Поиск

«Напоминать о великих ее деяниях»

«Напоминать о великих ее деяниях»

Скульптура Екатерины II в здании Московской городской думы. Журнал «Искры»


Скульптура Екатерины II в Большом дворце ГМЗ «Царицыно»

История памятника императрице Екатерине II, созданного скульптором А. М. Опекушиным в 1896 году по заказу Московской городской думы.

Скульптура Екатерины II, ныне украшающая главный зал Большого дворца в ГМЗ «Царицыно», имеет драматичную судьбу. Решение о ее создании было принято Московской городской думой 15 марта 1885 года в ознаменование 100-летия со дня обнародования императрицей Жалованной грамоты на права и выгоды городам Российской империи (1785). 21 мая депутаты поручили городской управе разработать программу конкурса на изготовление скульптуры1. Планировалось установить памятник на Воскресенской площади (ныне — Революции)  «против нынешних присутственных мест, будущего здания Городской думы»; «проект должен быть оригинален и не быть подражанием»; «памятник должен изображать личность почившей императрицы и напоминать о великих ее деяниях и в особенности об издании Грамоты на права и выгоды городам Российской империи»2. Примечательно, что уже на ранних стадиях работы над проектом высказывалось следующее мнение: «Избранная Московской городской думой Воскресенская площадь не может быть признана удобной для постановки монумента. Вокруг него необходимо устроить хотя бы небольшой сквер, сделать решетку, поставить скамейки. <…> Воскресенская площадь как постоянное скопление всевозможных экипажей, преимущественно извозчичьих, весьма неудобна для постановки памятника»3.

Городской голова Н. А. Алексеев при посредничестве С. М. Третьякова вступил в переписку с жившим тогда в Париже скульптором М. М. Антокольским. Известно, что после череды неудач мастер невзлюбил конкурсы и старался не участвовать в них, поэтому условием изготовления макета поставил рассмотрение своей работы вне конкурса, а также выдвинул требование: «В случае, если заказ памятника мне не состоится, то за упомянутый проект прошу вознаграждение в 7000 р., притом право собственности проекта остается за мной»4. В письме к В. В. Стасову (август 1888 года) Марк Матвеевич сообщал: «Здесь среди моих бумаг я нашел интересное письмо, а именно — первое письмо С. М. Третьякова, который мне пишет по поручению городского головы, предлагая мне взять на себя заказ — памятник императрице Екатерине»5.

1 июля того же года на заседании думы Н. А. Алексеев предложил заказать изготовление памятника М. М. Антокольскому вне конкурса. Несмотря на недовольство отдельных депутатов, большинством голосов (20 против 17) предложение было принято.

При создании модели Антокольский столкнулся со сложной проблемой — необходимостью согласования облика монумента с фасадом будущего здания городской думы. 20 октября 1888 года он писал тому же В. В. Стасову: «Я теперь делаю модель Екатерины II. Но задержка <…> за тем, что фасад здания думы не одобрен и назначили новый конкурс»6.

Модель скульптор выполнил в конце 1888 года и отослал ее фотографии в думу: императрица, облаченная в порфиру, простирает вперед левую руку с жалованной грамотой, как бы даруя подданным записанные там права; на одной стороне пьедестала — орел, охраняющий щит с гербом Москвы, на противоположной — полуразвернутый свиток грамоты с начальными словами, по бокам — даты ее пожалования и столетия этого события7. Статую, орла и свиток М. М. Антокольский предполагал изготовить из бронзы, пьедестал — из гранита. Довольный своим замыслом, он в начале 1889 года писал Е. Г. Мамонтовой: «Затем я сделал модель для монумента Екатерины II, говорят, удачно; по-моему, потому удачно, что сам же я сделал и архитектуру. Таким образом, явилось нечто целое, органическое». И в следующем письме: «Я должен буду ехать к вам в Москву, куда меня зовут по поводу монумента императрицы Екатерины II. Я делал модель, она одобрена единогласно всеми, и мое присутствие необходимо, как говорит г. Алексеев (городской голова), чтобы противостоять пустым интригам»8.

Вскоре проект Антокольского представили на рассмотрение Александру III, которому увиденное категорически не понравилось. Он нашел проект «несоответственным для постановки на площади». На высочайшее мнение, вероятно, повлиял доклад министра внутренних дел Д. А. Толстого, в феврале 1889 года вместе с материалами по памятнику получившего «конфиденциальное» послание от московского генерал-губернатора князя В. А. Долгорукова: «Не могу не сказать, что подобное увековечение события, имеющего, несомненно, историческую важность, тем не менее наглядным изображением свитка и дарованной грамоты может служить предметом неправильных толкований и желаний придать самому памятнику как бы вызывающий характер, противный возродившемуся направлению русской внутренней политики, стремящейся поставить элементы различных самоуправлений под твердую руку самодержавия, нигде и никогда не ограничивавшего своих прав в русской истории. <…> Применяя эту предусмотрительность и к данному случаю, я считал бы крайне желательным, чтобы мнение мое о неудобстве усиленного подчеркивания на предполагаемом памятнике прав и выгод, дарованных городам, доведено было до сведения Его Императорского Величества, позволяя себе надеяться, что и Ваше Сиятельство сочувственно поддержите высказанные мною соображения»9.

