Поиск
  • 20.11.2019
  • Былое
  • Автор Владимир Александрович Бессонов, Борис Борисович Лебедев

Адреса, адреса…

Адреса, адреса…

Арбат, 28/1. Фотография Сергея Баклашова. Май 2019 года


Особняк Н. А. Второва. Архитекторы В. Д. Адамович, В. М. Маят. Фотография 1915 года

О некоторых арбатских зданиях, их архитекторах, владельцах и обитателях.

С Владимира Дмитриевича Адамовича (1872–1942) М. В. Нащокина начинает рассказ об архитекторах московского модерна1. Он прожил почти 40 лет в доме № 28/1 на углу Арбата и Большого Николопесковского переулка, построенном в 1903 году для потомственного почетного гражданина Митрофана Александровича Скворцова (1838–1916) зодчим Анатолием Александровичем Остроградским (1872 — после 1945)2. Вселение сюда совпало с творческим дебютом — возведением в 1904–1905 годах особняка (каменного со стороны Волкова переулка и деревянного со стороны двора) по заказу крупного торговца топливом В. К. Мельникова. Эта работа показала знакомство молодого мастера «с практикой французской и австрийской архитектуры нового стиля»3. Ему было отпущено в профессии чуть более 10 лет… Но и за столь короткое время он создал такие заметные архитектурные произведения, как особняк Н. А. Второва на Спасопесковской площадке, 10 (1913–1915), где ныне находится резиденция посла США, главный дом усадьбы И. В. Морозова Иславское (1914), главный и докторский корпуса и родильный приют больницы при фабрике «Товарищества мануфактур И. А. Коновалова с сыном» в городе Вичуга Ивановской области (при участии И. В. Жолтовского, 1911)4

С 1908 года В.Д. Адамович трудился в соавторстве с коллегой Владимиром Матвеевичем (Морицевичем) Маятом (1876–1954), жившим по соседству в Малом Николопесковском переулке (начало 1910-х — 1920-е — дом № 3; до середины 1930-х — № 2). Они построили для предпринимателей Рябушинских ряд запоминающихся зданий — загородный дом «Черный лебедь» на Нарышкинской аллее, 5 (1908–1909), дом в усадьбе Степино близ подмосковного Кучина (1911–1912), особняк на улице Ямского Поля, 1 (1915–1916), а также несколько московских церквей, в том числе Покровскую Остоженской старообрядческой общины в Турчаниновом переулке, 4 (1907–1911). Однако в дальнейшем сотрудничество архитекторов прекратилось — может, потому, что после 1917 года Адамович занимался исключительно «преподавательской и консультационной работой»5? Приводимые ниже сведения, содержащиеся в документах из Российского государственного архива экономики (РГАЭ), позволяют существенно дополнить эту крайне лаконичную информацию.

* * *

Фамилию Адамович носили дворянские роды шляхетского происхождения, записанные в VI часть родословных книг нескольких западных губерний6. Владимир Дмитриевич родился в Москве в семье Дмитрия Дмитриевича Адамовича (1848–1903) — старшего кассира московской конторы Государственного банка, статского советника (1901)7. Жили Адамовичи в собственном доме 7/17 по Большому Никольскому переулку (ныне — 1-й Николощеповский). После смерти главы фамилии, похороненного на кладбище Новодевичьего монастыря8, они переехали в только что возведенный архитектором А. А. Остроградским дом М. А. Скворцова на углу Арбата и Большого Николопесковского переулка, 30/1 (с 1910 года — 28/1). До революции В. Д. Адамович служил сверхштатным техником строительного отделения Московского губернского правления. В справочной и иной литературе за 1918‑й и последующие годы сведения о нем носят отрывочный характер. Обратимся к архивным документам. 16 января 1924 года бывшего дворянина В. Д. Адамовича «как архитектора Совета труда и обороны СССР» избрали «членом правления Товарищества жильцов дома № 28/1 на Арбате»9, где он продолжал проживать теперь уже в коммунальной квартире № 5. С 1918 года Адамович — архитектор подотдела сооружений при Московском совете рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, с октября того же года — член Комитета по проведению 1-й годовщины Октябрьской революции под председательством Л. Б. Каменева и Л. М. Карахана10, с 1 февраля 1919-го — сотрудник технического отдела Главного управления сахарной промышленности, ведавшего строительством «заводов, поселков, школ, больниц и бань»11, в 1920–1921 годах — главный архитектор, инженер, ответственный работник построечного управления Главного комитета государственных сооружений (ГКГС, Главкомгосоор) и Моском­госоора12.

