Поиск

«Не книга, а золото»

«Не книга, а золото»

С. И. Ожегов работает над словарем. 1950-е годы


К 70‑летию выхода в свет первого издания «Словаря русского языка» Сергея Ивановича Ожегова (1949).

ЭТОТ уникальный тезаурус — первый после революции однотомный толковый словарь русского языка, составленный выдающимся лексикографом Сергеем Ивановичем Ожеговым (1900–1964), существует вот уже семь десятилетий, однако до сих пор остается, по сути, единственным нормативным популярным авторским словарем, хранящим языковые традиции, которые завещали нам корифеи отечественной филологии — А. Х. Востоков, А. А. Шахматов, Л. В. Щерба,
Д. Н. Ушаков.
ИНТЕРЕС к словарному делу возник у С. И. Ожегова очень рано. Еще в 1920‑х годах он предполагал создать «Словарь революционной эпохи» (список использованных при подготовке статьи источников и литературы см. в конце). Затем была работа в качестве редактора академического «Словаря русского языка», начатого Я. К. Гротом и продолженного А. А.  Шахматовым и С. П. Обнорским. Наконец, в 1930‑х годах Сергей Иванович оказывается в самом центре лексикографических баталий как один из авторов «Толкового словаря русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова: словарники отстаивали научные принципы вопреки требованиям идеологов исключить из употребления «купеческие словечки», богословские термины и тому подобное.
ИЗДАННЫЙ в 1935–1940 годах четырехтомный Ушаковский словарь адресовался преимущественно профессиональным филологам и не мог удовлетворить широкого читательского интереса к языку «от Пушкина до Горького». ИДЕЯ составления «Малого толкового словаря русского языка» принадлежала все тому же Д. Н. Ушакову; ее горячо поддержали наиболее активные деятели на лексикографической ниве, прежде всего С. И. Ожегов. 10 июня 1940 года состоялось заседание, учредившее комиссию по подготовке такого  словаря. В нее вошли Д. Н. Ушаков, В. А. Петросян, С. И. Ожегов и Н. Л. Мещеряков. Председателем назначили В. А. Петросяна — блестящего организатора, директора Института языка и письменности (ИЯП), в 1930‑х годах немало сил потратившего на «пробивание» ушаковского четырехтомника. Историк литературы, критик, публицист и притом старый партиец
Н. Л. Мещеряков обеспечивал «идеологическое прикрытие» замысла. Основная работа по формированию общей научной концепции, отбору и толкованию слов ложилась на Д. Н. Ушакова и С. И. Ожегова. Комиссия решила: «Образовать редакцию Малого толкового словаря русского языка в составе чл.-корр. Академии наук СССР Д. Н. Ушакова (главный редактор), старшего научного сотрудника ИЯП АН СССР С. И. Ожегова (зам. главного редактора), старшего научного сотрудника Инст. литературы им. Горького проф. Г. О. Винокура и чл.-корр. Академии наук СССР Н. Л. Мещерякова». Срок сдачи рукописи в производство — июль 1942 года.
СО ВРЕМЕНЕМ был выработан план, очерчены основные цели и задачи издания: «1. Малый толковый словарь предназначается для широкого читателя и является нормативным: он должен быть пособием для изучения современной правильной литературной русской речи. <…> 2. Словарь будет включать в себя 60 000 слов; общий объем словаря — 120 авт. листов в одном томе. 3. Наиболее трудный вопрос — состав словника — должен быть решен таким образом, чтобы словарь мог отражать основной лексический состав литературного языка с включением наиболее существенных разновидностей устной и письменной речи. В основу Малого словаря кладется словник четырехтомного Толкового словаря под ред. члена‑корр. АН СССР Д. Н. Ушакова». ОПРЕДЕЛЯЛИСЬ важнейшие научные принципы построения лексикона: необходимость кратких указаний на происхождение заимствованных слов; «особое внимание будет обращено на стилистическое различение синонимичных слов»; по мнению автора плана (им, очевидно, являлся С. И. Ожегов), из словаря следовало исключить узкоспециальную лексику, не имеющие большой ценности областные слова, просторечные элементы «с явно выраженным вульгарным оттенком», не получившие широкого распространения слова народно‑поэтической речи, «старинные или устаревшие слова, практически не нужные с точки зрения понимания текстов классической литературы или ближайшей исторической действительности», «новые слова, в том числе и сокращенные, не вошедшие в общий язык», «неприличные слова и слова фамильярного стиля», «собственные имена», «слова‑названия лиц, профессионально занимающихся чем‑нибудь»; «Возможно меньше условных сокращений, типизация отсылок и т. п.)».
РАБОТУ, начавшуюся в 1941 году, на пять лет прервала война. Д. Н. Ушаков и многие другие сотрудники Института языка и письменности были эвакуированы в Ташкент, Г. О. Винокур — в Чистополь, С. И. Ожегов оставался в Москве. В апреле 1942 года умер Ушаков. Винокур, вернувшись из эвакуации, отстранился от дела, его отношения с Ожеговым после смерти учителя заметно охладели. Сергею Ивановичу пришлось искать новых соратников.
В КОНЦЕ 1945 — начале 1946 года в издательство АН СССР поступила рукопись словаря, составителем которого значился С. И. Ожегов (им был подготовлен практически весь корпус статей), а главным редактором — академик С. П. Обнорский. Первая попытка выпустить этот труд успехом не увенчалась: внутренняя рецензия, выдержанная в весьма критических тонах, содержала пожелания «пересмотреть» и «доработать» словарь. «Рукопись в представленном виде посылать в набор нецелесообразно» — такое решение приняло издательство.
РЕЦЕНЗИЯ, датированная 23 марта 1946 года, подписана старшим научным редактором издательства А. И. Корчагиным. Ознакомившись с ее текстом, хранящимся в Архиве РАН, мы обратили внимание на ряд замечаний, явно продиктованных идеологическими, а не профессиональными соображениями. Но прежде чем перейти к ним, отметим, что другие пожелания А. И. Корчагина, действительно разбиравшегося в вопросе, были, что называется, по делу. Их С. И. Ожегов принял, о чем свидетельствуют пометы ученого на полях.
ИТАК, рецензента в первую очередь насторожили толкования философских понятий и терминов, не соответствующие марксистским установкам. Вот несколько примеров.
«АГНОСТИЦИЗМ <…> — философское учение, отрицающее возможность познания внешнего мира». «Определение вообще как будто правильное, — писал А. И. Корчагин, — но все же невыразительное. Оно слишком нейтрально, в нем нет элемента авторской оценки. Из того, что представители агностицизма отрицают об’ективную (здесь и далее в источнике вместо «ъ» применен апостроф. — О. Н.) истину, следует, что их учение по существу реакционно. <…> Поэтому, определяя слово “Агностицизм”, надо по меньшей мере вместо “философское учение” сказать “идеалистическое философское учение”». В итоге в «Словаре» появилась следующая дефиниция: «Идеалистическое философское учение, отрицающее возможность познания объективного мира». Во втором издании «Словаря» (1952) в конце статьи лексикограф уточнил: «…и его закономерностей», а также добавил фразу: «А. опровергается научной и исторической
практикой»…