restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Человек космической судьбы

Человек космической судьбы

Ю.А. Мозжорин с космонавтами в зале управления полетами. Начало 1970-х годов


Ю.А. Мозжорин в деревне Орехово. 1930-е годы

О видном деятеле в сфере ракетно-космической техники Юрии Александровиче Мозжорине (1920–1998).

Юрий Мозжорин родился в подмосковной деревне Орехово Царицынской волости. Деревня была большая и богатая. Крестьяне занимались хлебопашеством, огородничеством. Славились местные яблоневые и вишневые сады. Помимо этого, жители занимались грузовым извозом, сапожным и портняжным ремеслом, изготовлением папиросных гильз. О своем детстве вспоминал: «Тогда эта деревня была далеким захолустьем. В непосредственной близости от нее водились волки, барсуки и лисы. <…> Возвышенность, где находилась деревня, спускалась к низине крутыми горами, поросшими высоким кустарником и орешником. Внизу протекала небольшая, но очень чистая речушка со странным названием Язвинка, из которой жители деревни брали воду. Речушка впадала в Верхний Царицынский пруд. В ней мы детьми до посинения купались, ловили корзинами рыбу: пескарей, линей, плотву, окуней и вьюнов» (список цитируемых и излагаемых источников см. в конце).

Отец Юрия Александр Алексеевич был энергичным и трудолюбивым человеком. Выходец из местных крестьян, после окончания реального училища он поступил в Управление Московско-Курской железной дороги, где прослужил 50 лет, пройдя путь от конторщика до старшего бухгалтера (за свои труды уже в советское время Александр Алексеевич удостоился ордена Ленина). Поднакопив денег, в 1914 году А. А. Мозжорин построил дом, в 1919-м женился.

Семья имела большое хозяйство: корова, овцы, гуси, куры, фруктовый сад площадью более 60 соток, пасека. Работников не брали, со всеми делами управлялись сами. При этом глава семейства ежедневно ездил на службу в Москву: дорога не близкая, только от деревни до станции Царицыно пешком — 2,5 километра. В 1930-х годах сад перешел в собственность местного колхоза имени С. М. Буденного. У Мозжориных, не вступивших в колхоз, отрезали  большую часть земли, оставив лишь небольшой приусадебный участок.

Родители старались привить детям любовь к чтению. Мать Юрия, Агриппина Пименовна, страстно любила книги, рисование и даже выказывала способности к сочинительству. В доме имелась хорошая библиотека — зарубежная и русская классика, энциклопедии.

В начале 1930-х годов А. А. Мозжорин едва ли не первым в деревне приобрел радиоприемник. С тех пор Юрий стал радиолюбителем. Отец поощрял увлечение сына: покупал детали, выписывал журнал «Радио». Мальчик самостоятельно собрал приемник, вполне прилично работавший. Учился он в школе поселка Ленино (так в 1918–1991 годах называлось Царицыно), которую местные жители называли «Красной» — по цвету кирпичных стен здания. В этой школе еще сохранялись дореволюционные земские традиции, однако передовые педагогические идеи начинали проникать и сюда. «Испытывали новый коллективный метод обучения, — вспоминал Юрий Александрович, — так называемый бригадный, и ряд других новшеств. Бригадир должен был смотреть, чтобы в его бригаде все учились старательно, и сам отчитываться за усваиваемость пройденного материала. Я был бригадиром бригады имени Красина, состоявшей из шести человек».

В 1933 году Юрий перешел в царицынскую (Ленинскую) среднюю школу — знаменитую в округе «Бахрушинку», устроенную после революции в доме известного купца и мецената Н. П. Бахрушина (1854–1927). В старших классах начал интересоваться астрономией и физикой, чему много способствовал его учитель Анатолий Дмитриевич Шеламов. Школьное Общество любителей физики и астрономии проводило викторины, лекции и доклады с демонстрацией опытов. Один из докладов, сделанных десятиклассником Мозжориным, назывался «О кометах и метеорах».

Школу Юрий окончил с отличием и подал документы в Московский авиационный институт. Он мечтал заниматься конструированием самолетов. На медкомиссии, однако, вышла заминка: абитуриент оказался хил и тщедушен, и врачи посчитали, что с напряженной институтской программой ему не справиться. Молодой человек еле упросил его зачислить.

Учился Юрий Мозжорин всегда блестяще. Уже на втором курсе способного студента пригласили на Химкинский авиационный завод в конструкторское бюро В. Ф. Болховитинова. Он понравился главному конструктору не только огромным трудолюбием, но и умением нестандартно мыслить и отстаивать свои решения. В 1940 году учебную группу Юрия перевели в только что созданный Московский авиационно-технологический институт. Приходилось совмещать посещение лекций с работой, то есть очень мало спать и очень много работать.

До войны Юрий успел окончить три курса и 22 июня записался добровольцем в армию, хотя имел бронь. В учебном центре под Красногорском прошел курс военной подготовки. 20 июля отряд из 500 новобранцев послали на Западный фронт. Мозжорин в составе минометного расчета попал на передовую под городом Ярцево, где советские части сдерживали наступление врага, рвавшегося к Москве. На 14-й день боев он получил тяжелое ранение. По выздоровлении его зачислили в Ульяновское бронетанковое училище, а в январе 1942 года — в Военно-воздушную академию имени Н. Е. Жуковского.

