Поиск

«Щадить жизнь побежденных…»

«Щадить жизнь побежденных…»

К. Ф. Юон. Перед вступлением в Кремль. Никольские ворота 2 (15) ноября 1917 года. Холст, масло


Красногвардейцы на улицах Москвы

Из материалов Всероссийского Поместного собора (15/28 августа 1917 года — 7/20 сентября 1918 года).

О московских событиях октября — ноября 1917 года опубликовано немало статей и книг, особенно в советский период1. Однако тема до сих пор рассмотрена далеко не полностью. Это касается, например, роли в указанных событиях представителей Русской Православной Церкви — участников Поместного собора, проходившего в Москве в 1917–1918 годах. Так, известный церковный историк А. Н. Кашеваров ограничивается лишь самыми общими сведениями: «Пытаясь остановить кровавую междоусобицу и обеспокоенный судьбой кремлевских святынь, Поместный собор 2 ноября направил делегацию во главе с митрополитом Тифлисским и Бакинским Платоном (Рождественским) к руководителям воюющих сторон с призывом прекратить кровопролитие и проявить милосердие к побежденным, кто бы ими ни оказался»2. Другие авторы3 и вовсе ничего не пишут о попытках Церкви примирить враждующих. А ведь документы Собора, содержащие интереснейшую информацию на сей счет, доступны. Предлагаем читателю хотя бы мельком — в силу краткости нашего очерка — заглянуть в них.

Впервые на «соборных занятиях» о серьезных волнениях в Первопрестольной было сказано 28 октября (здесь и далее даты даются по старому стилю) 1917 года. Архиепископ Тамбовский и Шацкий Кирилл (Смирнов) сообщал:

«Юнкера вошли в ворота Кремля, их встретили огнем. Юнкера, возмущенные, окружили большевиков и готовы были растерзать их на части, но офицеры не допустили этого. Обезоружили бунтовщиков. Их было до 500 человек. Тогда началась стрельба из арсенала, чердаков, подвалов. Многие прятались, где могли. Переполох был полный. <…> Ночью было крупное столкновение у большевиков с казаками на Ходынском поле. Это было в 8 часов вечера. Казаки были при холодном оружии. Они задержали большевиков и одолели, хотя против их небольшого отряда было около 12 тысяч. У них были орудия. Казаки приняли их холодным оружием, и они бежали. Казаки привезли орудия в Кремль, а из остальных вынули замки и сделали их безвредными. <…>

Мы попытались выйти из Кремля. Оказалось, что пройти в Троицкие ворота невозможно. Тогда мы прошли в Боровицкие ворота. Мы пошли по Воздвиженке и, кажется, Ваганьковскому переулку — точно не знаю. В Газетном переулке вдруг раздались выстрелы. Оказалось, что там есть типография, захваченная большевиками, откуда их выбивали. Мы взяли извозчика и поехали тихими переулками, где нет обстрела. В одном месте раздался одиночный выстрел. Откуда стреляли, понять было невозможно. Я вынес впечатление, что стреляют с целью произвести впечатление на публику и поддержать панику»4.

Собор направил в Московский военно-революционный комитет («лагерь большевиков»5) делегацию для переговоров о прекращении кровопролития на улицах города. По возвращении один из делегатов на заседании 2 ноября поведал: «На Тверской наблюдается полная картина разрушения. В зданиях возле памятника Скобелеву нет ни одного целого стекла. Штаб помещается в здании генерал-губернаторского дома. К нему постоянно подъезжают и отъезжают автомобили, в которых находятся солдаты с винтовками, направляемыми во все стороны. Около дома стоит толпа солдат человек в 300. Встретила нас толпа враждебно. Одни встречали нас более враждебно, другие менее. Солдаты Московского гарнизона настроены менее враждебно, а те, которые пришли с фронта, более враждебно. А красная гвардия совсем остервенела и смотреть на нас не желает. Во все время разговора солдаты твердили нам: “Зачем вы пришли к нам? Идите в Кремль, там ваша кровь, там сражаются поповичи. Они стреляют с домов, с колоколен. Нас много, а их мало, мы все равно победим, и чем больше они будут сопротивляться, тем будет хуже. Не сдадутся сегодня, будет стрелять тяжелая артиллерия, и все будет сравнено с землей”. — “А как же будет с Кремлевскими святынями?” — “Что нам ваши святыни? Нам нет дела до Бога, до святынь: нужно здесь на земле устроить порядок, чтобы все были сытыми!”»6

Вместе с тем члены делегации отмечали и другое. «Я вынес убеждение, — сказал <…> епископ Петропавловский и Камчатский Нестор (Анисимов), — что солдат можно смягчить, и народ ждет крестного хода. Нам нужно пойти с народом на общую молитву»7. При этом некоторые революционные солдаты говорили в присутствии владыки: «Мы люди верующие, пусть они (делегаты. — Т. Б.) идут к неверующим людям, к юнкерам»8.

После таких известий было предложено:

«1) сегодня же совершить крестный ход целым Собором с участием всего сонма святителей, духовенства и мирян вокруг того района, где происходит кровопролитие, причем желательно, чтобы к этому крестному ходу присоединялись со своими святынями духовенство и прихожане стоящих на его пути храмов;

2) просить членов Собора — по одному или группами — посетить по возможности все те центры, где скопляются враждующие друг против друга братья наши, и умолять их именем всего святого прекратить это кровавое междуусобие»9