Поиск

Творческий подвиг во имя Победы

Творческий подвиг во имя Победы

«Окна ТАСС» на улицах Москвы


Блокадные плакаты

«Окна ТАСС» (1941–1945).

Эта статья имеет долгую предысторию. Все началось в далеком уже 1974 году, когда судьба свела меня с заслуженным художником РСФСР Николаем Федоровичем Денисовским (1901–1981). В свое время он был одним из основателей «Общества станковистов» (1925), входил в ближайшие окружение В. В. Маяковского и вместе с ним делал санплакаты для Наркомздрава, а также помогал поэту тиражировать «Окна РОСТА»1, позже стоял у истоков «Окон ТАСС»2, в послевоенное время участвовал в организации студии «Агитплакат» при Союзе художников СССР. В его мастерской на Верхней Масловке хранился архив «Окон ТАСС», разбирая который мы говорили о тех героических годах. Николай Федорович сокрушался, что до сих пор никто не удосужился заняться историей советского военно-оборонного плаката. Постепенно я прониклась этой идеей, и она стала темой моей диссертации. Н. Ф. Денисовский отдал мне — уже как единомышленнице — часть архива. Я начала изучать документы, записывать беседы с создателями «Окон ТАСС» — поэтами Александром Жаровым и Михаилом Вершининым, художниками Кукрыниксами3, Борисом Ефимовым, Виктором Масленниковым, Михаилом Соловьевым и другими.

Приближалось 80-летие Николая Федоровича. Издательство «Плакат» собиралось выпустить альбом, посвященный его работе в «Окнах ТАСС» и «Агитплакате». Он предложил мне написать вступительную статью и подобрать иллюстрации. Как это ни парадоксально, к тому времени о нем не появилось ни единой серьезной публикации. Так я стала первым биографом Н. Ф. Денисовского. К сожалению, он умер, не дождавшись выхода альбома. Не осуществились долго вынашивавшиеся им планы подготовки книги об «Окнах ТАСС». И постепенно я утверждалась в мысли, что должна исполнить его давнишнюю мечту и написать эту книгу. Годы ушли на работу в государственных и частных архивах, сбор воспоминаний участников событий. Многолетняя дружба связывала меня с членом творческого коллектива Кукрыниксов Николаем Александровичем Соколовым; сообщенные им сведения и сделанные уточнения очень мне помогли. Накопленный обширный материал лег в основу монографии «”Окна ТАСС”. 1941–1945. Оружие Победы», увидевшей свет в 2005 году.

Увы, до сих пор об «Окнах ТАСС», этом грандиозном литературно-художественном агитационном проекте времен Великой Отечественной войны, знают мало: на слуху лишь броское странноватое название, вызывающее у большинства людей смутные «плакатные» ассоциации; самозабвенный вдохновенный труд создателей «окон», сами художники и поэты по-прежнему остаются за кадром. Моя книга вышла незначительным тиражом и, можно сказать, растворилась в читательском море. В год 75-летия Победы хотелось бы напомнить читателям о времени, когда, говоря словами поэта, кисть, карандаш и перо были «приравнены к штыку». Предлагаемая статья подготовлена на основе содержащихся в упомянутой книге документальных материалов и дополнена отрывками из недавно напечатанных мной в «Московском журнале» очерков о Н. Ф. Денисовском и Н. А. Соколове4.

☆ ☆ ☆

Первый сатирический плакат, выполненный графиком-карикатуристом М. М. Черемных («Взял фашист маршрут на Прут»), был выпущен 27 июня 1941 года и выставлен в стеклянной витрине на Кузнецком Мосту, 20, где впоследствии располагалась мастерская «Окон ТАСС».

Плакаты Великой Отечественной возрождали традиции «Окон РОСТА» В. В. Маяковского. Те и другие тиражировались не машинным способом, а вручную с помощью трафаретов. «Окна ТАСС» рассказывали о героизме советских воинов, призывали к защите Отечества, высмеивали Гитлера и его сателлитов. Организатором коллектива и бессменным заведующим редакцией «Окон ТАСС» был Н. Ф. Денисовский, художественным руководителем — живописец и график П. П. Соколов-Скаля. Над плакатами в разное время трудились Кукрыниксы, Б. Е. Ефимов, В. К. Бялыницкий-Бируля, А. М. Герасимов, В. Н. Дени, Н. А. Долгоруков, Б. В. Иогансон, Н. Н. Когоут, А. А. Кокорекин, В. Б. Корецкий, Д. А. Налбандян, А. А. Осьмеркин, Ю. И. Пименов, А. И. Плотнов, Демьян Бедный, В. И. Лебедев-Кумач, К. М. Симонов, С. Я. Маршак, И. Г. Эренбург, С. П. Щипачев и многие другие известнейшие художники, поэты, писатели.

