Поиск

«Я большой любитель старины»

«Я большой любитель старины»

С.Ю. Жуковский. Купальня в парке. Фрагмент. 1913 год


С.Ю. Жуковский. Бессонная ночь. 1903 год

О художнике Станиславе Юлиановиче Жуковском (1875–1944).

В этом году исполнилось 145 лет со дня рождения С. Ю. Жуковского — известнейшего русского пейзажиста начала XX века. Его картины — а наследие художника насчитывает более 800 работ — хранятся в коллекциях таких музеев, как Государственная Третьяковская галерея, Государственный Русский музей, ГМИИ имени А. С. Пушкина, Национальный музей Варшавы… Он писал русскую природу и старался сохранить хотя бы на холсте дух и красоту уходящей дворянской усадьбы. «Я большой любитель старины, особенно пушкинского времени», — говаривал Станислав Юлианович.

За некоторую камерность, за пристрастие к русской старине многие называли Жуковского художником московским. Собственно, таковым он и являлся в самом прямом смысле слова: с Москвой связаны лучшие годы его жизни.

Белосток

С. Ю. Жуковский родился недалеко от города Белосток Гродненской губернии, входившей тогда в состав Российской империи. Был он в семье третьим ребенком. К моменту его появления на свет старшему брату Болеславу исполнилось 11 лет, сестре Серафиме — четыре года.

Детство будущего художника вряд ли можно назвать безоблачным. Отец, Юлиан Жуковский, человек, не отличавшийся тонким душевным устроением, принадлежал к старинному роду польских дворян. Вместе с двумя своими братьями он участвовал в Польском восстании 1863 года, за что был лишен дворянства, состояния и родового имения, а также права владеть любой недвижимостью на территории Польши.

Оправиться от такого потрясения шляхтич не сумел, замкнулся в себе, сделался суровым и нелюдимым. В семействе все, кроме старшего сына, его не любили и боялись. Воспитанием детей занималась мать — Мария Жуковская, урожденная Вержбицкая, также из польских дворян. Она выросла в Варшаве, получила прекрасное образование во Франции и составляла полную противоположность мужу, в браке с которым оказалась очень несчастлива. Всю жизнь Мария посвятила детям. Ее любимцем был маленький Стась. По семейному преданию, когда за очередную шалость на мальчика обрушивался отцовский гнев и он «подлежал порке», мать его прятала — случалось, и под подолом собственного платья, как сообщает художник Леонид Борисович Януш (1896–1978), друживший с племянницей Станислава Юлиановича Марией (Марусей) Болеславовной и записавший ее воспоминания о Жуковских.

Ранние годы Стася прошли в бывшем родовом имении Старая Воля в Пружанском уезде Гродненской губернии: отцу, числившемуся уже гродненским мещанином, позволили здесь остаться — правда, только на правах арендатора. Жили Жуковские в Старой Воле безвыездно и уединенно. Мать учила детей музыке и иностранным языкам и всячески поощряла их занятия изобразительным искусством. Особенно радовалась она успехам младшего сына. Однако у отца увлечение Стася рисованием вызывало раздражение и гнев. Юлиан Жуковский настаивал на получении мальчиками «хорошей профессии», способной материально обеспечить их в будущем. Забегая вперед, скажем, что пренебрежительное отношение к таланту сына сохранилось у него на всю жизнь. Много позже, когда тот уже стал признанным художником, отец продолжал называть его malarz, что в переводе с польского означает и «художник», и «маляр».

По завершении домашнего образования Стася отправили в Варшавскую классическую прогимназию Лаговского. Однако вскоре отец перевел его в Белостокское реальное училище, которое окончил Болеслав. В училище главное внимание уделялось естественным наукам и техническим дисциплинам. Стась же по-прежнему посвящал много времени изобразительному искусству — нередко в ущерб основным занятиям, тем более что точные науки давались ему трудно. Когда он приезжал домой, отец в наказание за неуспеваемость отправлял его пасти свиней.

Но именно в Белостокском училище Стась встретил педагога, сумевшего в полной мере оценить его дарование. В 1889 году классы рисования там вел недавний выпускник московского Строгановского художественно-промышленного училища Сергей Никитич Южанин (1862–1933), впоследствии известный пейзажист. Он стал брать Стася с собой на этюды, много рассказывал и показывал. И в конце концов посоветовал ему поступать в художественное училище в Москве или в Петербурге. Однако родитель к устремлениям сына отнесся «с презрением и негодованием», и тот был вынужден на время отказаться от своего намерения.

Вскоре семью постигло горе: умерла мать. Без нее дом опустел. По всей видимости, именно тогда Стась окончательно решился ехать в Москву и поступать в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, сохранявшее лучшие традиции русской пейзажной школы. Сказать об этом отцу он не мог и потому начал готовиться к поступлению тайно.

