Поиск

«Изысканная дружба»

«Изысканная дружба»

В. М. Горожанин и Л. Ю. Брик. 1930-е годы


В. М. Горожанин. 1930-е годы

Маяковский и Горожанин.

В 1973 году, начав работать в Государственном музее В. В. Маяковского (ГММ) и приступив к изучению иконографического материала, я впервые увидела ныне растиражированную в интернете фотографию поэта с Валерием Михайловичем Горожаниным, сделанную в Ялте во время их совместного отдыха (1927). Тогда о Горожанине практически ничего не знали. Впоследствии были записаны воспоминания его жены Берты Яковлевны2, в какой-то степени характеризующие личность Валерия Михайловича. Тем не менее сегодня ни одна из публикаций, прямо или косвенно относящихся к Горожанину, не дает полного представления об этом человеке, хотя он являлся весьма заметной фигурой как в советской внешней разведке и политической контрразведке (его, в частности, считали своим учителем Герой Советского Союза Д. Н. Медведев и легендарный разведчик-диверсант П. А. Судоплатов), так и в среде творческой интеллигенции. Здесь мы, впрочем, коснемся служебной деятельности Валерия Михайловича лишь вскользь (это отдельная тема), сосредоточившись на взаимном притяжении двух неординарных людей — В. В. Маяковского и В. М. Горожанина, которого поэт дарил «изысканной дружбой»3, вместе с которым написал киносценарий «Инженер д’Арси» («Борьба за нефть»), которому посвятил стихотворение «Солдаты Дзержинского»…

Вероятно, в силу специфики своей профессии Горожанин не оставил ни личного архива, ни воспоминаний, в том числе о встречах с Маяковским. Документальных материалов о нем крайне мало, поэтому пришлось прибегнуть к свидетельствам людей, знавших его, работавших с ним.

В конце 1980-х годов я познакомилась с бывшим сотрудником органов госбезопасности полковником Марком Борисовичем Спектором4. Он написал воспоминания о своем пребывании в лагере Махно, куда его еще 17-летним подростком внедрили по заданию Николаевской ГубЧК, об участии в операции по депортации Л. Д. Троцкого. Это лишь два эпизода насыщенной событиями биографии видного чекиста. Так вот, оказалось, что Спектор был близким другом Горожанина и работал под его началом. Именно Горожанин познакомил Спектора с Маяковским, и нередко Марк Борисович становился свидетелем бесед между ними. Много позже я узнала, что Берта Яковлевна после ареста мужа передала на хранение Спектору письма Маяковского. В 1980-х годах семья Марка Борисовича предоставила их для публикации редакции журнала «Пограничник». Пока судьба этих писем неизвестна.

Обратимся к биографии В. М. Горожанина. Он появился на свет в 1889 году в Аккермане (Бессарабия) в семье страхового агента пароходного общества. Очень рано потерял родителей. Сироту приютила двоюродная сестра матери. Любимым занятием мальчика было чтение. Читал он запоем — Толстого, Тургенева, Достоевского, Некрасова, но больше всего любил произведения Горького. У него также рано проявились способности к иностранным языкам.

В Российском государственном архиве социально-политической истории хранится регистрационный бланк члена ВКП(б) В. М. Горожанина, где имеется запись: «Окончил классическую гимназию в г. Аккермане Бессарабской губ. в 1907 г.». В графе «Род занятий с начала трудовой деятельности» отмечено, что в 1905–1912 годах Горожанин давал уроки «разным лицам»5.

Эти скупые сведения дополняют воспоминания М. Б. Спектора, основанные на рассказах Валерия Михайловича. Горожанин учился на отлично и всегда помогал отстающим, чем завоевал авторитет среди учеников и родителей. Когда последние просили его заняться репетиторством с их детьми за плату, Валерий отказывался, стыдясь брать деньги с одноклассников.

Он рано посвятил себя революционной деятельности. С 1907 по 1914 год состоял в Украинской партии социалистов-революционеров (боротьбистов). В 1909 году поступил в Новороссийский университет на юридический факультет, но в 1912-м был отчислен с четвертого курса за «неблагонадежность». Согласно справке, полученной из Центрального архива ФСБ, в автобиографии Горожанин написал: «В 1912 г. в первый раз арестован. <…> Сидел полгода в одиночном заключении. Вслед за сим отправлен на 2 года в ссылку в Вологодскую губернию». В той же справке говорится: 1914–1915 годы «провел в казармах вольноопределяющимся по призыву»6.

