюдений, производившихся в обсерватории Московского университета с 1820 года. Он отдает должное достигнутым успехам, но указывает и на недоработки: «Не имея метеорологических наблюдений, сделанных в окрестностях Москвы, нельзя решить, чем температура городская выше температуры, бывающей в то же время на открытых местах за городом, ибо кремнистые московские мостовые, сильно отражая теплоту, и железные кровли, нагреваясь, ощутительно действуют на возвышение температуры в городе»; наблюдения же за «воздушным электричеством» и туманами вообще отсутствуют. Московский климат весьма капризен: «Небо большею частью в Москве пасмурно. Отношение ясного состояния к облачному было в 1829 году как 1:2,3. Погода изменяется часто, особенно весною, хотя и без значительной перемены в состоянии барометра».

Глава «Физическая топография» содержит среди прочего описание изменений в облике Москвы, произошедших в период губернаторства Д. В. Голицына и планируемых на момент составления «Статистической записки…». Например: «Неоценимую общественную пользу доставило городу осушение огромного болотного кочковатого пространства, занимающего около 300 десятин, находящегося за Бутырскою заставою. Где за 9 лет перед сим были гнилые топи, наполнявшие окрестности всегдашней сыростью, там теперь луга и богатые поля».

В главе «Политическая топография» речь идет, в частности, об административном устройстве Москвы и в связи с этим — о степени заселенности разных ее частей: «Во многих местах есть дома, стоящие отдельно, окруженные рощами и прудами, и, наконец, есть еще такие обширные места, незанятые, что полиция показывает не их принадлежащими к домам, но дома к оным». Обширные территории заняты садами и огородами. «Из значительнейших огородов большая часть принадлежит в Хамовнической части — чиновникам, в Сущевской — купцам и ямскому обществу, а в Таганской — монастырям. С постепенным водворением европейского порядка вещей при развивающемся более и более духе промышленности огороды отодвигаются от центра города за заставы. Из числа бывших в 1824 году 279 огородов 63 уже нет: места, прежде ими занятые, теперь или застроены, или поступили под улицы».

К концу 1820-х годов в Первопрестольной кое-где все еще сохранялись пепелища — память о московском пожаре 1812 года. «Сии печальные остатки домов, принадлежащие чиновникам (их всех более 148), можно разделить на два класса: одни принадлежат тем богатым людям, которые не имеют надобности ни застраивать, ни продавать своих мест; другие — тем, которые, приобретя небольшое состояние, имели дома в дальних частях города и, потеряв их в общем пожертвовании, не имели средств, а может быть, и выгод выстроить их в другой раз».

Говоря о городских зданиях, Андросов сетует, что в современном ему делопроизводстве и в общественном сознании отсутствует четкое определение понятия «дом», и это создает проблемы при статистическом учете: «Название дом весьма неопределенно относительно строений нашей древней столицы. Ветхая изба, обмазанная глиной, обставленная подпорками, едва огороженная жердями, находящаяся где-нибудь в дальней части города, так же показывается в числе домов, как и каменная громада трех или четырех корпусов с оранжереями, рощами и прудами. А потому простое исчисление домов с показанием даже количества из них каменных и деревянных не может дать никакого предмета для соображений: из оного нельзя даже получить верного понятия о значительности города».

Василий Петрович критически анализирует имеющуюся в его распоряжении официальную московскую статистику, касающуюся общего количества домов в Москве: «Точность подобных показаний делается еще сомнительнее, если сравнивать ведомости за разные годы. Так, например, в ведомости за 1817 год домов каменных, возобновленных и вновь построенных после пожара 1812 года показано 3137, а в 1823 году — только 2531. По 1817 год исчислено и показано, что деревянных домов выстроено вновь 5551; а в 1823 году <…> показано 5493. Открывается, что в эти шесть лет Москва не только не продолжала обстраиваться, но еще потеряла из вновь выстроенных домов 606 каменных и 58 деревянных. Явная несбыточность». И далее: «Большая часть домов многолюдных находится во внутренних частях города, куда направлена деятельность общежития и где исстари имеет свои домы богатейшее дворянство, и в тех, где находятся огромнейшие мануфактурные заведения. Малые занимают предместья и дальние части города. Все, однако ж, домы в Москве почти без исключения, большие и малые, имеют полные хозяйственные принадлежности: в этом отношении Москва не терпит никаких неудобств многолюдного города».

Решать проблему исчисления московских домов, по мысли Андросова, следовало бы путем подсчета количества дворов, окон и дымовых труб, как это сделал во Франции префект департамента Сена граф Жильбер де Шаброль. Василий Петрович, не имея подобной возможности, «заменил это разделением по количеству в нем (доме. — М.Б.) живущих. Способ сей, кроме того что указывает населеннейшие места в городе, представляет еще и ту выгоду, что обозначает некоторым образом меру доходности дома»…