☆ ☆ ☆

Поначалу, рассказывал мне Денисовский, «Окна ТАСС» выходили в одном экземпляре, писались маслом и выставлялись в витрине на стуле или мольберте. Внизу прикреплялся текст и на планшетке — номер выпуска. Вскоре перешли на темперу и акварель, чтобы рисунок можно было размножать посредством трафарета.

Более 300 человек работали с пулеметной быстротой. Как только по радио передавали сообщения Совинформбюро, художники моментально набрасывали эскиз, а поэты (нередко даже опережая художников) сочиняли стихи. При этом часто применялся «семейный подряд». Так, Н. Ф. Денисовский рисовал оригиналы плакатов, а его супруга Надежда Давидовна с дочерью Виолеттой тиражировали оригиналы в трафаретном цехе; рядом с ними трудились жены художников А. А. Дейнеки, Г. Г. Нисского, В. И. Костина. П. П. Соколов-Скаля привлекал к работе своего сына Виктора… Обычно срок изготовления плаката составлял 24 часа, а в отдельных экстренных случаях — не более 4 часов! В подобном головокружительном темпе создавались плакаты, посвященные битве на Курской дуге, разгрому врага под Сталинградом, освобождению наших городов от фашистских захватчиков. Неоднократно в «Окнах ТАСС» использовались тексты, уже опубликованные в периодической печати. Например, через 18 часов после выхода в свет стихотворения Константина Симонова «Убей его!» появился плакат Кукрыниксов, изображавший фашиста в виде гориллообразного чудовища с автоматом в руках, шагающего по трупам женщин и детей.

Вскоре плакаты стали выходить еженедельно, а потом и ежедневно. В едином патриотическом порыве в мастерской и в трафаретном цехе трудились люди самых разных профессий — театральные художники В. П. Комарденков, Л. А. Кузьмина, А. П. Павлов, М. Я. Атюхова, художник по текстилю В. Д. Латонина, акварелистка А. А. Ромадановская, скульптор М. И. Столпникова, искусствовед Ж. Э. Каганская и другие.

Многие художники до войны плакатом не занимались, но, придя в «Окна ТАСС», стали блестящими плакатистами, обретя каждый свой неповторимый стиль. К примеру, Кукрыниксы, известные ранее как виртуозы журнальной и газетной карикатуры, создали собственный тип «окна», отличавшийся максимальной степенью сатирической заостренности. Из-под кисти мастера станкового портрета П. М. Шухмина выходил особый вид «окон» — монументально-жанровый. Своеобразны были героико-гротескные «окна» художника С. Н. Костина, «окна-памфлеты» карикатуриста В. Н. Горяева, «окна-панно» старейшего представителя цеха панорамной и батальной живописи Г. К. Савицкого.

Автотранспорта редакции не выделили. Н. Ф. Денисовскому с большим трудом удалось предотвратить отправку на фронт своей легковой машины и добиться ее закрепления за мастерской (соответствующее распоряжение подписал 12 июля 1942 года заместитель наркома обороны Е. А. Щаденко). Вот на этой машине до конца войны перевозили все необходимое — краски, бумагу, растворители…

☆ ☆ ☆

Газета «Труд» 28 июня 1941 года опубликовала репортаж из мастерской: «Маяковского нет среди нынешних сотрудников “Окон ТАСС”, но он как бы незримо присутствует здесь. <…> Страна ждет сейчас от поэта и художника молниеносного отклика на события. Не успеет родиться тема плаката, как он тут же поступает в производство. <…> Художники работают как на бивуаке. М. Черемных расположился прямо на полу, А. Бубнов стоит у мольберта, Б. Ефимов и Н. Долгоруков устроились в углу, Ф. Решетников чертит эскизы на краю стола…»

Конечно, В. В. Маяковский упомянут в репортаже неспроста. В эти годы на рабочем столе Н. Ф. Денисовского в мастерской «Окон ТАСС» лежал листок с перечнем книг, которые следовало проштудировать каждому «окнотассовцу». Рукой Николая Федоровича в числе первых были указаны издания «Маяковский-художник» и «Маяковский-плакатист». Следуя традициям поэта, авторы плакатов использовали приемы, найденные им в «Окнах РОСТА». Характерным примером служит плакат № 613, сделанный П. А. Саркисяном (текст В. И. Лебедева-Кумача): ярко-красный кулак бьет фашиста; сюжет раскадрован.

