Поиск

Салон на Басманной и его хозяйка

Салон на Басманной и его хозяйка

Городская усадьба Е. Г. Левашовой на Новой Басманной, где в 1833–1856 годах жил П. Я. Чаадаев


Неизвестный художник. Портрет Е. Г. Левашовой. Холст, масло. 1840-е годы. Собрание Ю. Б. Шмарова

Памяти Екатерины Гавриловны Левашовой (1803–1839).

Заметным и весьма колоритным феноменом московской жизни первой половины XIX века являлись салоны. Они не имели четко формализованной структуры и регламентированного порядка функционирования, связи их посетителей между собой отличались не поддающимся какой-либо классификации разнообразием, поэтому при изучении данного явления возникает немало трудностей. К тому же относящиеся к этой теме источники носят преимущественно частный, субъективный характер: дневники, письма, мемуары… Сколько-нибудь систематическая история салонов Москвы XIX столетия до сих пор не написана. Есть работы, посвященные отдельным кружкам — как правило, литературно-художественным. Однако существовали еще и светские, или дружеские, салоны, где люди собирались в основном просто пообщаться. Ниже мне хотелось бы рассказать об одном из них.

Речь пойдет о салоне Екатерины Гавриловны Левашовой на Басманной. Его часто называют «салоном Чаадаева», полностью игнорируя хозяйку дома, в котором Петр Яковлевич снимал жилье. А между тем она, безусловно, заслуживает внимания потомков.

Е. Г. Левашова родилась в 1803 году в семье Гавриила Степановича Решетова и Екатерины Андреевны Якушкиной — тетки будущего декабриста Ивана Дмитриевича Якушкина. О детстве Екатерины Гавриловны ничего не известно. Мы знаем только, что ее отец умер в 1805 году, когда ей исполнилось два года. Девочку воспитывала мать и, судя по всему, сумела дать дочери хорошее образование.

Неизвестно также, когда Екатерина Гавриловна вышла замуж за Николая Васильевича Левашова. К моменту ее кончины у супругов было четверо детей — два мальчика и две девочки.

Н. В. Левашов, вероятно, особо яркой личностью не был. Современники, посетители дома Левашовых, о нем практически не упоминают. Имеются сведения, что в 1807 году он поступил юнкером в лейб-гвардии Конный полк, участвовал в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии (1813–1814), затем вышел в отставку и женился.

Взглядов супруги придерживались довольно прогрессивных. И. Д. Якушкин писал: «Левашовы жили уединенно в деревне, занимались воспитанием своих детей и улучшением своих крестьян, входя в положение каждого из них и помогая им по возможности. У них были заведены училища для крестьянских мальчиков по порядку взаимного обучения»1. Они приняли участие в борьбе с голодом, постигшем Смоленскую губернию в результате неурожая 1820–1821 годов2.

Источники не позволяют проследить жизнь семьи в 1820‑х годах, и потому обратимся к первой половине следующего десятилетия.

В 1830 году Левашовы приехали в Петербург. В столице они сблизились с поэтом бароном А. А. Дельвигом. «Дельвиг был очень дружен с этим семейством и, живя очень близко, почти каждый день с ним виделся»3. После смерти Дельвига (1831) Левашовы вернулись в Москву.

С 1833 года в их доме на Басманной проживал П. Я. Чаадаев. Вышедший в отставку в 1821 году, он путешествовал по Европе, где слушал лекции ведущих философов; вернувшись в Россию (1828), провел несколько лет в своей деревне, заскучал и решил перебраться в Первопрестольную. Поселиться у Левашовых ему, вероятно, посоветовал двоюродный брат Екатерины Гавриловны И. Д. Якушкин, который был сослуживцем Чаадаева во время Отечественной войны 1812 года и заграничных походов. В этом доме Петр Яковлевич работал над своими философскими произведениями, получившими позже столь громкую известность. Среди исследователей нет единого мнения о том, какие помещения занимал Чаадаев, где находился его кабинет. Многие считают, что Левашовы сдали ему флигель. Но в 1997 году в альманахе «Русская усадьба» появилась статья архитектора-реставратора Л. В. Саповой, которая со ссылкой на обнаруженные ею планы домовладения отрицает наличие у дома флигелей — следовательно, чаадаевские комнаты сохранились до нашего времени4.

О Николае Васильевиче и Екатерине Гавриловне, несмотря на большое количество посетителей их салона, свидетельств в воспоминаниях современников находим немного. Вот, например: «Семейство Левашовых было одним из тех старинных богатых дворянских московских семейств, которых не только существование, но и память в настоящую минуту начинают исчезать. Оно жило в Новой Басманной, в приходе Петра и Павла, в собственном пространном доме, со всех сторон окаймленном огромным вековым садом и снабженном несколькими дворами, <…> поминутно посещаемом обширным кругом [людей] более или менее знатного, более или менее богатого родства и знакомства, содержа около полусотни человек прислуги, до двадцати лошадей, несколько дойных коров и издерживая от ста пятидесяти до двухсот тысяч рублей ассигнациями в год»5. У Левашовых в разное время квартировали, кроме П. Я. Чаадаева, писатель-переводчик и врач Н. Х. Кетчер, философ, будущий идеолог анархизма М. А. Бакунин, критик В. Г. Белинский. Последний во время проживания на Басманной обучал одну из хозяйских дочерей. Часто приходил А. И. Герцен.

Литературные чтения в салоне Левашовых устраивались далеко не всегда, гости больше общались друг с другом. Среди них зять Екатерины Гавриловны А. И. Дельвиг называет «И. И. Дмитриева, М. А. Салтыкова, М. Ф. Орлова, А. Н. Раевского, <…> П. С. Полуденского, знаменитого хирурга Ф. А. Гильдебрандта, доктора Лана, Н. Х. Кетчера, поэтов Е. А. Баратынского и М. А. Дмитриева»6. Ему вторит А. И. Герцен: «В гостиных г-жи Левашовой можно было встретить самых выдающихся людей России — Пушкина, Михаила Орлова (не министра полиции, а его брата, заговорщика), наконец, Чаадаева, ее самого задушевного друга»7. Упоминает Александр Иванович и М. А. Бакунина («Г-жа Левашова разгадала своей прозорливой интуицией, свойственной женщинам, наделенным великим сердцем, непоколебимый характер и необыкновенные способности <…> [Бакунина]. Она ввела его в круг своих друзей»8), а в частном письме говорит о присутствии на одном из вечеров в доме Левашовых В. А. Жуковского.

Главной звездой салона был П. Я. Чаадаев — «задушевный друг» и, более того, кумир хозяйки. Доверительность их взаимоотношений доходила до того, что она давала Чаадаеву читать получаемые ею из Сибири послания И. Д. Якушкина, о чем последнего извещал сам Петр Яковлевич: «Тебе, без сомнения, известно, что твоя двоюродная сестра от времени до времени показывает мне твои письма»9. Покоренная личностью Чаадаева, Екатерина Гавриловна адресовала ему такие строки: «Мне кажется, что вы призваны протягивать руку тем, кто жаждет подняться, и приучать их к истине, не вызывая в них того бурного потрясения, которое не всякий может вынести»10. Здесь же присутствуют и поистине материнские увещевания: «Уныние и нетерпение — две слабости, которым вы часто поддаетесь, тогда как вам стоит только вспомнить эти слова Евангелия, как бы нарочно обращенные к вам: будьте мудры, как змий, и чисты, как голубь»11