Поиск

Один из Полежаевых

Один из Полежаевых

На даче в Томилине. Справа налево: Георгий Петрович (сидит), Мария Михайловна, их дети Александр, Вера и другие члены семьи. Фотография 1910-х годов


Рисунок А. Г. Полежаева по случаю его поездки с сестрой Анной в Ленинград. 1920-е годы

О художнике-иллюстраторе Александре Георгиевиче Полежаеве (1894–1963).

При упоминании фамилии Полежаев прежде всего приходит на ум известный поэт XIX века Александр Иванович Полежаев (1804–1838). Был еще купец первой гильдии, потомственный почетный гражданин Алексей Михайлович Полежаев (1809–1872), владелец особняка в Москве (усадьба Полежаевых — Зубовых на Большой Алексеевской, ныне улица Солженицына). Александр Георгиевич, когда его спрашивали, не из тех ли он Полежаевых, отвечал: «Все может быть, но наш род из Боровска». Дом Полежаевых в Боровске сохранился до наших дней (улица Успенская, 18, ныне улица Ленина). Памятен он тем, что в нем в 1910 году останавливался при посещении города великий князь Михаил Александрович, поскольку в здании имелись водопровод, канализация, отопление, телефон.

Сам А. Г. Полежаев родился в Москве. Его отец Георгий Петрович (1867–1942) приехал в Первопрестольную из Боровска, где оставалась ткацкая фабрика Полежаевых, созданная в 1887 году (в советское время именовалась «Красный Октябрь», с середины 1990-х годов известна как ОАО «Руно»). В Москве Георгий Петрович с братом Пафнутием открыли фирму по оптовой реализации продукции фабрики, основными изделиями которой были шерстяные платки, шарфы, одеяла; во время Первой мировой войны выпускались шинельное сукно и портянки.

Г. П. Полежаев женился на Марии Михайловне Смирновой (1877–1938), происходившей из старинного московского купеческого рода. Сыграв свадьбу, молодые поселились в доме невесты на Лужнецкой улице, 19 (сегодняшний адрес — улица Бахрушина, 21), где в 1873 году дед Марии Михайловны Федор Михайлович Мусорин устроил знаменитую старообрядческую Покровскую («мусоринскую») моленную. У Георгия Петровича и Марии Михайловны, которую муж ласково называл Манёк, родилось пятеро детей — Александр, Николай, Вера, Анна, Владимир. Летом — а иногда зимой — семейство выезжало в подмосковное Томилино на дачу, приобретенную в начале 1900‑х годов. Гостили и у боровской родни — в имениях Бобровка и Сатино, принадлежавших брату и сестре Георгия Петровича Ивану и Александре. «На розвальнях катались, шутя корча дурака. / По ухабам кувыркались, не щадя свои бока. / Закончилась игрушка, пошли на станцию толпой. / Хороша была пирушка — поехали довольные домой» — такой стихотворный экспромт выдал как-то Г. П. Полежаев после одного из зимних выездов в Томилино.

В 1920-х годах семью выселили из особняка на Лужнецкой улице, дав взамен трехкомнатную квартиру в Большом Маратовском переулке, 3 (до революции — Большой Курбатов, ныне — Большой Ордынский). С годами квартира пустела. В 1977 году после смерти Николая Георгиевича Полежаева (брата Александра Георгиевича) в ней не осталось никого…

Александр рос живым и способным юношей. Хорошо пел, увлекался оперой. Чтобы близко лицезреть и слушать обожаемого Ф. И. Шаляпина, выступал статистом в опере М. П. Мусоргского «Борис Годунов». С началом Первой мировой войны, получив низший офицерский чин, отправился на фронт, сражался, попал в плен, год пробыл в Германии. В 1920-х годах учился во ВХУТЕМАСе (позже — ВХУТЕИН) на станковом отделении в мастерских К. А. Коровина, Д. Н. Кардовского, А. А. Осьмеркина. Близко знал художников П. П. Кончаловского, Н. М. Чернышева, И. Э. Грабаря, П. П. Репкина, архитектора Н. С. Зарубина. Преподаватели и студенты были участниками Всемирной выставки декоративных искусств в Париже, Лейпцигской международной выставки книги, Всесоюзной полиграфической выставки в Москве. После окончания учебы А. Г. Полежаев начал преподавать рисунок в Московском художественно-промышленном училище имени М. И. Калинина.

С юности постоянно вращаясь в кругах творческой интеллигенции, Александр познакомился с Сергеем Михайловичем Чеховым (племянником А. П. Чехова) — художником-графиком, дружбу с которым сохранил до конца жизни. «Пошел сдавать экзамены, сдал, потом, переодевшись, вернулся да сдал экзамен и за Сережу», — рассказывал А. Г. Полежаев домашним, вспоминая время поступления во ВХУТЕМАС. Впоследствии он познакомился с Ольгой Леонардовной Книппер-Чеховой — навещал ее на даче в Гурзуфе или в московской квартире. «Веселое было время, но и трудное одновременно. Встречались, спорили, слушали маститых корифеев, боролись за право быть признанными и сказать свое “я” в мире искусства». Тесная дружба связывала его и с актером Театра Вахтангова Виктором Григорьевичем Кольцовым (Кутаковым).

В 1939 году А. Г. Полежаев ушел на финскую войну, по возвращении некоторое время работал в Московском текстильном институте.

Когда началась Великая Отечественная война, политуправление Московского военного округа потребовало срочно наладить выпуск военно-политических плакатов, боевых листков, грамот и так далее. Но хотя Александра Георгиевича в числе других художников для выполнения этого заказа освободили от призыва, он попросился на фронт добровольцем. В тяжелейших боях под Спас-Деменском (Вяземская операция) был ранен, попал в плен. Пленных погрузили в железнодорожный состав и отправили в Германию. В пересыльном лагере при попытке к бегству Полежаев чуть не погиб, затравленный собаками, а далее его взял к себе на хутор какой-то немецкий фермер.

Вечерами после изнурительных работ Александр Георгиевич рисовал, таким образом унимая в груди тоску по Родине. В 1942 году он тремя красками, держа в памяти текст произведения, создает серию иллюстраций к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила», посвятив свой труд дочери Елене.

Освобождение из плена произошло в конце 1943 года. А. Г. Полежаев возвращается в Москву. По воспоминаниям его младшей дочери Людмилы, «папа, чтобы сильно не волновать семью своим внезапным появлением, пришел сначала к бабушке (свекрови). Охая и ахая, она звонит маме и просит под каким-то предлогом срочно приехать к ней. От Пятницкой до Яузской 15 минут на трамвае (тогда ходил трамвай “Аннушка”); пока бабушка что-то объясняет вошедшей маме, папа сидит в соседней комнате. Наконец не выдерживает. Слезы, расспросы, объятия… Маме уже назначили пенсию как вдове пропавшего без вести».

Свою вторую жену Зинаиду Ивановну Мнёву (первая, Екатерина Михайловна, умерла при родах в 1931 году) Александр Георгиевич обожал. Как со смехом рассказывала его сестра Вера Георгиевна, которая и познакомила Зинаиду Ивановну с братом, при первой встрече с предполагаемой невестой он торжественно преподнес ей кулек ирисок «Золотой ключик». Зина положила в рот сразу несколько конфет и — о ужас! — на первые фразы Полежаева отвечала лишь мычанием…