В музей В. В. Маяковского было отправлено письмо с просьбой подобрать к плакатам актуальные выдержки из произведений поэта. Шесть «окон» вышли со стихами Маяковского. Один из плакатов призывал:

Наши

и склады,

и мосты,

и дороги.

Собственным,

кровным,

своим дорожа,

встаньте в караул

бессонный и строгий,

сами

своей республики

сторожа!

☆ ☆ ☆

Положение на фронте между тем ухудшалось. И тут И. В. Сталин в своей речи по радио вспомнил о героическом прошлом русского народа, назвав имена Александра Невского, Дмитрия Донского, Александра Суворова, Михаила Кутузова… «Окнотассовцы» стремились воскресить в плакатах это героическое прошлое, еще раз напомнить о тяжелых испытаниях, пережитых нашим народом в борьбе с иноземными захватчиками. Один плакат так и назывался — «Русский народ». На нем были изображены битвы с тевтонцами на Чудском озере, с ордами Мамая на Куликовом поле, с войсками Наполеона. Ряд плакатов рассказывал о подвигах героев уже этой войны — защитников Киева, Ленинграда, Севастополя, Смоленска, Зои Космодемьянской, Николая Гастелло, Виктора Талалихина. В текстовой части использовались строки А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. С. Грибоедова. Впечатляющий плакат под названием «России двинулись сыны» создал П. П. Соколов-Скаля: отправляющиеся на фронт солдаты проходят мимо памятника Пушкину, как бы напутствующего и благословляющего их стихами:

Страшись, о рать иноплеменных!

России двинулись сыны:

Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных,

Сердца их мщеньем возжены…

Однако, как вспоминали художники, особым успехом пользовалась тогда все же не героика, а острая сатира. По примеру В. В. Маяковского, выпустившего в годы Гражданской войны сатирическую «Советскую азбуку», «окнотассовцы» создали свою, которая называлась «Наша азбука». Она была настолько популярна, что выдержала несколько изданий. Трафаретчикам не раз приходилось срочно выдавать дополнительные тиражи «Нашей азбуки», где к каждой букве алфавита рисовали карикатуру на фашистов и их союзников; карикатуры сопровождались едкими эпиграммами С. Я. Маршака.

Самуил Яковлевич работал в редакции с первых дней войны. Как вспоминал Н. А. Соколов, Маршак, живший в одном доме с Кукрыниксами, пришел к ним и предложил сотрудничество: «”Вы будете рисовать карикатуры, а я буду сочинять стихотворные подписи к ним”, — сказал он. Так и решили. Забывая об усталости, мы вместе работали над плакатами, порой засиживаясь далеко за полночь. Поскольку Маршак был намного старше нас, он часто болел, но, несмотря на это, ни о какой усталости не было речи. Мы трудились не покладая рук. Главное для нас — сделать больше, лучше и быстрее. Наше содружество мы в шутку назвали “Маршкукрыниксы”. Самуил Яковлевич не хотел от нас отставать. Работали мы за одним столом. Одновременно рисовались карикатуры и тут же сочинялись стихи. Стол был завален бумагами, красками, фотографиями фашистских главарей. Они нам были нужны для рисунков, а Маршаку — для большей злости в стихах. Мы все молча трудимся. “Ку” (Куприянов. — Л.К.) рисует шарж на Гитлера, “Кры” (Крылов. — Л.К.) и я делаем рисунки для карикатуры в “Правду”. Кроме того, мы еще делали листовки для “разложения войск противника”». Эти листовки, а также «Окна ТАСС» уменьшенного формата с текстами на немецком языке сбрасывались с самолетов на оккупированные территории. Печатали плакаты и на диапозитивных пленках, которые, по словам Н. Ф. Денисовского, партизаны забрасывали в окопы противника. На пленках было написано, что они могут служить пропуском для сдачи в плен; часто их находили у пленных немцев, о чем рассказывал Кукрыниксам вернувшийся с фронта художник С. Б. Телингатер.