Его профессиональные достижения первых лет советской власти невелики: он проектирует сахарный завод, поселок и конный двор недалеко от Москвы (1921), осуществляет ремонт больницы имени А. А. Остроумова на Стромынке, реконструирует бывший особняк М. П. Губина на Петровке, 25 (1922) под Институт фтизиатрии и ортопедии Наркомздрава, а в 1930 году реставрирует главный фасад этого комплекса (архитектор М. Ф. Казаков, конец ХVIII века; ныне здесь располагается филиал Московского музея современного искусства)13. Ему также приписывают (М. В. Нащокина) перестройку бывшего особняка промышленника В. П. Берга на Арбате, 26 (1921), для 3-й Студии Московского художественного театра, руководимой Е. Б. Вахтанговым14, поскольку Владимир Дмитриевич в прошлом дружил с владельцем уральских приисков Василием Павловичем Бергом и в 1904 году обустроил для него усадьбу Ивановское на берегу Десны (от усадьбы сохранились остатки двух деревянных зданий; современный адрес — поселок Первомайский, Новая Москва, 24-й километр от МКАД по Киевскому шоссе). Однако А. В. Анисимов называет другую фамилию: «Архитектором Л. Машковым15 был составлен проект переустройства особняка в театр-студию. В большой гостиной был оборудован зал всего на 150 человек, под сцену использовали соседнее помещение. В кирпичной стене проломали небольшой портал. Представляется, что это был очень уютный камерный театрик с двумя небольшими фойе, умеренной скульптурной отделкой, карнизами, лепными кронштейнами и узорными лестничными перилами»16. Кому верить — одному из крупнейших отечественных специалистов в области истории архитектуры XIX–XX веков Марии Владимировне Нащокиной или доктору архитектуры, в недавнем прошлом главному редактору журнала «Academia. Архитектура и строительство» Александру Викторовичу Анисимову17? Присоединяемся к мнению М. В. Нащокиной, которая отыскала архивные документы, подтверждающие ее версию18.

В 1929 году по проекту архитектора В. А. Щуко осуществлена серьезная реконструкция особняка на Арбате, 26. Секретарь дирекции Малого театра В. В. Федоров записал в дневнике: «19/1 — 1930. Днем был на генеральной репетиции в театре имени Вахтангова. Смотрел “Коварство и любовь”. <…> Я был в театре Вахтангова впервые после ремонта. Здание неузнаваемо. Прекрасные комнаты — фойе. С большим вкусом и простотой сделан партер. Много воздуха»19. Современный театр построен в 1946–1947 годах (архитектор П. В. Абросимов) на месте разрушенного фашистской бомбой в ночь на 24 июля 1941 года.

Василий Петрович Берг после революции эмигрировал, однако носители его фамилии продолжали жить и работать в особняке. Во всяком случае внук промышленника Василий Петрович Берг числился режиссером театра имени Евгения Вахтангова и был прописан вместе с женой Екатериной Николаевной по адресу: Арбат, 26/2, квартира 120.

В 1921–1924 годах В. Д. Адамович служит главным инженером расположенного в поселке (с 1931 года -город) Кольчугино Владимирской губернии завода, производившего самовары и примусы. В это время на предприятии организовали выставку, где демонстрировался изготовленный местными умельцами трехведерный самовар («самовар всех самоваров»). За проведение мероприятий, содействующих расширению производства, Владимир Дмитриевич получал специальный оклад21.

В январе 1924 года мы видим В. Д. Адамовича среди учредителей арендного акционерного общества «Строитель» («гражданские, архитектурно-художественные, фабрично-заводские, искусственные — городские водопроводы, канализация и т. п., железнодорожные сооружения»), долго, впрочем, не просуществовавшего и практически ничего не сотворившего.

21 марта 1924‑го Адамовича включают в состав комиссии по обследованию московского завода «Металлоламп» (улица Салтыковская, 5), выпускавшего керосиновые лампы и керосинки, и уже в августе Владимир Дмитриевич составляет план предстоящих предприятию строительных работ22.

В 1927 году он назначается старшим инженером по строительству техническо-производственного отдела, старшим архитектором и заведующим строительным подотделом производственно-технической части Госпромцветмета23. Постановлением Наркомтруда СССР от 5 октября 1929 года ему предоставляется персональная надбавка к зарплате24.

Руководитель Всесоюзного объединения по добыче, обработке и реализации цветных металлов, золота и платины (Цветметзолото) Александр Павлович Серебровский (1884–1938) оставил мемуары «На золотом фронте» (М., 1936). В них нет ни единого упоминания о В. Д. Адамовиче, а между тем он был в объединении далеко не последней фигурой: 31 декабря 1929 года Владимир Дмитриевич занял должность главного инженера Управления строительством новых предприятий Цветметзолота, а вскоре его ввели в состав технического совета строительной секции25.