Получив специальность инженера-механика, Юрий Александрович служил в авиационных частях Прибалтийского фронта, обеспечивая техническую исправность боевых самолетов. В конце войны он как один из лучших выпускников академии был направлен в Центральный аэрогидродинамический институт имени Н. Е. Жуковского (ЦАГИ) осваивать технику нового поколения — самолеты с турбореактивными двигателями. Однако с авиацией ему вскоре пришлось расстаться.

Многие мемуаристы отмечают наличие в характере Юрия Александровича мальчишеских черт. Вот лишь один пример. В мае 1946 года его вдруг вызвали в компетентные органы, где сообщили, что он в числе прочих счастливчиков отобран для работы на дипломатическом поприще. Но Мозжорина подобная перспектива отнюдь не привлекала:

«Вспомнив, что я на левое ухо плохо слышу после контузии в августе 1941 года, я решил воспользоваться этим, заявив:

— Я примерно представляю, чем придется заниматься в дальнейшем, и, согласитесь, мне неудобно будет часто переспрашивать услышанное из-за дефекта слуха.

Представитель был явно удивлен:

— А почему у вас в личном деле нет пометок?

— По-видимому, потому, что такой дефект не мешает мне выполнять обычные служебные обязанности, но, я полагаю, будет сильной помехой при исполнении новых. Поэтому я посчитал, что необходимо предупредить вас».

Его оставили в покое, но в авиацию вернуться все же не дали, командировав после войны в Германию для изучения немецких ракет дальнего радиуса действия «Фау-2». «Так я попал в объятия ракетно-космической техники. <…> Переход этот, как видно, был случайным и поначалу не вызвал у меня никакого энтузиазма: мучительная тоска по авиации еще долго преследовала меня. В отличие от пионеров РКТ — таких, как С. П. Королев, В. П. Глушко, М. К. Тихонравов, которые с молодых лет <…> были одержимы идеей космического полета, я был далек от этого и слабо представлял себе перспективы развития ракетной техники». В Германии Мозжорин познакомился с ведущими конструкторами-ракетчиками: В. П. Глушко, Б. Е. Чертоком, Ю. А. Победоносцевым, Г. А. Тюлиным, С. П. Королевым. Последний быстро оценил способности молодого энергичного инженера и пригласил к себе на работу. Но как военный человек тот своей судьбой распоряжаться не мог.

В феврале 1947 года Мозжорина отозвали в Москву, в Главное артиллерийское управление, занимавшееся созданием баллистических ракет дальнего действия, зенитных управляемых ракет и неуправляемых реактивных снарядов. Зачислили его в отдел теории полета. Параллельно Юрий Александрович, остро ощущавший необходимость в дальнейшем образовании, окончил Высшие инженерные курсы при МВТУ имени Баумана (там специалисты других профессий переучивались на инженеров-ракетчиков). Лекции на курсах читали известные конструкторы: Н. А. Пилюгин, В. Н. Челомей, В. П. Бармин.

Между тем в условиях холодной войны разворачивалось соперничество двух сверхдержав — СССР и США — по всем фронтам, в том числе и в сфере ракетной техники. В научно-исследовательском институте ракетных войск Министерства обороны (НИИ-4) разрабатывалась первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета (МБР). Возглавлял институт Г. А. Тюлин, и по его представлению в 1955 году на должность заместителя начальника туда перевели подполковника Ю. А. Мозжорина, которому поручили важнейшую тему — создание полигонного измерительного комплекса (ПИК) для испытаний изделия Р-7. Именно эта ракета через два года вывела на орбиту искусственный спутник Земли.

Сложнейший трудоемкий проект требовалось осуществить в кратчайшие сроки. Юрию Александровичу предстояло решить множество научно-технических задач. Одна из них — организация, помимо центрального пункта управления, 13 отдельных научно-измерительных пунктов (ОНИП) на территории всей страны — от Ленинграда до Камчатки. Нужно было выбрать места для их размещения, наладить связь, снабжение электроэнергией, обеспечить охрану, подобрать и обучить личный состав. Под руководством Мозжорина ПИК начал действовать уже через год. По ходу дела постоянно возникали дополнительные сложности финансового и административного характера, которые Юрий Александрович преодолевал, решительно добиваясь поддержки в правительстве, в Министерстве обороны. «Немалую роль при этом играло впечатление, которое оставалось от общения со столь компетентным, открытым и вызывающим доверие человеком, как Мозжорин».

Одновременно с 1956 года Юрий Александрович руководил созданием космического контрольно-измерительного комплекса (КИК) для обеспечения функционирования искусственных спутников, разработкой которых занималось возглавлявшееся Королевым ОКБ-1.

4 октября 1957 года в СССР был выведен на орбиту первый искусственный спутник Земли. Ракета-носитель, сконструированная на базе МБР Р-7, стартовала с военного полигона Тюра-Там (через несколько лет получившего название Байконур). Событие потрясло мир; позывные спутника слушали радиолюбители всех стран. Совершившие этот научно-технический прорыв советские ученые и инженеры удостоились высоких правительственных наград. Мозжорин стал лауреатом Ленинской премии…