Поиск

Роберт Эрнестович Эрихсон (1854–1932)

Роберт Эрнестович Эрихсон (1854–1932)

Конторский дом Сытина, построенный по проекту архитектора А. Э. Эрихсона (1904). Конструкция перекрытий В. Г. Шухова. Фотография 1906–1910 годов


Реклама фирмы Р. Э. Эрихсона в ежегоднике Архитектурного общества

Попытка восстановления биографии.

У всех на слуху многочисленные творения московского архитектора Адольфа Эрнестовича Эрихсона (1862–1940), среди которых — здания бывших аптеки № 1 на Никольской улице и редакции газеты «Русское слово» на Тверской, ресторана «Прага», Биологического музея на Малой Грузинской, телефонной станции в Казарменном переулке… А были у выдающегося зодчего, признанного мастера архитектурного модерна, менее известные братья — Павел и Роберт. О последнем, человеке тоже незаурядном, речь далее и пойдет. Но сначала — несколько слов о происхождении семейства.

Правнук Роберта Эрнестовича М. В. Ягелло рассказывает, что Эрихсоны перебрались в Российскую империю из Швеции. Сначала они жили в Риге, потом в Москве. Деда Роберта звали Франц-Якоб, бабку — Беата. Их сын — потомственный почетный гражданин Эрнест Яковлевич Эрихсон (1826–1895) — занимался торговлей. Женился на Альбине Романовне Кёниг (1831–1906), посвятившей себя воспитанию детей. В 1880–1890-х годах она числилась владелицей дома на Петербургском (ныне Ленинградское) шоссе.

Э. Я. Эрихсон был далеко не рядовым торговцем. В 1874–1875 годах он состоял членом Совета (и одно время — исполняющим обязанности управляющего) Промышленного банка. Вероятно, Эрихсон знал семью Третьяковых. Это еще предстоит уточнить, но ведь неспроста Адольф Эрнестович первым браком сочетался с племянницей Третьяковых — Александрой Александровной Каминской. Скажем в завершение разговора об Э. Я. Эрихсоне, что в 1874 году его адрес звучал так: собственный дом в Басманной части, 5-й квартал, близ церкви Троицы Живоначальной в Сыромятниках. По-современному, храм располагался в 3-м Сыромятническом переулке, 1 (теперь здесь сквер).

* * *

Роберт, старший из братьев, родился в Москве, в 1879 году окончил Императорское Московское техническое училище (ИМТУ), получив звание инженера-механика (Адольф Эрнестович завершит обучение в Московском училище живописи, ваяния и зодчества четырьмя годами позже). По семейному преданию, он принимал участие в строительстве храма Христа Спасителя — сооружал там систему отопления. Храм освятили в 1883 году, так что Р. Э. Эрихсон, уже имевший к тому времени инженерную практику, вполне мог эту работу исполнить. Опять-таки, данная информация требует документального подтверждения, то есть дальнейших архивных разысканий.

Определенно же пока известно, что Роберт Эрнестович организовал собственную фирму. «Техническая контора Р. Эрихсона» действовала по крайней мере с 1893 года, помещалась в доме № 20 по Мясницкой улице и занималась устройством систем отопления, вентиляции, освещения, водо- и электроснабжения, монтажом лифтового и холодильного оборудования, другими инженерными работами. Она имела отделения в Санкт-Петербурге (на Невском проспекте), Харькове, Иваново-Вознесенске. В одном здании с ней располагалась «Строительная контора инженера А. В. Бари», где главным инженером служил Владимир Григорьевич Шухов (1853–1939) — тоже выпускник ИМТУ (1876); не исключено, что Роберт Эрнестович хорошо его знал.

Годовой оборот фирмы доходил до 3 млн рублей, как у приличной фаб­рики. Трудились около 400 рабочих. Попадались среди них люди разные. Например, юный латыш Артур Иванович Михельсон, который после революции станет наркомом внутренних дел Крымской АССР, членом особой тройки НКВД СССР, примет активное участие в репрессиях и сам в итоге репрессиям подвернется. Однако в большинстве своем работники Р. Э. Эрихсона — квалифицированные и сметливые техники — стояли от политики в стороне. В числе выполненных ими крупных заказов — оснащение системами отопления, вентиляции и прочей необходимой «начинкой» зданий пожарной каланчи в Ярославле (1911) и подмосковного Богородского реального училища (1912). По словам М. В. Ягелло, Адольф и Роберт «все проекты реализовывали вместе, первый как изобретатель, второй как технический исполнитель». «Фирма шла впереди других по введению на русский рынок электротехнических фабрикатов и усовершенствований: ею было произведено первое в России оборудование трехфазным током Прохоровской мануфактуры в Москве, первые турбогенераторы в России были ею поставлены на мануфактуре Саввы Морозова; первая турбовоздуходувка в России была поставлена ею на Кушвинском заводе на Урале; первые русские турбонасосы поставлены ею в Тифлисе» — это уже цитата из книги выдающегося инженера-электротехника Якова Фабиановича Кагана-Шабшая (1877–1939) (список источников и литературы см. в конце). Успехи предприятия еще более впечатляют, если учесть существовавшую тогда острейшую конкуренцию: на 1915 год в Москве действовало свыше четырех десятков подобных контор.

