Поиск
  • 05.07.2019
  • Былое
  • Автор Юлия Юрьевна Малашенко

Светопись и синематограф

Светопись и синематограф

Фотография В. А. Беликова на почтовой открытке


Фотография В. А. Беликова на почтовой открытке

Тем и другим в начале XX века с успехом занимался Василий Андреевич Беликов (1879 — после 1941).

Исследователи обратились к наследию В. А. Беликова лишь на рубеже XX–XXI веков1, по достоинству оценив его мастерство фотографа. Выполненные им снимки Клина и Твери сегодня являются историческими визитными карточками данных городов. Но это далеко не все заслуги Василия Андреевича, в биографии которого по-прежнему остается много непроясненного. Попытаемся, насколько возможно, исправить ситуацию, основываясь на архивных материалах. Тем более что в 2019 году у В. А. Беликова юбилей — 140 лет со дня рождения.

* * *

Он появился на свет в городе Клину Московской губернии2. Крестили его в местном Троицком соборе3. Таинство совершал священник Павел Воскресенский. Отец мальчика, Андрей Васильевич, отставной унтер-офицер (каптенармус), умер рано. За матерью, мещанкой Александрой Васильевной Беликовой4, в 1899 году в городе числился дом на Купеческой улице (ныне — улица Ленина). У Василия были сестра Валентина и брат Федор5, с которыми он тесно общался всю жизнь.

В. А. Беликов окончил шесть классов городской школы6. Учился в одном классе с Александром Орловым — сыном клинского заводовладельца Василия Григорьевича Орлова7. Трудовую деятельность начал конторским служащим у Панкратова8. Затем (1901) его призвали на три года в армию, где он служил писарем. Возвратившись домой, «работал фотографом в Москве в фирмах “Бернштейн” и “Светопись” до 1910 года»9.

О московском ателье Бернштейна сведений у нас пока нет. Под вывеской «Светопись» в 1890-х годах существовал фотосалон на Пречистенском (ныне — Гоголевский) бульваре. Что было с этим ателье в начале XX века, мы также не знаем. Кроме того, в 1907–1908 годах в Москве выходил журнал «Светопись». В издании подробно рассматривалась техника работы с фотоаппаратом, обсуждались вопросы авторского права10. Вероятно, фотограф Беликов его читал. Однако где конкретно он тогда трудился, предстоит еще выяснить.

В январском номере 1908 года журнал «Светопись» сообщал об открытии в Москве «ряда кинематографических театров» — на Театральной площади («Континенталь»), в Столешниковом переулке («Одеон»), на Малой Дмитровке («Фарс») и других11. Новый вид искусства быстро завоевывал популярность; в конце концов им увлекся и В. А. Беликов, решивший открыть синематограф в родном Клину. 23 августа 1911 года пишет начальнику 8-го отделения железнодорожной станции Клин письмо с просьбой о разрешении устроить подобное заведение в здании при паровозном депо, чтобы уже в зимний сезон 1911/1912 годов начать показывать фильмы12. Процент с дохода предполагалось отчислять одному из клинских учебных заведений13. Помещение к тому моменту успели практически полностью приспособить под кинотеатр — устроили печное отопление и освещение, оснастили сцену, спланировали потоки зрителей14. Прошение В. А. Беликова «с двумя гербовыми марками по 70 коп. и каталогом картин» ходило по инстанциям долгие девять месяцев. Все ответственные лица дали согласие, оставалось дождаться одобрения специальной комиссии. Ожидание затягивалось. Наконец 16 марта 1912 года сами служащие станции, желая ускорить принятие окончательного решения, направили в Строительное отделение Московского губернского правления просьбу: «Сеансы предполагались на Пасхальной неделе, не откажите в командировке техника в конце этой недели или в первых двух днях следующей»15. Просьба была удовлетворена, и 21 марта в Клин выехал А. М. Гуржиенко16. Дорога была ему оплачена. Антон Михайлович освидетельствовал здание депо и отметил в рапорте: «Я никаких препятствий к открытию сеансов в этом помещении не усматриваю»17. Однако официально разрешение на «устройство кинематографических сеансов в здании бывших товарных мастерских (при депо. — Ю. М.) ст[анции] Клин» пришло только 21 мая 1912 года18. Пропустив из-за бюрократических проволочек зимний сезон, В. А. Беликов, видимо, обиделся на чиновников и получать документ «категорически отказался»19. А тем временем летний синематограф удалось организовать Клинскому пожарному обществу — конкуренту Василия Андреевича20.

