Поиск
  • 24.06.2020
  • Версии
  • Автор Михаил Николаевич Глазков

Первый директор Московского библиотечного института

Первый директор Московского библиотечного института

В этом здании в 1930-х годах размещался Московский библиотечный институт


Г. К. Дерман в молодости

О видном советском библиотечном деятеле Генриетте Карловне Дерман (1882–1954) и причинах ее ареста.

Генриетте Карловне Дерман в последние десятилетия было посвящено немало статей1. Однако целый ряд обстоятельств ее биографии, особенно связанных с арестом, остается малоизученным и спорным.

Родилась она в Риге в семье плотогона Карла Абеле, который, возможно, являлся вовсе не пролетарием, как принято считать, а представителем мелкобуржуазной среды; во всяком случае, у него нашлись деньги на обучение дочери в Риге, а потом в Москве.

Выпускница рижской Ломоносовской женской гимназии (1889), Генриетта Абеле еще в пору учебы увлеклась революционными идеями и вступила в Латышскую социал-демократическую рабочую организацию, тесно связанную с РСДРП. В 1905 году (по другим сведениям, в 1903-м) она окончила Высшие женские педагогические курсы в Москве. Активно участвовала в подпольных студенческих кружках, вместе с Н. Э. Бауманом работала в нелегальной типографии. Приложила руку и к революционным актам, хотя конкретика ее действий в данном случае не вполне прояснена. Очевидно, именно в этот период Г. К. Абеле получила навыки конспирации и владения оружием.

В 1905 году по поручению большевистской партии Генриетта отправляется в Западную Европу. О конкретных целях «командировки» опять-таки остается лишь догадываться. В октябре того же года в Брюсселе наша героиня выходит замуж за Вилиса Вилисовича Дерманиса (Дермана) — тоже социал-демократа.

Судя по всему, Г. К. Дерман успешно выполняла поручения партийного руководства, о чем свидетельствует карьерный рост. В 1910 году она избирается членом Центрального комитета Латышской СДРП, работает в рижской парторганизации, специализируясь на женском движении. Ее активность не осталась незамеченной и властями. В 1911 году чету Дерман арестовывают; Вилиса Вилисовича приговаривают к 4 годам каторжных работ, Генриетту Карловну освобождают ввиду недоказанности вины. Жена следует за мужем в Иркутскую губернию после замены ему каторги ссылкой. Как вспоминали другие ссыльные революционеры, Г. К. Дерман зарабатывала 25 рублей в месяц преподаванием немецкого и французского языков; Вилис Вилисович тем временем занимался написанием политико-публицистических статей для партийной печати.

В 1914 году удалось организовать побег. Через Петербург и Выборг Дерманы перебрались в Германию, где в связи с началом Первой мировой войны были арестованы как подданные Российской империи. Содержалась Генриетта Карловна в одной камере с известной революционеркой А. М. Коллонтай. Вскоре, однако, местные спецслужбы разобрались, что Дерманы не враги, а союзники Германии в борьбе с «прогнившим царизмом». Супругов освободили и помогли им выехать в нейтральную Швецию. Оттуда их путь лежал в Америку.

В Штатах Генриетта Карловна, подобно многим политэмигрантам из России, продолжила революционную работу, даже вступила в Коммунистическую партию США. Произошло это в 1919 году, а годом ранее семью постигло большое горе — смерть дочери через несколько дней после рождения.