Январь 1895 года, Иркутск: фирма Р. Э. Эрихсона монтирует системы электроосвещения в магазинах богатейшего оптовика Н. Д. Стахеева. Назовем также две ее санкт-петербургские работы по установке лифтового оборудования — в Советском подъезде Зимнего дворца (1913; Советским подъезд именовался задолго до революции, поскольку им пользовались члены Госсовета, заседавшего в здании Большого Эрмитажа с 1810 по 1870 год) и в доходном «Египетском доме» Л. И. Нежинской на Захарьевской улице, 23.

В рекламе конторы Р.Э. Эрихсона, посвященной монтажу лифтов миланского завода «Штиглер», фигурируют «2 золотые медали в Париже 1900 г.» и «Гран-при в Милане 1911 г.», однако неясно, к чему это относится — к предприятию или к лифтам.

Помимо прочего Р. Э. Эрихсон выступал генеральным представителем в России швейцарской электротехнической компании «Браун, Бовери и Ко».

Занималась фирма и благотворительностью — в частности, поддерживала созданное в 1908 году московское Общество электротехников и курсы при нем (их окончил упомянутый выше А. И. Михельсон), в 1914-м пожертвовала 500 рублей лазарету Объединенных технических организаций, в экспозицию Политехнического музея нередко передавала «машины и приборы».

* * *

В 1887 году 33-летний Р. Э. Эрихсон женился на 23-летней Наталье Яковлевне Завадовской (1864–1947). М. В. Ягелло называет ее польской графиней, родившейся в Петербурге. Однако сомнительно, чтобы аристократка согласилась на брак с выходцем из купеческого сословия. Впрочем, вряд ли все это столь важно. Наталья Яковлевна, обладавшая недюжинным художественным талантом, окончила педагогические курсы с дополнительным преподаванием живописи при Николаевском сиротском институте в Петербурге; выйдя замуж, поселилась в Москве.

Здесь возникает интересная деталь. Некий Михаил Михайлович Завадовский (?–1878) взял в жены Екатерину Осиповну Шервуд, сестру знаменитого архитектора В. О. Шервуда (1832–1897). Из тех же ли был он Завадовских, что и Наталья Яковлевна, мы не знаем, но если это так, значит, Эрихсоны и Шервуды состояли в свойстве.

У Р. Э. и Н. Я. Эрихсонов родились пятеро дочерей: Людмила (1888–1970), Ольга (1892–1969), Татьяна (1895–1958?), Мария (?–?), Наталья (?–?). Еще они взяли воспитанницу — Луизу. Далее родство продолжалось только по женским линиям, поэтому фамилия не сохранилась. Семья поселилась в Столешниковом переулке, 3, в доме Ольги Петровны Леве, построенном в 1903 году Адольфом при участии, скорее всего, конторы Роберта. Внизу помещался винный магазин. По соседству обитал В. А. Гиляровский, наверняка знакомый с Р. Э. Эрихсоном. В справочнике «Вся Москва» за 1915 год о Роберте Эрнестовиче сказано: потомственный почетный гражданин, надворный советник, инженер-механик. Адольф Эрнестович в том же году имел чин титулярного советника.

Лето семья проводила в собственном имень­ице в селе Константиново на берегу Москвы-реки (в нынешнем Воскресенском районе). Местный краевед А. Н. Фролов называет Р. Э. Эрихсона даже помещиком: «К 1912 году село Константиново выросло до 170 дворов. По сведениям книги “Населенные места Московской губернии”, в селе отмечено два помещичьих имения. Первым владел помещик Роберт Эрнестович Эрихсон. Жители звали его “Роберт Несторович”». Эрихсону принадлежала усадьба, которой ранее владел знаменитый адвокат Ф. Н. Плевако. Как видно, инженер был человеком обеспеченным. О том же свидетельствует его членство в Московском автомобильном обществе (он имел несколькими машин марки «Рено»).