restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır cialis fiyatı cialis viagra fiyatları viagra krem

Поиск

Сухановская школа

Сухановская школа

Физкультурный парад в честь четырехлетия школы. 1924 год


Преподаватели и технические служащие. В центре первого ряда — Иван Демьянович Журавель. 1924 год

О существовавшей в Подмосковье в 1920–1932 годах Сухановской школе 2-й ступени.

От редакции

Организация подобных школ стала ответом советской власти на появление после революции в российских городах и весях множества беспризорных детей. В этом деле приняли участие педагоги-энтузиасты, приступившие, несмотря на трудности и неустроенность быта, к созданию учебных заведений нового типа — школ-коммун. Одним из таких педагогов был Иван Демьянович Журавель (1887–1971) — бессменный руководитель Сухановской школы, 100‑летие со дня основания которой (1920) педагогическая общественность отмечает в текущем году.

Этой дате посвящена и предлагаемая публикация. Сюда включены переработанный редакцией вариант статьи Бориса Григорьевича Якеменко «Сухановская школа» (Московский журнал. 1999. № 10) и очерк об И. Д. Журавеле, написанный внуком Ивана Демьяновича Иваном Львовичем Лилеевым. При подготовке данных материалов наряду с источниками, приведенными в примечаниях, использовались документы из архива Сухановской школы, воспоминания И. Д. Журавеля и его бывших учеников — П. А. Герасимова и В. М. Костомарова, а также очерк В. В. Згуры и Г. Д. Злочевского «Поездка в Суханово» (в сборнике «К 70-летию Воскресенска». 2008).

В начале 1920 года Московский отдел народного образования (МОНО) принял решение об организации в опустевшей подмосковной усадьбе Суханово, родовой вотчине князей Волконских, Сухановской школы 2-й ступени с интернатом для подростков, потерявших родителей в Первой мировой и Гражданской войнах1. Дело было поручено заведующему 30-й московской школой, преподавателю истории Ивану Демьяновичу Журавелю.

После представления председателю Сухановского волисполкома в начале июня 1920 года Иван Демьянович получил ключи и осмотрел разоренный дом и служебные постройки усадьбы. Все оказалось в таком состоянии, что, по воспоминаниям И. Д. Журавеля, «приезжавшие по направлению ГубОНО опытные и квалифицированные педагоги для работы в организующемся детском доме боялись остаться даже переночевать, тут же отказывались и уезжали обратно в Москву». Главное здание предназначалось только для летнего отдыха — электричество, канализация и водопровод отсутствовали. «Парадные комнаты были завалены горами мусора. Еще большие горы мусора окружали дом и флигеля. Оконные стекла были в значительной своей части разбиты или похищены. В двух флигелях были расхищены оконные рамы и двери, взломаны полы.

«В большинстве комнат была беспорядочно навалена мебель и остатки другой обстановки, — вспоминал П. А. Герасимов. — Даже кожа с некоторых диванов была содрана». Почти полностью уцелела обстановка кабинета владельца усадьбы князя П. Д. Волконского. От библиотеки сохранилась лишь иностранная часть — все русские книги исчезли. В одной из шести комнат чердака обнаружили «экономический» архив усадьбы: счета, справки, ведомости. Другая была заполнена посудой с гербом князей Волконских. Третья уставлена разнообразными старинными осветительными приборами — от примитивных плошек до сложных светильников с насосами для подкачки масла или керосина.

Часть усадебной обстановки отправили в Горки. П. А. Герасимов свидетельствовал: «В 1918 году я видел, как отсюда везли вещи, возов десять было, и не в Москву едут, как говорили, в Исторический музей, а едут в сторону Горок. Как ни странно. Как раз тог­да, когда организовывали Горки» (эту бывшую дворянскую усадьбу в то время готовили для проживания В. И. Ленина).