В эмиграции Г. К. Дерман обрела профессию, с которой оказалась связанной вся ее последующая жизнь: в 1917 году окончила библиотечное отделение Симмонс-колледжа в Бостоне и устроилась библиотекарем в Гарвардский университет, после чего практически сразу же была приглашена на работу в Библиотеку Конгресса США. Столь лестного приглашения Генриетта Карловна удостоилась не в последнюю очередь потому, что знала семь языков. Сначала ей поручили разбор и классификацию знаменитой книжной коллекции русского купца и библиофила Г. В. Юдина, вывезенной из России еще в 1907 году. Затем назначили заведующей cславянским отделом. Г. К. Дерман переводила американские учебники по библиотековедению на русский язык2. Коллеги отзывались о ней восторженно: «С ее возможностями, врожденными способностями — гениальными! — и с замечательным образованием <…> она добьется успеха где бы то ни было в библиотечной сфере. В Библиотеке Конгресса она проделала замечательную работу по каталогизации и классификации русской коллекции, сделала все необходимое, чтобы огромное количество хранящихся в беспорядке необработанных книг превратилось в настоящую библиотечную коллекцию»3. В отчете учреждения за 1920–1921 годы отмечен «необыкновенный профессионализм» Генриетты Карловны, а ее уход оттуда (май 1921-го) оценивается как «серьезная потеря»4. Вслед за мужем она уезжает в получившую независимость Латвийскую республику.

В Латвии с Дерманами обошлись весьма недружелюбно, арестовав их за прокоммунистическую деятельность. В августе 1922 года Генриетта Карловна снова очутилась в знакомом ей Рижском централе. В конце декабря в рамках обмена политзаключенными супругов выслали в Москву.

Главной целью своей международной политики молодое советское государство поначалу провозгласило разжигание мировой революции. Для достижения этой цели была создана специальная структура — Коммунистический интернационал (Коминтерн), осуществлявший соответствующую деятельность — как теоретико-идеологическую, так и практическую — за рубежом, часто в тесном взаимодействии с Иностранным отделом ОГПУ.

Г. К. Дерман, будучи полиглотом, оказалась востребована именно по линии Коминтерна. Она участвовала в подготовке отправляемой иностранным товарищам литературы просоветского содержания, переводила и анализировала издания, поступавшие из-за границы. По рекомендации Латышской секции Коминтерна в 1923 году супругов Дерман приняли во Всесоюзную коммунистическую партию большевиков — ВКП(б).

В том же году Генриетта Карловна назначается директором библиотеки Социалистической (с 1924-го — Коммунистическая) академии и входит в команду председателя Главного политико-просветительного комитета Наркомпроса РСФСР Н. К. Крупской. Помимо этого, она выполняла целый ряд других поручений — например, на I Всероссийском библиотечном съезде (1924) руководила секцией научных библиотек, содействовала преобразованию библиотеки МГУ, используя свой опыт работы в Гарвардском университете, в 1925–1930 годах возглавляла библиотечную комиссию Государственного ученого совета Наркомпроса.

В июне 1929 года Г. К. Дерман отправили в Италию на I Международный библиотечный конгресс. Тогда зарубежные командировки советских специалистов были чрезвычайной редкостью и дозволялись исключительно с ведома и с одобрения органов госбезопасности. Одно только это свидетельствует об особом статусе Генриетты Карловны.

10 июля 1930-го Совет народных комиссаров издал постановление об организации Московского библиотечного института — первого в СССР вуза подобного профиля. По согласованию с наркомом просвещения А. С. Бубновым и его заместителем Н. К. Крупской Г. К. Дерман назначили директором МБИ. Учреждение быстро развивалось. Практически сразу же при нем создается подготовительное отделение для абитуриентов со стажем библиотечной работы, через год — вечернее отделение, в 1936 году — отделение научно-исследовательской работы и аспирантура, в 1937-м — заочное отделение. Заметим, что две первые кандидатские диссертации были защищены в МБИ уже после ареста Г. К. Дерман (1938), основной же поток диссертационных защит пришелся на 1940–1941 годы5. В 1940-м за большие заслуги в деле подготовки библиотечных кадров институт получил статус государственного; ему присвоили имя В. М. Молотова.