☆ ☆ ☆

В мастерской царило настроение патриотического подъема. Н. Ф. Денисовский вспоминал: «Однажды к нам явился художник Г. К. Савицкий со словами: ”Если мой возраст не позволяет мне с оружием в руках защищать Родину, то прошу меня и жену принять в ваш коллектив. Может быть, своим искусством мы принесем пользу”. Поручения наши он выполнял в срок, порой приносил плакаты в бомбежку. Когда приходил по утрам, чтобы встретить свою жену, работавшую трафаретчицей в ночную смену, он казался нам юношей, полным оптимизма. Никогда ни на что не жаловался, не просил, не говорил, что ему холодно, голодно. Так и проработал до последнего дня существования редакции».

Вначале все тексты под плакатами подписывались коллективно — «Литбригада» (в ее состав входили С. Кирсанов, Н. Адуев, А. Рохович, А. Раскин, М. Слободской, О. Брик, Демьян Бедный, С. Маршак), позже стали подписываться индивидуально.

☆ ☆ ☆

Особенно напряженно работала редакция «Окон ТАСС» в период, когда немцы приближались к Москве. В октябре 1941 года объявили осадное положение. 14 октября члены творческого коллектива Кукрыниксов П. Н. Крылов и М. В. Куприянов отправились к семьям в Казань. Н. А. Соколов остался в Москве. В это время поступил приказ всю редакцию «Окон ТАСС» эвакуировать в Куйбышев. Соколову пришлось уехать без своих товарищей-соавторов. М. М. Черемных отбыл с женой в Бийск, где возглавил мастерскую «Окон» — рисовал плакаты, а жена делала подписи к ним.

Имя художника Дмитрия Моора, автора знаменитого плаката «Ты записался добровольцем?», было широко известно во время войны. Он эвакуировался в Самарканд, где продолжил рисовать плакаты и параллельно трудился над графической серией «Жизнь и мысли Ганса-Фрица-Амалии Шульца» — антифашистским произведением огромной обличительной силы.

В Москве же осталась горстка художников, не пожелавших никуда уезжать. На следующий день после эвакуации сотрудников «Окон ТАСС» поэт М. М. Вершинин (излагаю по сохранившимся у меня мемуарам Михаила Максимовича), проходя по Кузнецкому Мосту, увидел распахнутые настежь двери мастерской и в дверном проеме — мощную фигуру П. П. Соколова-Скали. Завернул Вершинин в мастерскую, а там в холодных комнатах, согнувшись над листами, работают М. М. Соловьев, Г. Г. Нисский, А. П. Бубнов, Н. Э. Радлов… «А вот и поэт! — сказал им Павел Петрович. — Значит, все в порядке».

Вскоре в редакцию, узнав, что «Окна ТАСС» действуют, явились и другие художники, среди них — А. А. Дейнека и Ф. В. Антонов. Начались, пожалуй, самые тяжелые для сильно поредевшего коллектива времена. Жившие в отдаленных районах Москвы по нескольку дней не покидали мастерской — ночевали здесь. Когда комнаты совсем выстуживало, отправлялись греться на станцию метро «Площадь Революции» (руководству метрополитена была дана команда — «окнотассовцев» не трогать). Трудились не щадя сил — по 12 часов в смену. Иногда из-за отсутствия растворителей работали на одной краске. Но много так не наработаешь. Пришлось проявлять смекалку: заменили растворители… клопомором. Мастерская, состоявшая из двух комнат, не имела вентиляции, плохо отапливалась. Дверь в ночное время из-за светомаскировки была закрыта; в трафаретном цехе скапливались пары ацетона и других растворителей, отчего, по свидетельству художника М. М. Соловьева, люди то и дело теряли сознание. Но «окнотассовцы» не жаловались и не сетовали, охваченные единым порывом — все для фронта, все для Победы!