И тут у него возникли серьезные трудности. Тогда в училище принимали подростков в возрасте от 12 до 18 лет. Успешно сдавших вступительный экзамен зачисляли учениками. Такой статус означал, что им выплачивалось определенное пособие, их обеспечивали всеми учебными материалами, а выпускники, награжденные медалью, получали звание неклассного художника, позволявшее выйти из податного сословия и претендовать на льготы по отбыванию воинской повинности. Однако несовершеннолетние не имели права подавать прошение о зачислении в училище — за них это должны были делать родители. Соискатели старше 18 лет писали прошение сами, но зачислялись только как вольные слушатели, которым ни пособие, ни учебные материалы не предоставлялись, а плата за обучение составляла 50 рублей в год (ученики платили 30 рублей). Станислав решил добавить себе два года и поступать вольным слушателем. Впоследствии данное обстоятельство сбивало с толку исследователей, споривших о точной дате рождения художника — до тех пор, пока в архивах не нашли свидетельство о его крещении.

В августе 1892 года, не сообщив отцу, Станислав уехал в Москву. Отец расценил это как побег и отрекся от сына.

Москва

После успешной сдачи экзамена С. Ю. Жуковского приняли вольнослушателем в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Ему посчастливилось заниматься у выдающихся мастеров. «Руководителями моими были Коровин Сергей (брат К. А. Коровина. — Е.К.), Касаткин, Савицкий, Пастернак, Архипов и, в последние годы пребывания моего в школе, Левитан», — вспоминал он позже. Располагалось училище в доме Юшкова на Мясницкой улице. Проживал Станислав в общежитии, за которое, как и за учебу, согласно архивным документам, платил исправно. Средства для этого, скорее всего, добывал сам, поскольку обладал огромной работоспособностью. Уже на следующий год после поступления он представил на XVI ученическую выставку 13 пейзажей; вероятно, некоторые из них ему удалось продать.

Тем не менее о финансовом благополучии говорить не приходилось. В начале 1894/95 учебного года Станислав подал в Совет преподавателей ходатайство: «Честь имею покорнейше просить Совет <…> ввиду моих недостаточных средств, не найдет ли он возможным перевести меня из вольных посетителей в число учеников». В тот раз ему отказали.

В годы учебы он много ездил по России, много работал, много выставлялся. Писал то, что было дорого сердцу: русскую природу, старинные дворянские усадьбы.

На XVIII ученической выставке (1895) среди 13 работ Станислава внимание преподавателей привлекла картина «Помещичий дом». В 1896 году ее отправили на 24-ю передвижную выставку в Петербург, где картина демонстрировалась под названием «Утро». С тех пор вплоть до 1918 года С. Ю. Жуковский оставался постоянным участником всех выставок Товарищества передвижников.

В 1895 году Жуковского заметили и в Московском обществе любителей художеств. Его картина «После пожара» была показана на XV периодической выставке и получила самые благожелательные отзывы. На следующий год, еще не будучи членом общества, он участвовал в XVI периодической выставке — уже с пятью картинами. Одна из них — «Май» — удостоилась премии.

1897 год оказался для художника особенно успешным. На 25-й передвижной выставке была представлена его картина «Весенний вечер» (1896), которую приобрел для своей галереи П. М. Третьяков, уплатив за нее 300 рублей. После этого автора перевели в число учеников и присвоили ему звание неклассного художника.

В том же году С. Ю. Жуковский гостит в имении Муханово и пишет там свою первую картину в жанре интерьера — «Гостиная с окном в сад». Критики назвали картину ученической. Но много лет спустя именно интерьеры принесут Жуковскому славу «певца дворянской усадьбы»…

Наконец, все в том же счастливом для него 1897 году Станислав Юлианович женился на студентке Школы живописи Александре Александровне Игнатьевой и поселился с ней на Каланчевской улице в меблированных комнатах гостиницы «Санкт-Петербург».

В последний год учебы он создал зимний пейзаж «Лунная ночь» (1899). Эту картину, которую сам художник долгое время считал лучшим из своих произведений, тоже приобрела Третьяковская галерея. В училище за «Лунную ночь» автору присудили Большую серебряную медаль, после чего в соответствии с уставом Московского художественного общества Станислав Юлианович получил звание классного художника.

Неутомимый труженик

Работал С. Ю. Жуковский, как уже отмечалось, невероятно много — большей частью на природе, стараясь при этом обходиться без этюдов. Погодные условия и время суток роли практически не играли. «С натуры он писал во все времена года, причем зимой и в морозы до 25 градусов, — рассказывал Л. Б. Януш. — Мария Болеславовна вспоминала, как Жуковский однажды писал зимнюю ночь, а она освещала ему этюд и палитру фонарем “летучая мышь”». Борису Леонидовичу вторит в своих мемуарах другой родственник Жуковского — профессор архитектуры Юлий Юльевич Савицкий (1904–1979): «Ночные пейзажи он писал при свете фонаря, который держал ему кто-либо из близких. Так, в частности, была написана им, по его собственному рассказу, одна из его лучших картин — “Лунная ночь”, находящаяся в Третьяковской галерее. Писал он очень быстро. Чувствовалось, что он очень дорожит временем, боясь, что изменится освещение».