Вскоре И. Д. Журавель пригласил нескольких педагогов и технических работников из 30-й школы: С. В. Сергиевского (преподаватель литературы), Р. М. Фукельман (преподаватель русского языка), А. Н. Таболину, отвечавшую за питание, М. М. Воинову, взявшую на себя «заботу о гардеробе», врача В. Н. Устинову. Приехала сюда и жена Ивана Демьяновича Татьяна Тимофеевна Журавель.

Началась подготовка к учебному году. Вывозился мусор, расчищалась территория. Самая большая проблема возникла с оконными стеклами, найти которые в то время было почти невозможно. Пришлось разобрать остекление полуротонды главного входа и пустить его на дом. 8 июля 1920 года в школу прибыла первая ученица — направленная сюда В. И. Лениным дочь коменданта Горок Альма. Эта дата и считается днем основания Сухановской школы.

Учащиеся съезжались в Суханово по распоряжению МОНО из Москвы и Подмосковья, из соседних селений. В начале августа их количество достигло 124 человек2. С каждым из новичков педагоги проводили беседу, выясняя его биографию и интересы, знакомили с порядками в школе. Насильно никого не удерживали — будущий ученик должен был сделать выбор сам.

Набор учащихся шел куда успешнее, нежели набор учителей. Главным препятствием продолжали оставаться тяжелые условия, в которых предстояло работать и жить. С трудом, но все же удалось постепенно найти педагогов по каждой дисциплине. При этом упор делался не столько на педагогическое образование, сколько на профессиональное владение предметом. Русский язык и литературу мог преподавать писатель, математику — инженер, историю — краевед, археолог или музейный работник и так далее. К началу учебного года в состав небольшого педколлектива вошли Г. С. Бородин (математика), И. В. Ипатов (также преподававший математику и руководивший кружком живописи), Б. П. Баженов (естественные науки), П. Е. Куртенер (бывший профессиональный боксер, известный под псевдонимом Марен Буше, вел уроки физкультуры).

Некоторые приезжали ненадолго — для чтения лекций, проведения кружковых занятий, экскурсий. Например, тогда еще только начинающий писатель Леонид Максимович Леонов неоднократно бывал в Суханове, читал учителям и ученикам свои первые рассказы. Частым гостем являлся тоже начинающий в то время артист Владимир Николаевич Яхонтов (впоследствии знаменитый чтец), который «знакомил ребят с произведениями русской и советской литературы в художественном исполнении». В школе устраивались «часы слушания музыки», проводившиеся композитором Рейнгольдом Морицевичем Глиэром. Хоровым кружком в составе 50 человек руководил пианист, композитор (впоследствии профессор Московской консерватории) Василий Васильевич Нечаев. Искусствовед, историк, москвовед Владимир Васильевич Згура на семинарских занятиях изучал с воспитанниками искусство XVIII–XIX веков и проводил экскурсии по музеям Москвы и Подмосковья. Археологические раскопки осуществлялись ребятами (см. ниже) под наблюдением профессора МГУ Василия Алексеевича Городцова. В гости к сухановцам приезжали артист-кукольник Сергей Владимирович Образцов (имение его крестной матери находилось неподалеку — в Потапове)3, археолог, историк, исследователь подземной Москвы Игнатий Яковлевич Стеллецкий (по воспоминаниям П. А. Герасимова, он был странно одет и носил привязанный к поясу совок), виолончелист, профессор Московской консерватории Андрей Алексеевич Борисяк, дважды — Айседора Дункан со своей труппой.

Нельзя не упомянуть и о визите в Суханово (в конце 1920 или в начале 1921 года) сестры В. И. Ленина — Марии Ильиничны Ульяновой. Она произвела на всех неприятное впечатление резкостью и высокомерностью обращения. Обходя спальни, увидела иконки в изголовьях детских кроватей и отчитала заведующего И. Д. Журавеля за отсутствие твердости в деле искоренения «религиозных предрассудков»; потребовала немедленно иконки убрать. Иван Демьянович отказался: «У нас дети из бедных крестьянских семей, в которых очень много горя. В их жилищах икона — едва ли не главное, если не сказать — единственное украшение быта. Провожая сына, дочь в школу, мать, естественно, дарила им иконку, и, таким образом, для ребенка это не предмет культа, а память о доме».