В результате только за октябрь-ноябрь мастерской удалось выпустить около 200 «окон», а растрафаретить — около 16 200 экземпляров! И это были уже не многокадровые повествовательные плакаты — художники изображали монументальные фигуры с подписями-лозунгами: «Ребята, не Москва ль за нами?», «Не быть врагу в Красной столице!», «Ни шагу назад!», «Не отдадим Москвы!» У дверей редакции все чаще останавливались машины, прибывавшие с близящегося фронта. Солдаты получали плакаты и увозили их на передовую, где бои шли уже на подступах к столице.

В ноябре 1941 года на улицах города появился плакат «Ройте траншеи вокруг нашей Москвы!» за подписью «худ. Дитс» (обозначала группу авторов: В. Демидов, К. Ипатов, Я. Титов, А. Сапожников) со стихами М. В. Кульчицкого. Кумиром молодого поэта являлся В. В. Маяковский, и, узнав о существовании «Окон ТАСС», продолжавших традиции «Окон РОСТА», Кульчицкий не остался в стороне. К сожалению, это было единственное «окно» с его текстом. Вскоре Кульчицкого призвали на фронт. По дороге на сборный пункт он зашел попрощаться к Лиле Брик — музе Маяковского — и прочитал ей стихотворение, сочиненное накануне ночью:

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!

Что? Пули в каску безопасней капель?

И всадники проносятся со свистом

Вертящихся пропеллерами сабель5

Часть стихотворения Л. Ю. Брик записала собственноручно, остальное дописал поэт, сделал еще рисунок и отдал ей, поставив автограф: «Л. Ю. Брик, которая меня открыла». Лиля Юрьевна подарила Кульчицкому как талисман носовой платок В. В. Маяковского с его монограммой и теплые гетры Владимира Владимировича. В январе 1943 года Михаил Валентинович Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачево Луганской области, где и был похоронен в братской могиле. Его имя выбито на 10-м знамени в Пантеоне Славы города Волгограда.

В конце октября случился в редакции особый день. Приехал за плакатами с передовой представитель политотдела армии и сообщил: над нашими окопами гитлеровцы раскидали с самолетов листовки с угрозами Геббельса после взятия Москвы перевешать всех, кто работает в «Окнах ТАСС». Мастерская бурно ликовала: это была лучшая оценка ее работы!

Незадолго до 7 ноября «окнотассовцам» поручили празднично оформить станции метро «Дзержинская» и «Охотный Ряд». Художник В. А. Масленников записал в дневнике: «6 ноября на этих станциях движение поездов было прекращено, и сотрудники метрополитена помогали нам развешивать лозунги и плакаты. К шести утра 7 ноября работа эта была закончена, а улицы в центре Москвы расцвели от многокрасочных “Окон ТАСС”. На станции метро “Маяковская” проходило торжественное заседание Моссовета и городского комитета ВКП(б). 7 ноября в 6 часов утра я вышел из метро “Охотный Ряд”. Шел густой снег. На площади перед Большим театром стояли войска, готовящиеся к предстоящему параду. От увиденного мне стало так радостно, что усталости от бессонной ночи как не бывало. Я пережил самые счастливые минуты и был горд тем, что на Красной площади Октябрьские праздники не смогла нарушить даже тяжелейшая ситуация, которая сложилась в эти дни под Москвой».

В начале декабря по радио передали долгожданную весть: наши войска перешли под Москвой в контрнаступление, враг бежит. И в витрине на Кузнецком тут же появился плакат П. П. Соколова-Скали и М. М. Вершинина «Бинокль». На нем в первом кадре была изображена физиономия Гитлера с биноклем, во втором — отражение в бинокле стен и башен Кремля, в третьем — Гитлер летит от Москвы после внушительного пинка. Текст:

Гитлер алчно пялит очи: затуманились мозги!

Из бинокля ошень, ошень, ошень близко до Москвы!

А Москва-то с норовом: провожает здорово!

23 декабря «Правда» напечатала карикатуру Кукрыниксов «Клещи в клещи», а через некоторое время ее воспроизвели в одном из «Окон ТАСС»: Гитлер с клещами вместо рук, схваченными советскими клещами, в ужасе глядит на разорванный план окружения и взятия Москвы.

