Поиск

«Картины, мраморы, бронзы, фарфор и прочее…»

«Картины, мраморы, бронзы, фарфор и прочее…»

Ш.-А. Дюфренуа. Ринальдо и Армида. Холст, масло. Фрагмент. Государственный музей-усадьба «Архангельское»


Рекламное объявление магазина А. Негри. Петербургская газета. 1867. № 1

О московском торговце художественными редкостями Иосифе Карловиче Негри (1784–1865).

В первой половине XIX века москвичи хорошо знали И. К. Негри. Однако исследователи московского антикварного рынка тех времен об Иосифе Карловиче упоминают лишь вскользь1. В то же время заметен интерес к его работе в Северной столице со стороны петербургских ученых2. Впрочем, в любом случае сведений о Негри мало, причем носят они фрагментарный характер; до сих пор, в частности, не удалось обнаружить ни одного портретного изображения антиквара. Между тем фигура эта достаточно колоритная и, безусловно, заслуживает внимания потомков, в связи с чем я осмелюсь предложить читателям результаты некоторых моих изысканий, касающихся жизни и деятельности И. К. Негри в Москве.

* * *

В октябре 1821 года московский почт-директор Александр Яковлевич Булгаков уведомлял брата Константина: «В новопостроенном на Кузнецком мосту доме против Собакина теперь магазин Негри, и все выставлено с большим шарлатанством, как в Париже»3. Судя по объявлению в газете «Московские ведомости», появление торговца в Первопрестольной относится к концу 1809 года: «Иосиф Негри, недавно приехавший из-за границы, <…> открыл магазин на Тверской, в доме Усачева. <…> У него можно найти отборное собрание картин, живописи, эстампов и транспаранты; также полное собрание карандашей, разного цвета бумагу для рисованья; табак де ла Ферм, ликеры, благовония Корбая и Фаржона и проч.»4 Из всего перечисленного современному читателю может быть непонятно тогдашнее значение слова «транспарант»: по В. И. Далю, это «прозрачная картина, освещаемая сзади»5. В начале XIX столетия европейская и российская публика увлекалась новыми зрелищами — панорамами и диорамами. Принцип действия диорамы: прозрачное полотно (транспарант) «писалось с двух сторон с помощью прозрачных и непрозрачных красок; когда освещение перемещалось спереди назад, то прозрачные краски переднего слоя исчезали, но зато проявлялось изображение, написанное на заднике с помощью непрозрачных красок и невидимое при переднем освещении»6.

Негри быстро сошелся не только с итальянской диаспорой, но и с московским барством, особенно с теми его представителями, кто собирал художественные коллекции. Петр Андреевич Вяземский в «Старой записной книжке» отмечал: «Был в Москве всем известный и во многих домах очень хорошо принятый итальянец Осип Негри, — и далее сообщал деликатную подробность: — Негри был влюблен в певицу из Итальянской оперы»7. Известный библиофил граф Дмитрий Петрович Бутурлин (1763–1829) «почти ежедневно» посещал «торговца антикварных и художественных вещей итальянца Осипа Карловича Негри и у него иногда завтракал жареным рябчиком мастерского стряпанья г-жи Негри»8. Сын Д. П. Бутурлина писал: «Старик г. Негри <…> умер в 1863 году или немного позднее, не нажив, должно быть, большого капитала наличными деньгами, одною из причин чего было то, что у него оставалось постоянно на руках множество художественного товара; иное он приобретал по высокой, почти что аматерской (любительской, непрофессиональной. — Т. Р.) цене»9. Впрочем, воспоминания художников свидетельствуют об ином. Павел Петрович Соколов: «Был уже со мной случай, когда я, сильно нуждаясь в деньгах, продал одну свою <…> картину комиссионеру Негри за 80 рублей, и тот в тот же день спустил ее за 300»10.

В доме сенатора А. А. Арсеньева на Мясницкой бывали вельможа Н. Б. Юсупов, министр юстиции и баснописец И. И. Дмитриев, А. С. Пушкин, отец и дядя поэта, композитор М. И. Глинка и многие другие. По воспоминаниям сына сенатора, помимо соотечественников, «у нас появилась чуть не вся итальянская колония Москвы: знаменитый портретист Тончи, скульптор Витали, “maître maçon” (строительный подрядчик. — Т. Р.) Карлони (он же и архитектор Кремлевской экспедиции <…>), содержатель магазина редкостей Негри и друг[ие]. Все эти итальянцы пользовались у нас широким гостеприимством, которого никогда во зло не употребляли. Приятели отца очень любили общество итальянцев; в особенности же к ним были расположены: князь Юсупов, Алексей Федорович Малиновский (сенатор и начальник московского архива иностранных дел, наш самый близкий сосед по дому) и князь Шаликов»11. Николай Борисович Юсупов неоднократно делал приобретения у Негри — в частности, в 1819 году купил за 800 рублей ассигнациями картину XVII века «Ринальдо и Армида», а в 1823-м приобрел для своего парка в Архангельском «двенадцать мраморных кариатидов» за 6 тысяч рублей ассигнациями12.