На что в это время Беликов жил? В феврале 1907 года он открыл книжный магазин в Твери. Поскольку Василий Андреевич работал тогда еще в Москве, он не мог одновременно вести дела в другом городе, поэтому брал себе в помощники «ответственных лиц». Судя по документам канцелярии тверского губернатора, магазин просуществовал всего несколько месяцев21.

Забегая вперед, скажем, что в 1941 году В. А. Беликов был арестован. Из материалов дела мы можем почерпнуть некоторые сведения о его биографии, в частности, о периоде владения магазином. Они достаточно противоречивы. То Василий Андреевич говорил, что «с 1911 г. проживал в Клину, имея свой книжный магазин», то заявлял: занимался торговлей в родном городе «с 1910 по 1915 г». Привлеченный к следствию свидетель показал: клинский магазин «по продаже канцелярских и учебных принадлежностей» действовал до 1917 года22.

Сохранился печатный оттиск на одном из писем В. А. Беликова. Там указано, что в Клину на Купеческой улице Василий Андреевич держал фотоателье, при котором состоял магазин, где можно было приобрести «рамы, картины, игрушки, фейерверки, газеты, журналы» и прочее.

Беликов активно снимал. На карточках указывались имя и фамилия автора, что помогло потом атрибутировать работы (к сожалению, недатированные). В 1911 году «Контр­агентство А. С. Суворин и К°» купило его негативы с видами Твери, начав выпуск открыток23. С 1912 года выполненные им фотографии Клина использовались другими компаниями, в том числе «Фототипией Шерер, Набгольц и К°». Суворинская фирма переиздавала карточки с видами Клина не менее пяти раз (1912–1917)24.

Не оставляя своей мечты, Василий Андреевич решил открыть синематограф в собственном доме в центре города. Причем он хотел, чтобы здание освещалось не керосиновыми лампами, а электричеством. Вероятно, в дело были пущены полученные от А. С. Суворина средства. 12 августа 1913 года в Строительное отделение Московского губернского правления от клинского мещанина В. А. Беликова поступила просьба разрешить реализацию этого проекта25.

Принадлежавший Беликову довольно большой земельный участок располагался на углу Купеческой улицы и Семейкина переулка (ныне — Театральная улица). Здание, возведенное под синематограф, занимало больше половины владения, прилегая длинной стороной с окнами и дверями к переулку. Торцевой балкон выходил на Купеческую улицу. Кроме того, на участке стояли два дома поменьше, один из которых, с пристроенными по старинке сенями и сараем, вероятно, являлся родительским.

К просьбе В. А. Беликов приложил пояснительную записку к схеме электрического освещения театра. Источником электроэнергии должна была служить динамо-машина «с расходом действительных лошадиных сил 5,15, с числом оборотов в минуту 1600». Ответственность за технические работы возлагалась на московского инженера-строителя Я. Я. Долматова, выпускника Императорского Московского инженерного училища. В августе 1914 года здание освидетельствовал уже знакомый нам А. М. Гуржиенко.

«Разрешение на открытие электротеатра» Беликов получил 15 сентября, но воспользоваться им не успел, поскольку был мобилизован. Служил он опять же писарем. 10 апреля 1917 года после боев на Румынском фронте попал в Московскую городскую больницу имени К. Т. Солдатенкова (ныне — Боткинская)26. В отсутствие хозяина кинотеатр исправно функционировал — супруга В. А. Беликова сдала здание в аренду некоему «Рожкову, который достал и установил киноаппарат»27. За билетами выстраивались очереди, хотя зал насчитывал более восьмидесяти мест — немало для уездного города. Кинотеатр посещали «студенты-реалисты, курсистки, гимназистки, офицеры, купцы, интеллигенты, рабочие, приказчики, дамы света, модистки, чиновники»28. Порой случались казусы. Например, 1 ноября 1914 года пятнадцатилетний Алексей Орлов29 столкнулся здесь со своим преподавателем А. С. Погодиным. Посещение учащимися подобных заведений «без разрешения» тогда запрещалось. На приказание уйти молодой человек никак не отреагировал, за что позже «был оставлен [после занятий] на 2 часа с сообщением родителям»30. Сеансы сопровождались «музыкой, голосом диктора за кадром», «перед началом <…> играл небольшой любительский оркестр»31