Между тем строительное отделение Московского губернского правления также высказалось против установки памятника на Воскресенской площади. В 1870–1880-х годах площадь являлась едва ли не самым оживленным местом в Москве. Большое количество трактиров и учреждений, скопление народа, извозчиков с лошадьми, а вскоре и проложенная здесь линия конки — все это вынуждало отказаться от первоначально запланированного варианта. «Пятисаженное расстояние между памятником, имеющим 11 аршин высоту, и высоким зданием новой Думы настолько незначительно, что весь эффект памятника, каков бы он ни был, потеряется, и памятник будет казаться прижатым к зданию Думы. <…> Ежели же отодвинуть памятник далее от здания Думы к середине площади, то придется уничтожить или конно-железную дорогу, или биржу извозчиков и стоянку экипажей посетителей трактиров»10.

В сентябре 1889 года М. М. Антокольский прислал в Москву фотографии второй, существенно переделанной модели памятника. После ознакомления с ними московских депутатов они были отправлены на рассмотрение в Министерство внутренних дел в Петербург. И на сей раз отзыв оказался отрицательным. Председатель Техническо-строительного комитета МВД Э. Жибер отмечал, что в представленном макете «замечается отсутствие соотношения между фигурой и пьедесталом при недостаточной ширине последнего. Формы пьедестала Комитет признает неудачными, верхние его части чрезмерно грубы и грузны. Пропорции фигуры императрицы неудачны, и общий контур всего памятника неизящен. У подножия двуглавый орел неудачно поставлен и, кроме того, <…> орел — эмблема Российской империи — изображен реально некоронованным»11.

Стало очевидно: дальнейшее сотрудничество с Антокольским бесперспективно, необходимо обращаться к другому мастеру. Однако с этим решили повременить до окончания строительства здания Московской городской думы на Воскресенской площади. Оговоренное же ранее вознаграждение за проделанную работу в размере 7 тысяч рублей Марку Матвеевичу выплатили12.

Проектировать новый памятник Екатерине II взялся архитектор Д. Н. Чичагов (автор победившего в конкурсе проекта нового здания думы). Представленный им эскиз был высочайше утвержден 14 марта 1891 года13. Чичагов предложил поручить скульптурную часть А. М. Опекушину, которого давно знал и с которым неоднократно работал; к тому времени Александр Михайлович являлся автором группы фигур на памятнике императрице Екатерине II в Петербурге (1873), памятника А. С. Пушкину на Тверском бульваре (1880) и ряда других заметных работ. Сохранился документ, зафиксировавший согласие Александра Михайловича: «Я беру на себя сделать монументальную фигуру императрицы Екатерины II, предназначаемую к постановке в зале строящегося здания Городской Думы (именно так в итоге решили. — С. К.) <…> по рисунку архитектора Д. Н. Чичагова». Размер фигуры значительно сокращался, менялись композиция и материал (бронза на белый статуарный мрамор).

Предполагалось, что скульптура должна быть готова к открытию здания думы — в мае 1892 года14. Однако Опекушин в срок не уложился, поскольку параллельно участвовал в конкурсе проектов памятника императору Александру II в Кремле (1898), трудился над памятником генерал-губернатору Восточной Сибири Н. Н. Муравьеву-Амурскому (1891), исполнял другие проекты15. Макет скульптуры оказался готов только весной 1893-го. 8 марта А. М. Опекушин сообщал Д. Н. Чичагову: «Наконец-то статуя Екатерины мною закончена, и очень бы хотелось Вашей критики. Одно могу сказать, что я старался сделать все, чтобы оправдать Вашу рекомендацию. Не будете ли Вы на этих днях в Питере, я был бы несказанно рад показать Вам статую в глине»16. Видел ли макет Дмитрий Николаевич, неизвестно, но мы точно знаем, что это удалось предпринимателю и меценату С. И. Мамонтову, о чем он известил нового городского голову К. В. Рукавишникова: «Законченная в глине модель статуи названного памятника осмотрена мною 28 сего апреля в Петербурге в мастерской художника. Монументальная сторона статуи исполнена г. Опекушиным во всем строго по указанным ему заданиям с соблюдением всех условий серьезности задачи и художественных требований. Фигура как в общем, так и в деталях мастерски скомпонована, причем гармония, формы и пропорции тщательно обдуманы, что придает всему монументу характер строгой и величавой простоты. Что касается самой техники, то она вполне закончена, свежа и серьезна и должна удовлетворять самым строгим требованиям. <…> По мнению моему, модель статуи для памятника императрице Екатерине II исполнена г. академиком Опекушиным во всех отношениях прекрасно»17.

Сама скульптура была изготовлена летом 1896 года. Несмотря на значительно уменьшенные размеры, К. В. Рукавишников ее одобрил18. Открытие, приуроченное к 100-летию со дня кончины Екатерины II, состоялось на торжественном заседании думы 6 ноября 1896 года. Практически все московские газеты освещали это событие. Церемония началась с панихиды по императрице в Большом зале, отслуженной епископом Можайским Тихоном (Никаноровым). Присутствовали генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович и его супруга великая княгиня Елизавета Федоровна, городской голова К. В. Рукавишников, губернатор А. Г. Булыгин и вице-губернатор Л. А. Боратынский, комендант города С. С. Унковский «и другие почтенные лица, гласные Думы и служащие по Московскому городскому управлению». После панихиды «мгновенно спала белая пелена, покрывавшая дотоле памятник, и глазам присутствующих представилась величественная статуя императрицы Екатерины II, установленная на высоком пьедестале»19