Негри являлся поверенным в делах и управляющим имуществом известного вельможи графа Матвея Александровича Дмитриева-Мамонова, которого объявили душевнобольным с учреждением над ним опекунства (надо заметить, что граф обладал богатым собранием художественных раритетов — коллекцией гравюр, «множеством табакерок и перстней, осыпанных бриллиантами, большая часть с портретами — рисованными, гравированными — императрицы Екатерины, <…> антиков, камеев, инталиев (разновидность гемм. — Т.  Р.) и прочего»13).

Изведал наш герой и горечь банкротства: «Тысяча восемьсот тридцать пятого года марта 4-го дня по определению Московского коммерческого суда московский мещанин Осип Карлов Негри объявлен несостоятельным должником»14. Конкурсное управление, учрежденное по делу, открыло свои заседания 25 апреля, после чего началась распродажа имущества «бывшего купца, а ныне мещанина» Негри. Первыми на аукционные торги выставили виноградные вина15, затем французские табаки, духи, «с позолотою фарфор и хрусталь», а также мраморные фигуры, эстампы, бронзовые французские часы, старинные серебряные медали, золотые кольца, печати с антиками и «прочие достойные внимания вещи»16. В конце года с молотка пошли «разные антики, как то: медали, перстни», мраморная статуя Аполлона и мраморная же скульптура «Молчание», «живописная картина “Суд Париса”»17. Заседания конкурсного управления продолжались и в 1836 году18.

По-видимому, антиквару удалось сохранить часть собрания, поскольку весной 1838 года он устроил показ в Санкт-Петербурге, о чем писала «Художественная газета»: «Г. Негри снова прибыл в нашу столицу с большою коллекцией картин. Мы слышали, что в ней много хорошего». Через год газета «Северная пчела» сообщала: «Г. Негри, известный нашей публике по прекрасному собранию картин, которые были на выставке в прошлом году, <…> теперь умножил свою коллекцию приобретением многих оригиналов»19. В середине 1840-х годов Негри, по-видимому, постоянно жил в Петербурге. Примечательно, что его собрание служило своеобразной художественной галереей, куда приходили живописцы, желавшие ознакомиться с творчеством того или иного мастера. Так, итальянец Козрое Дузи, получив заказ на роспись в стиле Франсуа Буше, посещал коллекционеров, у которых имелись работы этого французского художника, в том числе Иосифа Негри («Пошел к своему другу Негри — смотрел другие картины Буше, у него они тоже есть»20).

Петербургский магазин Негри располагался на Невском проспекте; среди покупателей были император Александр II и крупный собиратель западной живописи граф Н. А. Кушелев-Безбородко21. Антиквар приобрел значительную часть предметов, составлявших уникальную коллекцию Огюста Монферрана22, которую супруга зодчего после его смерти (1858) распродавала, решив возвратиться в Париж. Клиентами Иосифа Карловича являлись и купцы. Один из них, В. Н. Баснин, в 1859 году извещал родных: «Заходил в магазин моего старого знакомого Негри. Осматривал картины, мраморы, бронзы, фарфор и прочее, старинное и новое. Так много интересного»23.

В 1851 году Иосиф Негри участвовал в благотворительном аукционе в пользу Общества посещения бедных, выставив работу К. П. Брюллова «Итальянка, молящаяся перед образом в лесу»24. В апреле 1853-го в Москве прошла выставка и продажа картин из собрания Негри25. В ноябре следующего года аналогичное мероприятие состоялось в Петербурге. Оно ознаменовало 45-летие деятельности торговца, но, по нашим расчетам, юбилей мог оказаться двойным, совпав с 70-летием Иосифа Карловича (см. ниже). Представлено было до полутысячи живописных лотов26, среди них работы Н. Пуссена, П. Рубенса, А. ван Дейка. Кроме того, предлагались изделия из бронзы, старинная мебель, восточное оружие, значительное собрание китайского, японского и саксонского фарфора. Литературный критик А. В. Дружинин записал в дневнике: «Видел приготовления к аукциону у Негри. Мало картин отличных, фарфор же и белендрясы (безделушки. — Т. Р.) очень хороши»27. И неделю спустя: «Был на аукционе Негри, брат накупил там несколько картин и фарфора»28