В. Д. Адамович планировал преподавать в учрежденном годом позже Московском институте цветных металлов и золота, но не сложилось. В мае 1930-го с целью выбора площадок и организации изыскательских работ он выезжает в Кемерово вместе с членами комиссии, занимавшейся расширением производства в области, и тогда же назначается старшим архитектором, руководителем группы по промышленности, железнодорожному транспорту и строительству Управления строительством новых предприятий ВО «Цветметзолото»26. С 12 декабря 1930‑го Владимир Дмитриевич — главный архитектор строительного сектора технического управления этой мощной государственной фирмы27.

31 июля 1932 года в качестве председателя строительной секции научно-технического совета Главного управления по цветной металлургии Наркомата тяжелой промышленности В. Д. Адамович утвержден членом правительственной комиссии по приемке московского завода № 24 имени М. В. Фрунзе, где было налажено производство двигателей для самолетов конструкции А.Н. Туполева28.

14 мая того же года Волховский алюминиевый завод выдал первую партию крылатого металла (день рождения отечественной алюминиевой промышленности). 17 марта 1933-го В. Д. Адамович командируется на это предприятие для решения неотложных задач по его расширению29.

А уже с 23 августа он пенсионер. Размер пенсии солидный — 180 рублей: столько получали в СССР наиболее квалифицированные работники30.

Членом Союза советских архитекторов, располагавшегося по адресу: Новинский бульвар, 9, В. Д. Адамович являлся со дня его основания (июль 1932 года)31.

* * *

Начавшиеся репрессии не обошли стороной и нашего героя. В 1936 году его отправили в трехлетнюю ссылку — сначала в Ташкент, затем перевели в город Ургенч Хорезмской области (родина польской и советской певицы Анны Герман)32. К этому моменту Владимир Дмитриевич перенес микроинсульт33. Чем он занимался в Узбекистане, установить не удалось. Может, ему довелось поучаствовать в расширении ургенчского ирригационного канала Шават, производившемся как раз в 1937–1938 годах?

21 июня 1939 года городской отдел милиции «города Ургенич» (так в документе) на основании справки «об отбытии срока выселки», выписанной местным НКВД, выдал В. Д. Адамовичу «чистый» паспорт34. Архитектору удалось вернуться в столицу. 6-е отделение милиции города Москвы прописало его (сначала временно, затем постоянно) по уже знакомому нам адресу: Арбат, 28/1, квартира 535). Старший сын Георгий порадовал отца только что полученным дипломом Московского архитектурного института36. Пенсионеру Адамовичу посчастливилось найти работу в системе Наркомата электростанций и электропромышленности СССР37.

* * *

В начале Великой Отечественной войны на основании ордера НКВД № 232 от 12 октября 1941 года был «произведен обыск в доме № 30, кв. № 53, по улице Арбат, где Адамовичи проживают временно в комнате гр-на Гинсбург, так как квартира Адамовича в доме № 28 разрушена фронтовой бомбой (попавшей, как мы помним, в здание Театра имени Вахтангова, отчего пострадали и соседние здания. — Авт.38. Упомянутый в протоколе Н. Н. Гинсбург — личность примечательная: микробиолог, один из разработчиков в СССР биологического оружия, удостоенный за свои успехи на этом поприще Сталинской премии (1945). В описываемое время он находился в секретной лаборатории на селигерском острове Городомля, и его временно опустевшее жилье предоставили Адамовичам.

Арестованный в марте 1935 года философ Густав Густавович Шпет писал из ссылки руководителям НКВД: «Никогда я не принадлежал к тем буржуазным профессорам, которые встретили враждебно Октябрьскую революцию, но, убедившись в выгодах пайков и охранных грамот КУБУ (Комиссии по улучшению быта ученых. — Авт.), пришли к признанию советской власти. Революцию я встретил радостно, приветствовал и работал для советской власти с 1917 года»39. Почти то же самое мог сказать Владимир Дмитриевич. Однако ареста и он не избежал. При задержании сообщил о себе следующее: «Отец — умер в 1903. Мать — умерла в 1880. Жена — Адамович Анна Семеновна, проживает: Арбат, дом 30, кв. 53, домохозяйка. Сын Георгий, 27 лет, на фронте. Сын Константин, 17 лет, учащийся. Брат Николай Дмитриевич, 63 года, проживает на ст. Удельная, Южный проспект, дом 10, работает: Московский промстрой, зав. Проектно-сметным бюро»40.

До 1914 года инженер Н. Д. Адамович жил вместе с братом в доме 28/1 на Арбате, после чего переехал в Полуэктов переулок, 8, а затем — в Мансуровский переулок, 15. До революции трудился старшим лесным ревизором в Московско-Тверском управлении земледелия и государственного имущества41.