* * *

Основную задачу Сухановской школы 2-й ступени И. Д. Журавель сформулировал так: «Помочь подросткам хорошо организовать свою жизнь в местных условиях, жизнь общественную и трудовую, умственную и эмоциональную». К первому учебному году ребят готовили заранее. Когда в школу поступило свыше 25 человек, начали нулевой цикл: 2 часа — обязательный для всех физический труд, 3 часа — тоже обязательные занятия русским языком и еще 2 часа — свободные занятия. «Каждый день за утренним чаем объявлялось примерно: сегодня преподаватель физкультуры Павел Евгеньевич будет устраивать массовые игры (или ведет купаться и играть в ватерполо); преподаватель музыки и пения Рейнгольд Морисович организует слушание музыки (или хоровое и сольное пение); учитель математики Григорий Степанович будет читать пьесы Чехова, чтобы выбрать пьесу для постановки; преподавательница Мария Михайловна будет показывать, как сшить сорочку; преподаватель Иван Демьянович будет читать вслух “Правду” и “Известия” и объяснять международные события; агроном Григорий Аввакумович заканчивает уборку сена в парке; учитель рисования Иван Вячеславович будет рисовать овраг около парка и т. д.». Каждый мог выбрать то, что ему понравится. Однако уходить с выбранного занятия до его окончания запрещалось.

В учебный план Сухановской школы входили русский язык и литература, математика, черчение, физика, космография, химия, естествознание, география, история (древнего мира, средних веков и новая), обществоведение, физкультура, иностранные языки (немецкий и французский), рисование и ознакомление с памятниками искусства, пение. Физкультура и пение велись только в подготовительном и первых двух классах, в старших же — третьем и четвертом — работали соответствующие кружки. Физкультурники тренировались с тем, чтобы выступать на внутри- и межшкольных состязаниях, участвовать в праздничных мероприятиях.

Почти все имеющиеся учебники были, естественно, дореволюционного издания — преподаватели их только несколько модернизировали в духе времени. Сверх программы воспитанникам предлагалось выбрать для углубленного изучения какую-нибудь тему по основным направлениям науки — математика, естествознание, история, филология. На эти темы под руководством учителей писались рефераты; для организации самостоятельной работы назначался специальный педагог. «Оценка в виде подробной словесной характеристики ответа давалась при текущем опросе. На зачете же, который устраивался по окончании изучения программы или в конце отчетного периода, запись делалась лаконично: “Принят”, иногда с указанием пробелов».

День в школе строился следующим образом. После подъема все отправлялись на утреннюю зарядку. «В летнее время, независимо от погоды, до завтрака обязательно купались», а зимой катались на лыжах и самодельных коньках. Затем следовало три часа занятий. По два часа отводилось на подготовку к докладам и общественные мероприятия. Еще три или четыре часа занимали «культурные развлечения» и отдых — как правило, активный. Бывшую княжескую столовую превратили в гимнастический зал, где соорудили трапецию и шведскую стенку, установили снаряды. «В парке оборудовали беговую дорожку и места для прыжков в высоту и длину».

Серьезное внимание уделялось музыкальному воспитанию. На уроках музыки обучали хоровому пению и основам музграмоты. Школьный хор выступал в окрестных деревнях. Репертуар был обширен — от классики до революционных песен. Знакомили детей и с памятниками архитектуры, истории, культуры. Как уже говорилось, эту работу вел В. В. Згура.

В школе действовали естественноисторический, естественнонаучный, литературный, математический кружки. Каждый кружок имел свой периодический рукописный бюллетень и устав. Вот, к примеру, выдержки из устава естественнонаучного кружка:

«Цели и задачи.