Г. К. Дерман на посту директора МБИ пыталась применять в работе американские библиотековедческие подходы, ведь как профессионал она сформировалась в США. Однако ее действия по переносу заокеанских библиотечных стандартов на отечественную почву вызвали резкую критику. Во-первых, недовольство выражали руководители Наркомпроса и некоторые представители партийной верхушки — им не нравились недостаточная идеологизация учебных программ, «компромиссное» отношение к постановке библиотечного дела в капиталистических странах и так далее. Известна, в частности, отрицательная оценка Н. К. Крупской ряда аспектов образовательной программы МБИ6 (до поры до времени это недовольство не имело каких-либо административных последствий для Г. К. Дерман, но в решающий момент о нем вспомнили). Во-вторых, недовольны были и немногие «старорежимные» специалисты, считавшие еще с дореволюционных времен, что перенос американского опыта на отечественную почву без серьезной адаптации ни к чему хорошему не приведет. В 1930-х годах эту точку зрения подхватило (ориентируясь уже на другие ценности) молодое поколение — пришедшие в библиотечную сферу комсомольцы, убежденные в преимуществах социалистического строя (и, соответственно, библиотековедения) над капиталистическим.

В 1934 году Г. К. Дерман лишилась должности директора библиотеки Коммунистической академии. Об этом факте упоминают обычно вскользь и без комментариев, а между тем он весьма многозначителен. Учитывая, что куратором библиотеки являлся Коминтерн, а политический надзор осуществляли органы госбезопасности, уход Дерман мог означать если не полную, то частичную утрату доверия к ней со стороны названных структур. В то время типичной была ситуация, когда партийцы занимали одновременно несколько административных и общественных должностей. Поэтому нельзя утверждать, что Генриетта Карловна в 1934 году покинула библиотеку Комакадемии, чтобы сосредоточиться только на руководстве библиотечным вузом.

В мае 1935 года Г. К. Дерман последний раз выехала за рубеж — на II Международный библиотечный конгресс в Испании. Здесь она выступала с двумя докладами на английском языке: «Информационно-библиографическая работа советских библиотек» и «Профессиональная подготовка библиотекарей».

Еще одним малоизученным обстоятельством стало участие Генриетты Карловны в проведении общероссийского Совещания по вопросам библиотековедения и библиографии (Москва, 16–27 декабря 1936 года). Она являлась членом оргбюро форума, который задумывался руководством Наркомпроса как знаковое событие в советской библиотечной жизни. Однако достичь запланированных целей, судя по всему, не удалось. Организаторов, в частности, начальника Библиотечного управления В. Г. Кирова, обвинили в том, что «совещание по теоретическим вопросам библиотековедения и библиографии было по существу провалено, а представленные этому совещанию доклады и тезисы оказались с большими ошибками, на низком уровне, а часть из них просто халтурными»7.

В 1930-х годах неудовлетворительное выполнение государственной задачи, сопряженное с затратами госсредств и ресурсов, могли объявить саботажем — со всеми вытекающими для виновных последствиями. Так или иначе, в послужном списке Г. К. Дерман появилось еще одно компрометирующее пятно.

Теперь переходим к истории ареста Генриетты Карловны, случившегося в январе 1938 года. Анализируя до сих пор не вполне проясненные аспекты этого события, отметим, что в разгар ежовщины Г. К. Дерман подверглась ударам сразу с нескольких сторон.

Во-первых (по порядку, но не по значимости), ее обвинили как члена антисоветской латышской организации. В 1937 году прошли аресты ряда видных большевиков-латышей. В апреле за решетку попал весьма влиятельный в свое время бывший комендант Кремля Р. А. Петерсон, в мае — член ЦК ВКП(б) Ян Рудзутак и его брат Вольдемар, в июле — председатель латышского просветительского общества «Прометей» Карл Данишевский. В декабре закрыли Центральный латышский клуб в Москве. В январе 1938 года сняли с должности начальника Московского управления НКВД С. Ф. Реденса. Как писали газеты, было «ликвидировано националистическое гнездо шпионства и вредительства». Высокопоставленных латышей обвиняли в связях со спецслужбами буржуазной Латвии и стоявших за ней держав…