Сын В. Д. Адамовича Георгий — беспартийный, с 1940 года — архитектор института «Горпроект» (Уфа), с 22 октября 1944-го по 1 января 1948-го — старший архитектор‑инспектор Московской области, в 1948–1951 годах — главный архитектор города Егорьевска Московской области, с 1951-го — руководитель группы мос­ковских архитекторов «Союздорпроект»; скончался в 1985 году42. Младший сын Константин воевал в составе 244‑го гвардейского стрелкового полка 82-й гвардейской стрелковой дивизии, ранен 28 февраля 1945 года, направлен в медсанбат43; дальнейшая его судьба неизвестна.

Дело В. Д. Адамовича (№ 1743) начато 12 октября 1941 года, окончено 30 апреля 1942-го44. На обложке помета: сдано в архив в 1955 году, рассекречено в 1999-м45. Любопытное обстоятельство: 25 октября 1941 года уже в Новосибирске «младший лейтенант госбезопасности Ермолин, рассмотрев дело по обвинению Адамовича Владимира Дмитриевича по признакам ст. 58-1, нашел, что обвиняемый не допрошен первично и ему не предъявлено обвинений, а потому требуется произвести дополнительное расследование»46.

Сегодня в литературе и в интернете дата и место смерти В. Д. Адамовича указываются такие: 1941 год, Москва47. Согласно же следственному делу, он умер 31 января 1942 года в Новосибирске, в заключении48. Произойти это могло либо в Центральном лагпункте № 3, что находился на притоке речки Ельцовки (сейчас здесь стоят жилые дома 15–19 по Учительской улице), либо в следственной, пересыльной и исполнительной тюрьме НКВД, располагавшейся на пересечении улиц Нарымской и 1905 года (дом 69) — позже (1951–2006) здание занимал областной психоневрологический диспансер, сегодня на его месте высится 22‑этажный жилой дом бизнес-класса.

28 февраля 1961 года Владимир Дмитриевич Адамович был реабилитирован.

В сети мы однажды встретили следующее высказывание: «Упоминаний о нем много, но вот более или менее подробного источника сведений о его жизни и творчестве не нашел». Полагаем, данная статья восполнит не один пробел в биографии этого незаурядного человека и архитектора.

* * *

Теперь поговорим подробнее о доходном доме 30/1 на углу Арбата и Большого Николопесковского переулка (ныне — 28/1, строение 1) и его создателе — архитекторе А. А. Остроградском49. Дом, «выделяющийся фигурными фронтонами слуховых окон скандинавского типа, устремленными ввысь» (С. К. Романюк), возводился с 1898-го на участке, купленном в том же году М. А. Скорцовым у Екатерины Павловны Смирновой и Ольги Павловны Манждугинской. И участок своей соседки, овдовевшей жены действительного статского советника Марии Васильевны Львовой, на котором стоял одноэтажный дом № 32 (почти ровесник века), где в разное время жили историк, декабрист С. Д. Нечаев и поэт А. Н. Плещеев, Скворцов тоже приобрел, однако через некоторое время уступил купцу Андрею Игоревичу Титову. Дом снесли, и на его месте архитектор Н. Н. Боборыкин построил другой, ставший последним адресом В. Д. Адамовича (см. прим. 38). Это доходное здание (ныне — № 30), очевидно, возведено не в 1904 году, как сообщают путеводители. Полностью строительство было закончено несколько позже, о чем можно судить по справочным книгам «Вся Москва» (дома № 28 М. А. Скворцова и № 30 А. И. Титова сомкнулись стенами лишь в 1910 году).

На первом этаже скворцовского дома находились магазины фирмы «Эмиль Циндель» (набивные шелковые и шерстяные ткани), купчихи второй гильдии А. Ф. Берг (писчебумажный), фабрики «Эйнем» (кондитерский), «Русское книгоиздательство», а также салон «Медицинская пиявка», которым заведовал, по некоторым источникам, отец будущего поэта Николая Владимировича Шатрова (1929–1977) Владимир Александрович Михин (о них см. далее). В 1920-х годах здесь располагались хозрасчетная поликлиника № 3, зубная лечебница Московского губернского инвалидного кооперативного объединения (Мосгико), магазины «Продовольствие» отдела торговых предприятий Московского потребительского общества, № 2 товарищества «Сельпромторг», «Мануфактура» П. И. Кныжева, «Обувь» московского отделения объединения «Петрокожтрест», с 1960-х годов — магазин «Ткани», в 1980-х — районная поликлиника. В 1996 году завершилась реконструкция здания — был восстановлен его исторический облик, укреплен фундамент, сделан мансардой верхний этаж, после чего сюда въехала одна из клиник сети «Моситалмед».