«Конечно, я пишу во все времена года, — говорил Станислав Юлианович, — но меньше всего люблю лето. Самое интенсивное наслаждение природой для меня кончается в мае». При этом он был страстным охотником, утверждая, что только охотники по-настоящему чувствуют природу.

Удомля

Исколесив едва ли не всю среднюю полосу России, С. Ю. Жуковский особенно полюбил окрестности озера Удомля в Тверской губернии. Впервые он отправился туда по приглашению И. И. Левитана, который подолгу жил в тех местах, отличавшихся необыкновенной красотой, и создал там немало картин, составивших золотой фонд русского пейзажного искусства, в том числе «Над вечным покоем» и «Поздняя осень». В этих краях любили работать и товарищи Жуковского — А. С. Степанов, Н. П. Богданов-Бельский, В. К. Бялыницкий-Бируля.

Станислав Юлианович приезжал сюда весной и уезжал поздней осенью. Обосновался он в 6 километрах от железнодорожной станции Еремково, сняв дом в имении Всесвятском, принадлежавшем семейству Милюковых. Одноэтажный дом стоял в глубине парка. Перед домом был пруд с островком, покрытым зарослями ольхи; с другой стороны открывался вид на проточное озеро Меглыч. Во Всесвятском Жуковский много писал и много охотился.

«Впервые я услышал о С. Ю. Жуковском в 1910 или в 1911 году на клиросе поддубской церкви (Покровская церковь в расположенном неподалеку селе Поддубье. — Е.К.) от стоящего рядом со мной тенора Ефрема из Димитровки, — сообщал здешний уроженец инженер Н. П. Зубов. — Это было на Пасху или в Вербное воскресенье. Ефрем сказал, что он состоит егерем у художника Жуковского и к его приезду во Всесвятское каждый год строит для него шалаши на тетеревиных токах. Стреляет Жуковский без промаха».

Зубов уверенно определял места, запечатленные кистью художника: «Пейзаж “Ясная осень” (1899) написан в Поддубье и изображает начало липовой аллеи, которая вела от церкви к белому дому. Картина “Лунная ночь” (1899) — не иначе как подъезд к барскому дому во Всесвятском. Тот же дом с прудом перед ним изображен в картине “Старая усадьба” (1910). “Плотина”, написанная в 1909 году, является, без всякого сомнения, изображением Всесвятской мельницы».

В 1909 году С. Ю. Жуковский перебрался в имение Островки, куда приехала семья Болеслава Юлиановича: он сам, разбитый параличом, не встающий с кресла, с неизменной трубкой во рту, его жена Олимпиада Петровна и дочь Мария — упомянутая выше Маруся. Среди работ, созданных художником в Островках, — известная картина «Перед террасой» (1912). Н. П. Зубов обращает внимание на брошенную в кресло яркую цветастую шаль: «В таких шалях ходила жена брата Жуковского Олимпиада Петровна, внешне, по характеру и манере одеваться похожая на цыганку». По оценке краеведа Д. Л. Подушкова, за 1909–1917 годы Станислав Юлианович написал в Островках около 40 пейзажей и интерьеров, которые «дают нам настолько полное представление об усадьбе, что по ним при желании вполне можно построить ее объемный макет или даже воссоздать в былом состоянии».

Позднее, приезжая сюда на лето, С. Ю. Жуковский брал с собой учеников. Иные жаловались, что мастер «много работает сам и заставляет много работать других». Действительно, Станислав Юлианович был требовательным педагогом, не навязывавшим, однако, никому своего стиля. В 1906 году он открыл собственную студию живописи и рисования. Среди выпускников студии — пейзажист Г. П. Подбельский, график И. И. Нивинский и даже график-плакатист, а в недалеком будущем — пламенный революционный поэт В. В. Маяковский.

В середине первого десятилетия XX века С. Ю. Жуковский был очень популярен. Его произведениями, нередко раскупавшимися еще до вернисажа, восхищались и посетители, и критики. «Выходя с выставки, публика, резюмируя свое впечатление, <…> называет прежде всего г. Жуковского, и она права, — писал рецензент под псевдонимом Москаль. — Г-н Жуковский как пейзажист и правдив, и свеж, и искренен, и поэтичен, и доступен. Последнее некоторыми сторонниками новейших течений признается за недостаток, мы же, наоборот, считаем это качество за достоинство».

29 октября 1907 года Императорская академия художеств объявила, что «за известность на художественном поприще <…> признает и почитает Станислава Юлиановича Жуковского своим академиком». Подчеркнем: почетным. Действительным членом академии он так и не стал — надо полагать, во многом потому, что «новейшие течения» начали набирать силу…