☆ ☆ ☆

Тем временем основной состав редакции «Окон ТАСС» работал в Куйбышеве. Н. А. Соколов в отсутствие «Ку» и «Кры» продолжал подписывать свои плакаты за троих — «Кукрыниксы». Здесь в эвакуации находился Д. Д. Шостакович, с которым Соколов дружил. Впоследствии Николай Александрович много рассказывал об их житье-бытье в Куйбышеве. Шостакович после каждой прогулки по городу не упускал случая отметить: «Видел ваш плакат на улицах, порадовался за вас и за всех Кукрыниксов».

Однажды редакция «Крокодила» заказала Соколову очередную карикатуру на фашистов. Морозы стояли тогда трескучие, и немецкие солдаты надевали на себя что только можно, отнимая у населения даже женскую теплую одежду. Соколов задумал сделать карикатуру в виде страницы журнала мод. Пришел в ателье, начал листать журнал; найдя нужную позу манекенщицы, стал делать в блокноте зарисовки. И тут на него ополчилась сотрудница ателье, которой поведение художника показалось подозрительным. С трудом удалось объяснить ей суть происходящего… Вечером Николай Александрович рассказал все Шостаковичу, и они всласть нахохотались. «Вы сильно рисковали, — подытожил эпизод Дмитрий Дмитриевич. — Ясно, за кого она вас приняла. Вы еще легко отделались, скажите спасибо».

Вообще подобных забавных случаев в жизни «окнотассовцев» было немало. Чего только стоит, например, происшествие с С. Я. Маршаком. Отправляясь в эвакуацию, сотрудники редакции грузили свой багаж на несколько машин. Погрузили и вещи Самуила Яковлевича, которые в дороге потерялись. Н. Ф. Денисовский начал их разыскивать. В его архиве сохранилась телеграмма: «Прошу выяснить, не завезен ли на склад ТАСС Куйбышева один сундук коричневый с надписью “Маршак”, отправленный из Москвы в начале ноября». Впоследствии вещи нашлись, а вот над «сундуком с надписью “Маршак”» смеялись еще долго.

☆ ☆ ☆

С каждым днем популярность «Окон ТАСС» росла. Возможность «полюбоваться» ими получали и нацисты. Этому весьма способствовали партизаны. Так, в Харькове они полностью заклеили «Окнами ТАСС» здание местного гестапо. Нет нужды объяснять, что за чувства испытывал враг при виде, скажем, плаката Кукрыниксов «На приеме у бесноватого главнокомандующего». В Туле и в Витебске плакаты, наклеенные на дома и вдобавок прихваченные к стенам морозцем так, что не отдерешь, немцы в бессильной ярости расстреливали.

«Окна ТАСС» пользовались известностью не только в нашей стране, но и за рубежом, где в начале войны состоялось шесть выставок — в Англии, США, Латинской Америке, Китае, Швеции. В Китае, например, после просмотра выставки в советское консульство явились 12 китайцев и подали заявление о приеме их добровольцами в ряды Красной армии.

Все высокопоставленные представители иностранных держав, приезжавшие в СССР, считали своим долгом взять подборку «Окон ТАСС» на память о нашей стране. Согласно записям Н. Ф. Денисовского, для американского политика Льюиса Уэнделла Уилки было сделано 15 плакатов, для Шарля де Голля — 16.

«Крупнейший английский журналист Бартле, когда ему предоставили сеанс вещания на Англию, посвятил свое первое выступление политическому плакату в Советском Союзе, где много говорил об “Окнах ТАСС”. Он, тонкий журналист, понял, что эта форма агитации несколько диссонирует с направленностью английской формы агитации. В Англии дело с массовой формой агитации обстоит сложнее» (стенограмма совещания сотрудников редакции с ответственным руководителем ТАСС Я. С. Хавинсоном 6 февраля 1942 года). Анг­лийская пресса отмечала равную степень эмоционального воздействия «Окон ТАСС» «как на русского Ивана, так и на англичанина Джона».

Н. Ф. Денисовский говорил, что зарубежные корреспонденты могли оформить на «Окна ТАСС» подписку. В архиве Николая Федоровича сохранилось любопытное письмо американского фабриканта, который обратился с подобной просьбой в редакцию, мотивируя свою просьбу тем, что советские плакаты (идеологию которых он, впрочем, не разделяет), вывешенные в цехах предприятия, способствуют повышению производительности труда рабочих.

Одним из подписчиков «Окон ТАСС» являлся известный американский художник Рокуэлл Кент…