  1. Всестороннее изучение местной природы. Оно достигается путем создания музея местного края, непосредственных наблюдений, изучения научной литературы.
  2. Углубление и расширение любви и интереса к местной природе среди членов кружка.
  3. Знакомство с беллетристической литературой, посвященной природе.
  4. Кружок ставит своей задачей охрану природы в ближайших окрестностях детского дома и считает заповедником площадь в следующих границах: большой пруд, маленькие прудки, бутовская дорога и овраг, находящийся за фруктовым садом. В этих пределах запрещается для каких-либо надобностей рвать и мять цветы, ломать деревья и кусты, убивать животных, собирать яйца птиц и гнезда и т. п. Исключение из этих правил (уничтожение хищников и т. п.) допускается только в особых случаях по постановлению кружка или же педагогического совета. Все члены обязуются внимательно следить за исполнением этих правил».

* * *

Когда в 1920 году завершили первый набор в школу, «воспитанникам были выданы железные кровати с матрацами и подушками, белье и одежда, <…> столовая жестяная посуда». Чтобы наладить быт, приходилось проявлять недюжинную изобретательность. Например, местные умельцы сконструировали из досок и огромных старинных колес (очевидно, от княжеской кареты) нечто вроде восточной арбы. Из какой-то московской чайной был привезен самовар. В двух сводчатых служебных комнатах первого этажа оборудовали баню.

Для обеспечения нормальной жизни решили создать комиссии, ведающие различными сторонами школьного быта. Первое время эти комиссии возглавляли преподаватели, а затем — избранные на общем собрании ответственные из воспитанников. Были комиссии «по бельевой, подсобному хозяйству, санитарному состоянию помещений, уходу за больными». Отдельно назначаемые на годичный срок люди отвечали за заготовку дров, эксплуатацию керосиновых ламп, водоснабжение. Наконец, на 160 человек требовалось ежедневно напечь не менее четырех пудов хлеба. Сначала в школе специально держали пекаря, а затем печь хлеб научились старшие воспитанники. С течением времени появились комиссии по ликбезу, по пионерской работе в соседних школах 1-й ступени и другие. Собрание руководителей комиссий являлось основным органом самоуправления Сухановской школы.

Хорошим подспорьем оказалось собственное школьное хозяйство — небольшой скотный двор и огород. «На больших фарфоровых блюдах с гербами князей Волконских к столу подавались горы огурцов и помидоров». В грибные годы каждому воспитаннику вменялось в обязанность собрать и сдать в кладовую по 50 белых грибов, которые в изобилии росли в парке.

Для исполнения текущих дел назначались дежурные артели. До начала уроков они должны были убрать все помещения (площадь не менее 750 квадратных метров), затем дважды (к 7 часам утра и к 5 часам вечера) вскипятить восьмиведерный самовар, приготовить под присмотром поварихи обед и ужин, раздать еду и чай, помыть посуду. В продолжение дня дежурные подавали звонки с урока и на урок, следили за точным выполнением режима, а по ночам охраняли дом и хозяйство. В банный день — субботу — носили воду из пруда (или накачивали из колодца), грели котлы, наблюдали за порядком в бане.

* * *

Безусловно, далеко не все в школе шло гладко. Дети есть дети — случались и шалости, и нарушения, и серьезные проступки. Сочиненная в те годы в Суханове «Баллада спальни № 3» прекрасно это иллюстрирует. Приведем из нее отрывок:

…По длинным доскам коридора,

Лишь десять пробьет на часах,

Григорий Степаныч несется,

Несется на всех парусах.

Есть спальня во том коридоре,

А в ней все кровати стоят,

А в этих кроватях ужасных

Ребята спокойно лежат.

Но только наставник уходит,

Корягин с постели встает

И лампе, ни в чем не повинной,

Ужасный тумак поддает.

И все очутились во мраке.

С постелей подушки берут

И тотчас по шее друг друга

Подушками хлещут и бьют.

Шумят, и кричат, и бранятся,

И подняли целый содом.

А Зудин Корягина крепко

По шее тузит кулаком…