Вернемся к регистрационному бланку ВКП(б), где Валерий Михайлович указал, что с 1916 по 1917 год находился на нелегальном положении. Далее из воспоминаний М. Б. Спектора мы узнаем, что Горожанин выехал в Швейцарию, затем во Францию. Занимался журналистикой и частными уроками. Эти сведения подтверждала и Берта Яковлевна.

За границей Горожанин сблизился с русскими социал-демократами, познакомился с Анатолием Васильевичем Луначарским, который вскоре представил его Ромену Роллану и Анатолю Франсу. Валерий Михайлович увлекался творчеством последнего еще в России. По всей видимости, знакомство с Франсом произвело сильное впечатление на Горожанина, который, как вспоминала Берта Яковлевна, начал собирать материал для книги о творчестве писателя.

Весной 1917 года в преддверии революционных событий Горожанин возвращается в Россию. В 1917-м он сдает экстерном экзамены в университете и получает диплом юриста (это подтверждает запись в регбланке об окончании юридического факультета Новороссийского университета в Одессе).

С мая 1919 года, согласно все той же справке из архива ФСБ, Валерий Михайлович работает в органах Всероссийской чрезвычайной комиссии — сначала в Одесской ГубЧК следователем по особо важным делам, затем в Николаеве, Киеве, Харькове, Москве. Сослуживцы отзывались о нем как об очень скромном и высокообразованном человеке.

В 1981 году, записывая воспоминания современников о Маяковском, я обратилась к известному кинооператору Анатолию Дмитриевичу Головне7. В ходе разговора он поведал об одном коротком эпизоде своей биографии, когда он юношей недолгое время работал в ВЧК — ГПУ под началом Горожанина:

«Валерий Михайлович подарил мне фотографию, на которой он был снят с Маяковским8, и по его рассказам я понял, что они возбуждали друг в друге взаимный интерес.

<…> Как-то я пришел к Горожанину с заявлением и просьбой предоставить мне двухнедельный отпуск для поездки в Херсон и сдачи экзаменов в институт, где я учился. Валерий Михайлович посмотрел на меня и спросил: “Ты студент?” Я говорю: “Да”. — “Так вот, иди учиться”. И на моем заявлении появилась резолюция: “Откомандировать”. Так я вернулся в сельскохозяйственный институт, а затем уехал в Москву и поступил Государственный техникум кинематографии (позднее — ВГИК) на операторское отделение. С тех пор вся моя дальнейшая судьба была связана с кинематографом.

Уже в этом поступке со мной проявился не только характер, но и принципиальность В. М. Горожанина. Он был тонким психологом. Возможно, он почувствовал мои способности, желание учиться, понял, что я смогу быть более полезен с высшим образованием по научно-педагогической части»9 (впоследствии А. Д. Головня действительно преподавал во ВГИКе).

По свидетельствам современников, Валерий Михайлович был образованнейшим человеком, интеллектуалом. Один из его сослуживцев позже писал: «Горожанина мало кто знал. В концертных залах иногда можно было увидеть этого интеллигента с более длинными, чем обычно [носили], волосами, что придавало ему артистический вид как бы пианиста или скрипача»10. Это единственный дошедший до нас словесный портрет (точнее, набросок внешности) Горожанина.

У бывшей сотрудницы журнала «Пограничник» В. Я. Голанд сохранилась фотография Горожанина, сделанная, по-видимому, в середине 1920-х годов: статный юноша в военной форме с длинными зачесанными назад волосами. Примерно тогда он женился на Берте Яковлевне Стояновой, разделившей с ним все тяготы судьбы и ставшей для него добрым ангелом-хранителем.

Маяковский с большой теплотой относился к Берте Яковлевне и часто шутил: «Мне не нужен жанр иной, кроме Горожаниной»11. Валерий Михайлович познакомился с Маяковским, стихами которого восхищался, в Петрограде весной 1917 года после возвращения из-за границы. Берта Яковлевна вспоминала, что еще в начале знакомства с Владимиром Владимировичем она спросила у мужа: «Неужели Маяковский такой большой поэт?» Горожанин ответил, что Маяковского будут изучать во все века, поскольку его поэзия бессмертна12.

С переездом Горожанина в Харьков дружеские связи с Маяковским еще больше укрепились. Куда бы ни ездил поэт, свой маршрут он старался проложить через Харьков. Бронировал номер в гостинице «Красная» (до революции — «Метрополь»), но номер всегда пустовал. В доме Горожаниных Маяковского неизменно ждал радушный прием, там он был самым дорогим и желанным гостем. Берта Яковлевна по-хозяйски осматривала гардероб Владимира Владимировича, чинила одежду и обувь, пришивала оторвавшиеся пуговицы.

В свою очередь, Маяковский порой приводил супругов в замешательство своим вниманием и заботой. Так, однажды, зная, что Берта Яковлевна любит дичь, доставил ей три ящика всякой дичи. В другой раз привез Горожанину из-за границы целую коробку воротничков, сопроводив подарок шуткой: Валерий Михайлович известен своим пристрастием к свежим воротничкам — пусть же теперь надевает по два сразу. Презентовал как-то ему дорожный набор в кожаном футляре, зная, что его друг постоянно находится в разъездах. Дарил красивые записные книжки, зажигалки, галстуки… Из Америки привез паркер — самую дорогую по тем временам авторучку (на одной из фотографий Валерий Михайлович запечатлен с этой авторучкой в кармане пиджака). Зная увлечение Горожанина творчеством Анатоля Франса, в 1925 году купил во Франции собрание сочинений писателя и преподнес Валерию Михайловичу, причем каждый том либо подписал, сочинив какой-нибудь каламбур, либо снабдил шуточным рисунком.

М. Б. Спектор: «Маяковский с Горожаниным в откровенном разговоре делились своими планами на будущее. Маяковский интересовался работой Горожанина и украинских чекистов, много расспрашивал о Париже, о встречах с французскими поэтами и писателями. В декабре 1921 года в Харькове Горожанин рассказал Маяковскому о том, что он возобновил работу над первой частью своей книги об Анатоле Франсе. <…> Владимир Владимирович горячо поддержал его. “Обязательно пишите, Валерий Михайлович, — сказал он. — Это будет очень интересно. Франс — мудрый, острый писатель, но, к сожалению, у нас мало о нем знают”»13.

В 1925 году В. М. Горожанин издал в Харькове книгу «Анатоль Франс и Ватикан». Впоследствии он отправил экземпляр Максиму Горькому, который книгу высоко оценил и переслал Сталину, оставившему над одной из глав автограф: «Лучшее, что было сделано до сей поры об Анатоле Франсе. И. Сталин»14.

В один из очередных приездов Маяковского в Харьков Горожанины пригласили М. Б. Спектора на обед в честь этого события. По воспоминаниям Марка Борисовича, речь зашла о книге «Анатоль Франс и Ватикан». Валерий Михайлович сетовал: «Сколько было неприятностей! Когда все уже было готово, начальник управления по делам печати при Наркомпросе наложил лапу. Не понравилось ему одно слово — “восфонаритель”. Говорит, что смотрел словарь Даля, а там такого слова нет. Я ему доказываю, что на Западе такое слово в обиходе, а он — ни в какую. Пришлось заменить словом “воспламенитель”. Хорошо, что это на последней, 47-й странице. Мне этот лист быстро отпечатали, но заменить его — переклеить — наотрез отказались. В типографии говорят: ждите, нам сейчас некогда, срочный заказ. Вот пришлось мне, Марку Борисовичу и Берте Яковлевне просидеть три ночи, вырезать старые листы и вклеивать новые». Горожанин поднялся, взял со шкафа брошюрку и протянул Маяковскому: «Вот видите, какая неказистая: бумага газетная, а переплет из какой-то оберточной бумаги». «Да, — произнес Маяковский. — И здесь у вас сидят бюрократы с пустыми чемоданами вместо голов. Как быстро они размножаются, просто ужас. <… > Как они боятся свежего слова, живого»15.

Тираж книги был невелик — 8 тысяч экземпляров. Разыскать ее в библиотеках я не надеялась — ведь Горожанина репрессировали, а значит, могли «репрессировать» и его произведение. Тем больше я обрадовалась, когда книга все-таки обнаружилась в фондах Российской государственной библиотеки. Это действительно скорее брошюра — тоненькая, без иллюстраций. По утверждению Б. Я. Горожаниной, Валерий Михайлович не прекращал заниматься творчеством Франса и готовил следующую книгу о нем, рукопись которой, вероятно, сгинула в 1937 году в сейфах НКВД.

Продолжим следовать за воспоминаниями Берты Яковлевны. Когда Горожанины бывали в Москве, они ежедневно посещали квартиру Маяковского в Гендриковом переулке. Обстановка в квартире царила богемная. Приходящая домработница вечером исчезала, гости обслуживали себя сами, в чем им охотно помогала Б. Я. Горожанина…